Я выжила. Получила защиту и даже негласное покровительство самого Императора. Но теперь я была прикована к этому столу, к этим свиткам, к этому человеку. Я больше не была безымянной женой, ожидающей смерти.

Я стала его оракулом. Его оружием. Его тайной.

И эта роль, как я чувствовала, была ничуть не безопаснее прежней.

Прошла неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут. Я считала. Время в золотой клетке текло иначе — то застывало вязкой смолой, то неслось галопом, отмеряя этапы моего нового существования.

Моя жизнь превратилась в рутину, странную и пугающую в своей предсказуемости. Утром — подъем, ванна, завтрак, который я заставляла себя съесть под испуганно-почтительным взглядом Аньи. Днем — чтение. Каждый день паж, дежуривший у моих дверей, приносил новые свитки и забирал прочитанные. Я больше не видела поэтических сборников. Теперь это были «Политическое устройство Солнечного Тракта», «Торговые пути Южных Королевств», «Генеалогия кланов пустынных кочевников».

Я чувствовала себя студенткой перед самым сложным экзаменом в жизни, где провал означал не пересдачу, а плаху. Я вгрызалась в тексты, сопоставляя сухие факты из этих хроник с обрывками сюжета из новеллы в моей памяти. Я составляла в уме карту этого мира, отмечая на ней будущие поля сражений, места заговоров и точки политического напряжения. Я готовилась. Превращала себя из простой «попаданки» в специалиста по геополитике этой вселенной.

Вечером — ужин в одиночестве и долгие часы на балконе. Я смотрела на огни столицы далеко внизу и чувствовала себя бесконечно одинокой. Я была оторвана от своего мира, от своей жизни, от самой себя. Иногда я ловила свое отражение в темном стекле и видела незнакомую красавицу-императрицу, и мне становилось страшно. Я боялась, что однажды забуду, кем была раньше. Забуду Леру, которая любила пиццу с грибами, носила дурацкие футболки с котиками и мечтала съездить в отпуск в горы.

Но самым страшным в моей новой рутине был он. Письменный стол. Он стоял у окна, идеальный, отполированный, и на нем всегда лежала стопка чистых, белоснежных свитков. Они смотрели на меня с немым укором. Они были голодны. Они требовали предсказаний. Требовали крови.

Я знала, что молчание — опасно. Асмус не из тех, кто будет долго терпеть бесполезные вещи. Я доказала свою ценность один раз, но кредит доверия у такого человека, как он, был короче жизни мотылька. Мне нужно было «выдать» что-то еще. Снова доказать, что я не случайность, не удачное совпадение.

И я начала искать. Копаться в своей памяти, просеивая тонны информации из книги в поисках подходящего события. Еще одно предательство? Слишком предсказуемо. Он может решить, что я просто сею паранойю. Стихийное бедствие? Наводнение в южных провинциях должно было случиться только через полгода, слишком долго ждать подтверждения.

И тут я вспомнила. Фестиваль Тысячи Фонарей.

В новелле это была красивая, яркая арка. Весь город украшали бумажными фонариками, а ночью в небо запускали грандиозный фейерверк. И на фоне этой красоты и всеобщего ликования на Асмуса было совершено покушение. Дерзкое, тщательно спланированное. Ассасины из Солнечного Тракта, извечного врага Империи, должны были напасть на него в Лазурном Павильоне — уединенной беседке на вершине дворцового холма, откуда Император традиционно наблюдал за фейерверком. Грохот салютов должен был заглушить звуки схватки. Его спасла тогда главная героиня-жрица, случайно оказавшаяся рядом и создавшая магический щит.

Это было идеально. Прямая угроза лично Императору. Событие, которое должно произойти скоро — Анья уже несколько дней щебетала о грядущем празднике. И, что самое главное, предотвратив это, я не просто «угадывала», я спасала ему жизнь. Ценность такого «видения» была неизмеримо выше.

Решение было принято. Осталось самое сложное — облечь его в слова.

В тот вечер я впервые села за новый стол не для чтения. Я долго растирала тушь в нефритовой тушечнице, вдыхая ее тонкий аромат. Я выбрала самую тонкую кисть. Руки слегка дрожали. Одно дело — знать. Другое — написать. Зафиксировать на бумаге слова, которые снова изменят реальность.

Я обмакнула кисть в тушь. Черная капля сорвалась на промокашку, расползаясь темным пятном, похожим на паука. Глубоко вздохнув, я начала выводить иероглифы. Я не писала прямо. Я помнила, что я — провидица, а не шпион. Мои слова должны были быть туманными, но достаточно конкретными, чтобы их поняли.

«В ночь, когда тысячи огней поднимутся к луне, — писала я, — когда земля и небо содрогнутся от праздничного грохота, Дракону следует остерегаться змеиного укуса. Лазурный Павильон станет местом лживого света и настоящей тьмы. Тень с юга падет на Сына Небес, когда небо расцветет огненными хризантемами».

Я перечитала написанное. Звучало достаточно витиевато и зловеще. Упоминание «тени с юга» было прямым намеком на Солнечный Тракт.

Я аккуратно свернула свиток, перевязала его алой шелковой лентой и, подойдя к двери, постучала. Дверь тут же приоткрылась, и в щели появилось бледное лицо юного пажа. Он смотрел на меня с таким же суеверным ужасом, как и Анья. Я молча протянула ему свиток. Он принял его двумя руками, словно это была не бумага, а раскаленный уголь, низко поклонился и исчез.

Дверь закрылась. Дело было сделано. Я бросила второй камень.

И снова начались дни ожидания. Но теперь они были другими. Я не просто ждала приговора, я ждала подтверждения своей власти. Власти над этим миром. Это было пьянящее и страшное чувство.

Анья, ничего не зная, продолжала рассказывать о подготовке к фестивалю. О том, какие фонари повесят на центральной аллее, какие сладости будут раздавать простолюдинам.

— …а самое красивое зрелище всегда из Лазурного Павильона! — щебетала она, расставляя на столе приборы для ужина. — Говорят, оттуда видно каждый огненный цветок в небе! Его Величество никогда не пропускает фейерверк.

Я слушала ее с каменным лицом, а внутри все холодело. «Пожалуйста, — молилась я неизвестно кому. — Пожалуйста, поверь мне. Услышь меня».

И он услышал.

Через два дня, за день до фестиваля, Анья прибежала ко мне расстроенная.

— Ваше Величество, представляете, какая досада! Только что вышел указ: все праздничные мероприятия для двора отменяются! И Его Величество не будет присутствовать на фестивале. Говорят, срочные дела государственной важности в Северных провинциях… Весь дворец в панике, никто ничего не понимает.

Я подошла к балкону. Мое сердце бешено колотилось. Я посмотрела вниз, в сторону Лазурного Павильона, который едва виднелся на вершине холма. И я увидела их. Маленькие темные фигурки, двигающиеся по периметру. «Драконьи Клыки». Их было втрое больше, чем обычно. Они не готовились к празднику. Они готовили ловушку.

Он не просто отменил свой визит. Он решил проверить мое предсказание. Поймать змею на живца. Только живцом, видимо, должен был стать кто-то другой.

В тот вечер началась ночь Тысячи Фонарей. Я стояла на балконе и смотрела, как внизу загорается огнями столица. Я видела, как в небо взлетают первые фейерверки, беззвучные на таком расстоянии. Красиво. И смертельно. Где-то там, в темноте, сейчас разворачивалась драма, которую я написала.

Внезапно за моей спиной распахнулись двери. Я резко обернулась.

На пороге стоял не паж и не советник Гао. Это был капитан императорской гвардии в полном облачении, высокий, со шрамом на щеке. За ним — двое «Клыков». Он опустился на одно колено.

— Ваше Величество Императрица.

— Что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Его Величество, Сын Небес, — капитан поднял голову, и в его глазах я увидела уважение. Настоящее, неподдельное. — Требует вашего присутствия в Башне Звездочета. Немедленно.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Башня Звездочета. В новелле это место упоминалось лишь однажды. Это не была ни приемная, ни кабинет. Это было его самое уединенное место. Его личное небо. Место, куда он уходил, чтобы побыть в полном одиночестве.