Помощник принес свиток. Фэн развернул его на столе, нашел нужную строчку. Рядом с этим свитком лежала стопка других бумаг — его личные заметки, черновики указов, какая-то переписка. Именно то, что мне было нужно.

Я дождалась момента, когда он увлеченно декламировал стихи.

— О, как прекрасно, Великий Министр! — воскликнула я, подаваясь вперед, чтобы «лучше рассмотреть» иероглифы. — Ваша страсть так заразительна!

И в этот момент моя рука, державшая чашку с чаем, «случайно» дрогнула. Горячий чай пролился на стол, прямо на стопку его бумаг.

— Ох, нет! — вскрикнула я с неподдельным ужасом в голосе. — Простите! Я такая неуклюжая!

Фэн вскочил.

— Ничего, ничего, дитя мое, не волнуйтесь! Это всего лишь бумага!

Началась суматоха. Он и его помощник бросились промокать бумаги. А я, изображая помощь, сделала то, что должна была. В общей неразберихе, сгребая в кучу намокшие свитки, моя рука на долю секунды легла на один из сухих листков, что лежал в стороне. Я незаметно коснулась бумаги кусочком воска. А затем, когда помощник унес бумаги, чтобы просушить их, я увидела, что этот листок остался лежать на краю стола.

— Оставьте, я сама уберу, — сказала я помощнику, который вернулся, чтобы навести порядок. — Я так виновата, позвольте мне хоть как-то загладить свою вину.

Пока Фэн сокрушался над испорченным чаем, я быстро, но аккуратно складывала бумаги на столе. И тот самый листок, которого я коснулась, я незаметно сдвинула так, чтобы он чуть-чуть высовывался из-за края массивного стола.

Больше я ничего не могла сделать. Остальное было в руках Цзиня и его людей.

Вечером я сидела в своем кабинете томясь ожиданием. Асмус был рядом, он тоже ждал. Наконец, появился Цзинь. Его лицо было непроницаемо, но в руках он держал два свитка.

— Первое, мой Шепот, — сказал он. — Мы снова изучили записку, переданную прачке герцога Борина. Под светом лунного камня на ней проступили знаки. Музыкальные ноты. Используя ключ из «Яшмовых Анналов», мы перевели их.

— И что там? — спросил Асмус.

— Сообщение старое, еще до битвы у Лазурного Брода. Текст гласит: «Север готов. Ждем знака от Феникса». Это подтверждает связь Борина с заговором. Но это — прошлое.

Цзинь развернул второй свиток.

— А это — настоящее. Моя ученица Мэй… она великолепна. Она проникла в библиотеку министра под видом уборщицы, пока он был на заседании. Она скопировала текст с листка, который вы отметили. А образец воска подтвердил его подлинность. Мы расшифровали его полчаса назад.

Он положил свиток перед нами. Я начала читать, и у меня перехватило дыхало.

Это была не просто записка. Это был приказ. Приказ, отданный Фэном одному из своих «братьев». В нем говорилось о грядущем суде над южными послами и о том, как использовать это, чтобы посеять смуту при дворе. Но последние строки были самыми страшными.

«…победа Дракона сделала его высокомерным. Он верит, что его флот несокрушим. Но верность этого флота — не так прочна, как ему кажется. Гордыня адмирала Вариса — это оружие, которое ждет своего часа. Когда южный вопрос будет закрыт, мы обратим его флот против него самого. Море — достойная могила для дракона, что не умеет летать».

Я подняла глаза на Асмуса. Его лицо было темным от ярости.

Адмирал Варис. Старый вояка, что бросил мне вызов на Военном Совете. Он был их следующей пешкой. Их следующей жертвой. «Дети Феникса» не сидели сложа руки. Они уже готовили новый удар. Государственный переворот сменился планом военного мятежа. Они хотели устроить гражданскую войну, на этот раз — на море.

— Он хочет отнять у меня мой флот, — прорычал Асмус. — Он хочет стравить моих адмиралов, моих воинов друг с другом.

Он посмотрел на расшифрованное послание, потом на меня. Ярость в его глазах сменилась холодным, расчетливым блеском.

— Он хочет поиграть с моими кораблями. Хочет превратить моего адмирала в свою марионетку.

Он медленно улыбнулся своей самой страшной улыбкой.

— Что ж. Мы сыграем с ним в эту игру.

В Военном Зале снова воцарилась тишина. Расшифрованное послание Фэна лежало на столе между мной и Асмусом. План врага был ясен: разжечь мятеж во флоте, столкнуть нас в пучину новой гражданской войны, пока Империя еще не оправилась от старой.

— Он умен, — проговорил Асмус, глядя на зловещие строки. — Он бьет туда, где мы меньше всего этого ждем. Он знает, что армия мне верна. Но флот… Флот всегда был отдельным миром. Миром адмирала Вариса.

— Варис не предатель по натуре, — сказала я, думая вслух. — Он солдат старой закалки. Его бог — это честь. Его религия — это линейные корабли и бортовой залп. Наша партизанская война на море для него — ересь. А я — еретичка. Фэн не будет его подкупать. Он будет играть на его гордыне.

— И мы ему в этом поможем, — глаза Асмуса опасно блеснули.

Новый контр-план родился в тот же час. Он был еще более рискованным и жестоким, чем предыдущий. Мы не просто собирались поймать Вариса. Мы собирались подтолкнуть его в объятия заговорщиков, чтобы он привел нас ко всей их морской сети.

Первым делом я затребовала у Цзиня полное досье на адмирала. Через час оно лежало у меня на столе. И оно лишь подтвердило мои догадки. Адмирал Варис: герой прошлой войны, безупречный послужной список, фанатичная преданность традициям флота. Но были и трещины в его монолитной фигуре. Огромные долги, сделанные на неудачных вложениях в южные торговые компании, которые разорились из-за недавней войны. И сын, азартный игрок, постоянно влипавший в неприятности. Но главной его слабостью была гордыня. Непомерная, болезненная гордость старого морского волка, который видел, как его мир уходит в прошлое.

— Он — идеальная марионетка, — сказала я Асмусу. — Нам нужно лишь дернуть за правильные ниточки.

И мы начали дергать.

На следующем заседании Императорского Совета Асмус, к полному изумлению двора, объявил о новой военно-морской доктрине. Мой «москитный флот», моя партизанская тактика, объявлялась отныне официальной стратегией Империи. Линейные корабли, гордость и слава адмирала Вариса, отправлялись в резерв.

Но это был не главный удар.

— …а для претворения в жизнь новой доктрины, — ледяным голосом продолжал Асмус, — я назначаю нового командующего действующим флотом. Молодого, полного энергии и свежих идей контр-адмирала Хана.

Хан был протеже Вариса, его учеником. Но он был умен и гибок, и на одном из советов осмелился высказаться в поддержку моей стратегии.

Я смотрела на адмирала Вариса. Его лицо, обветренное морскими ветрами, сначала побелело, потом налилось багровой кровью. Его публично, перед всем двором, унизили. Его дело всей жизни назвали устаревшим хламом, а его самого заменили собственным учеником. Это было хуже всего. Он молча встал, поклонился трону и вышел из зала.

Наживка была заброшена.

Мои уроки с лордом Фэном продолжались. Теперь они были похожи на изощренную пытку. Я сидела напротив него, пила его чай, слушала его рассуждения о добродетели и долге, и знала, что этот добрый, мудрый старец прямо сейчас плетет сеть, чтобы ввергнуть Империю в кровавый хаос.

— Я слышал, Его Величество снова прислушался к вашему мудрому совету касательно флота, — сказал он на нашей следующей встрече, и в его глазах плясали довольные искорки. — Это смелое решение. Очень… современное.

Он явно думал, что это я подтолкнула Асмуса к такому решению, чтобы убрать с доски старого консерватора. Я становилась в его глазах ценным, хоть и бессознательным, союзником.

— Адмирал Варис — великий воин, — ответила я смиренно. — Но время гигантских кораблей прошло. Будущее — за скоростью и хитростью.

— Да, да, конечно, — покивал он. — Бедный Варис. Такой удар по его гордости. Должно быть, он совершенно раздавлен. Таким людям, когда они теряют свою честь, очень легко совершить ошибку. Или найти утешение в компании тех, кто разделяет их взгляды на истинную доблесть.