— Ты потребовала аудиенции, чтобы говорить о «крови императорского рода», — произнес он наконец, не оборачиваясь. Его голос гулко разносился под сводами зала. — Это очень тяжелые слова, Императрица. Я надеюсь, ради твоего же блага, что за ними стоит нечто большее, чем женские сплетни.

Он медленно повернулся. Его лицо в мерцающем свете лампад казалось высеченным из камня. Гнев в его золотых глазах был не обжигающим пламенем, а холодным, концентрированным жаром тлеющих углей. Он был взбешен моей дерзостью. Но он был здесь, чтобы выслушать меня.

Я опустилась на колени — не из страха, а в знак уважения к святости этого места.

— Ваше Величество, я бы не посмела тревожить вас и тени ваших великих предков по пустяковому поводу, — начала я, и мой голос, отражаясь от стен, звучал громче и торжественнее, чем я ожидала. — Но видение, что посетило меня, было страшным. Оно касалось не вражеских армий, а незримого врага, что уже проник в стены этого дворца.

Я подняла на него взгляд.

— Я видела тень в покоях вашей матери, Вдовствующей Императрицы. Тень, что не отбрасывает ни одна живая тварь. Она рождается из ароматного дыма, проникает в ее дыхание, смешивается с ее лекарствами и день за днем крадет ее жизненные силы. Я видела, как слабеет ее сердце, обманутое ядом, что притворяется благом.

Асмус слушал меня, не перебивая. Его лицо было непроницаемо, но я видела, как в глубине его глаз разгорается пламя.

— Тень… из дыма? — процедил он. — О чем ты говоришь? Конкретнее.

— Дым поднимается от даров, принесенных с юга, — ответила я, мой голос дрогнул, как будто мне было страшно произносить следующие слова. — От благовоний, что сжигают в ее покоях для успокоения. От тех, что ей преподносит… леди Юэ.

Имя было произнесено. Камень был брошен.

Реакция была страшнее, чем я ожидала. Он не закричал. Не двинулся с места. Он просто посмотрел на меня, и от его взгляда у меня застыла кровь в жилах.

— Ты смеешь, — прошипел он, и в его голосе заклокотала подавленная ярость. — Ты смеешь прийти в священный зал моих предков, чтобы очернить мою наложницу? Ты думаешь, я настолько глуп? Думаешь, я не понимаю, что это — всего лишь зависть? Попытка устранить соперницу руками своего Императора?

— Это не зависть! — воскликнула я, не поднимаясь с колен. — Это правда, которую я увидела!

— Правда?! — он сделал шаг ко мне. — Твои картинки в голове — это не правда! Это тени! Ты играешь с огнем, Лиана! Леди Юэ — дочь наместника Южных провинций! Твое обвинение — это обвинение против всего ее клана! Ты хочешь, чтобы я развязал гражданскую войну из-за твоей женской ревности?!

Он был прав. Я видела ситуацию его глазами. Это было безумие.

Но я была готова к этому. Я знала, что слов будет недостаточно.

— Нет, Ваше Величество! — я почти выкрикнула, перебивая его. — Я не прошу вас верить мне на слово! Я прошу вас проверить! Мое видение может быть ошибкой, туманом, игрой разума! Но если есть хотя бы один шанс, что оно правдиво, неужели вы не воспользуетесь им, чтобы защитить свою мать?

Он замер, глядя на меня сверху вниз.

— Что ты предлагаешь?

— Яд, если он существует, находится в ее покоях прямо сейчас, — заговорила я быстро, излагая свой план. — Не нужно никого обвинять. Не нужно устраивать допросов. Совершите акт сыновней почтительности. Объявите, что злые духи и дурные предзнаменования омрачают здоровье Вдовствующей Императрицы. Прикажите провести ритуал очищения ее покоев. Под этим предлогом вынесите оттуда все — все подаренные благовония, все шкатулки, все саше, все травы, что были получены за последние месяцы. А потом… — я перевела дух, — прикажите вашим лучшим лекарям и имперскому алхимику тайно проверить каждый предмет. Не мне. Вашим людям. Людям, которым вы доверяете.

Я замолчала, склонив голову. Я предложила ему выход. Способ узнать правду, не потеряв лица и не начав войну. Я дала ему в руки меч, которым он мог либо вскрыть нарыв, либо отрубить голову мне.

В Зале Предков повисла тяжелая, гнетущая тишина. Было слышно лишь, как потрескивает масло в светильниках. Асмус стоял надо мной, как каменное изваяние. Я не смела поднять голову, просто ждала. Приговор.

Прошла, казалось, целая вечность.

Наконец, он двинулся. Мужчина не сказал мне ни слова. Он просто прошел мимо, направляясь к выходу. Когда его рука легла на бронзовое кольцо двери, он остановился и, не оборачиваясь, произнес в пустоту зала, обращаясь к тени, которую я раньше не замечала у входа. К Гао.

Его голос был спокоен. Смертельно спокоен.

— Гао. Оцепи дворец Феникса. Мышь не должна ни войти, ни выйти. Доставь главного лекаря Чена и имперского алхимика ко входу.

Он помолчал секунду.

— Я иду навестить свою мать.

Двери за ним закрылись.

Я осталась одна на коленях в огромном, пустом зале, под взглядами мертвых императоров. Не зная, победила я или только что подписала себе окончательный смертный приговор.

Когда двери Зала Предков закрылись за Императором, я еще долго не могла пошевелиться. Я стояла на коленях на ледяном камне, и тишина давила на меня, словно материальная тяжесть. Безмолвные таблички мертвых императоров, казалось, все еще наблюдали, их невидимые взгляды впивались в мою спину. Я сделала ход, который перевернул шахматную доску. Теперь оставалось лишь ждать, сметут ли фигуры меня или мою противницу.

Из тени у входа снова возник евнух Гао. Он подошел и молча остановился рядом. Я не знала, чего от него ждать — кинжала в спину или приказа следовать за ним.

— Встаньте, Ваше Величество, — его голос был ровным, но в нем не было обычной холодной надменности. Было что-то еще. Осторожность.

Я медленно поднялась, опираясь на колонну. Ноги затекли и не слушались. Он молча развернулся и пошел к выходу, и я последовала за ним.

Путь обратно в мои покои был другим. Дворец изменился. Если раньше он был просто тихим, то теперь в его тишине звенела тревога. По коридорам быстрыми, бесшумными шагами двигались отряды «Драконьих Клыков». Придворные, которые изредка попадались нам навстречу, завидев нас, шарахались к стенам и падали ниц, не смея поднять глаз. Воздух был наэлектризован. Дворец затаил дыхание. Новость о том, что Император лично оцепил покои собственной матери, уже, несомненно, разнеслась по всему дворцу, и теперь каждый обитатель этого змеиного гнезда дрожал, боясь, что следующим придут за ним.

Когда меня привели в мои покои, я заметила, что стража у дверей удвоилась. Четыре безмолвных черных статуи. Я была не просто под охраной. Я была под арестом. Изолирована от последствий урагана, который сама же и вызвала.

Дверь закрылась. Засов лязгнул. Я осталась одна.

Часы потекли. Один. Два. Четыре. Наступил вечер. Я не могла ни есть, ни спать, ни сидеть. Я мерила шагами свою роскошную тюрьму, подходя то к окну, то к двери, прислушиваясь. Но снаружи не доносилось ни звука. Эта абсолютная тишина была хуже криков. Она означала, что что-то происходит. Что-то страшное.

Мой разум лихорадочно прокручивал варианты. Что, если я ошиблась? Что, если в книге была неточность? Что, если леди Юэ умнее, чем я думала, и использовала другой яд, который алхимик не найдет? Тогда все. Тогда гнев Асмуса, обманутого в своих самых сокровенных чувствах, обратится на меня. И он будет страшен. Он сотрет меня в порошок, и ни одно «видение» не поможет.

Поздно вечером пришла Анья с ужином, к которому я даже не притронулась. Девушка была белее снега. Она поставила поднос на стол, и ее руки так дрожали, что чашки застучали друг о друга.

— Что там происходит, Анья? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Ох, Ваше Величество… — прошептала она, испуганно оглядываясь на дверь. — Страшное творится! Дворец Феникса, где живет Вдовствующая Императрица, оцеплен! Никого не впускают и не выпускают! Говорят, сам Император там, и главный лекарь, и даже Имперский Алхимик! Его зовут только когда дело касается темной магии или государственной измены!