Нет. Этого не может быть. Это нарушение всех правил...

Но протестовать было бессмысленно.

Я не был призван. Я был сорван.

Сорван с трона диким, неконтролируемым выбросом чистой, неструктурированной эмоциональной агонии из другого мира.

Последнее, что я увидел перед тем, как реальность распалась на сгустки хаотичной энергии, — это широко открытые, полные безумной надежды глаза той, кто это сделала. И я понял. Она не знала, что делает. Она даже не подозревала, во что ввязалась. Она просто хотела свою жалкую, ничтожную любовь.

Ярость, холодная и абсолютная, заполнила меня ещё до того, как я материализовался там.

Ослепительная вспышка.

Невыносимый шум в ушах.

Отвратительные запахи — химическая вонь, пыль.

Я стоял...нет, я был собран в центре убогого, кривого круга, нарисованного на грязном полу в крошечной, вонючей клетке. Моя плоть была цела, но чувствовала себя осквернённой самой атмосферой этого места. Я был… голым. Лишённым даже моих облачений.

И передо мной она.

Источник этого кошмара.

Дрожащее, бледное, жалкое существо. Женщина. В её глазах был ужас, замешательство и какая-то идиотская надежда?

Жалкое создание.

— Кто. Ты. Такая. Тварь? — мысль, обжигающая яростью, вырвалась из меня и ударила в её сознание, вложившись в её примитивный язык.

Она что-то пробормотала про "хотела".

А потом в её глазах вспыхнул не страх, а какая-то дерзость. И она, эта тварь, закричала на меня.

— А кто, собственно, ты такой?! Я звала Арсения, а не какого-то голого засранца с подсветкой!

Воздух вокруг меня сгустился от невысказанной мощи.

Засранец?

Она назвала меня засранцем?

Я, Арсанэйр!

Унижение, острое и незнакомое, пронзило ярость. Я шагнул вперёд, и она вжалась в хлипкую стену своего жилища.

— Я звала не тебя! Ошибка вышла! Ошибка, понимаешь?! Уходи обратно!

Она говорила со мной, как с глюком в её примитивной голове. Пылающее бешенство сменилось ледяным, аналитическим интересом. Она не понимала. Совершенно. Я заговорил с ней, обнажив суть проблемы:

— Обратного пути нет. Твой ритуал это пробоина… Меня выдернуло сюда твоим нелепым криком души.

Я оглядел её обитель.

Коробку, заваленную хламом. — И всё это… из-за распечатанной картинки с глупым лицом? Из-за этого самоволюбленного примата?

Её ответ был истеричным визгом: — Да пошёл ты! Ты ничего не понимаешь! Это любовь!

Любовь.

Это слово, произнесённое здесь, в этом контексте, было таким абсурдным, что во мне что-то надломилось. Я засмеялся. Звук был чуждым для этого мира.

— Любовь? Это не любовь, тварь. Это болезнь. Гниль разума. Я, Арсанэйр. И я твоя ошибка.

Я сказал ей, что она выцарапала меня. Это была… упрощённая, но не ложная версия. Правда была сложнее и опаснее.

Правда заключалась в том, что её крик обладал силой, о которой она и не мечтала.

Силой, которая могла нарушить порядок миров. И это было интересно.

Страшно, унизительно, но чертовски интересно.

Я слушал тишину этого мира. — Здесь пусто. Шумно, вонюче.

Она, конечно, огрызнулась: — А ты как тут оказался, если такой крутой?

Я объяснил про резонанс, про диссонанс, про воронку. Назвал свой мир порядком, чистотой. Посмотрел на её каракули на полу. — Ты даже круг нарисовать правильно не смогла. Он не запечатан. Он… фонит.

И тогда она спросила то, что было ключевым: — И что теперь? Ты… останешься?

Вот он, момент. Я медленно повернулся к ней. Ярость улеглась, сменившись расчётом. Я был в ловушке. Обратный путь требовал колоссальной энергии, которой здесь не было. Но…

— Обратный путь требует энергии… Но она есть в тебе.

Я видел, как страх сковывает её снова.

Я сделал шаг, демонстрируя не угрозу, а холодный факт. — Пока я здесь, ты мой источник.

И тут, как по заказу, раздался стук в дверь и противный голос.

Это отвлекло.

Она, моя "якорь", крикнула в дверь: — Отстань!

Я поднял бровь.

Интересно.

Они и правда были непосредственны. Примитивны, но прямолинейны.

Она сползла на пол, сломленная. Прошептала что-то про проблему из хоррора. Спросила, как будет жить.

— Жить? О, нет, тварь. Ты не будешь "жить". Ты будешь существовать. Пока я не найду выход. А ты будешь мне помогать.

Она попыталась отказаться. Я показал ей тень моей силы. Крошечное пламя, пожирающее свет. Намёк был понятен.

И тогда она сдалась.

С одним абсурдным условием: — Надень треники.

Я посмотрел на себя. — Примитивная стыдливость. Но… как хочешь.

Она повела меня искать эти свои треники.

Идя за ней по этой вонючей коробке, я чувствовал, как слабые, но навязчивые вибрации её мира бьют по моей сущности.

Я был пленником.

Но не её ритуала. Я был пленником загадки.

Как?

Как это ничтожное существо смогло совершить это?

Что в её боли было такого, что пробило брешь?

Пока я буду искать способ вернуться назад, я найду и ответы.

А она, Яна, будет тем самым подопытным червем, который приведёт меня к ним. Добровольно или нет.

Трон в Улье теперь пуст.

Но я, Арсанэйр, уже строил новый. Из её страха, её боли и её глупой, всесокрушающей любви.

Это было начало совсем другой игры.

Тишина после моего ухода из спальни, была оглушительной.

У меня в голове гудело.

Произошло самое настоящее, абсолютное сумасшествие.

И виновата в нём была я. Только я.

Из спальни донёсся звук рвущейся ткани.

Потом тихое, но чёткое — Тьфу.

Я чуть не фыркнула истеричным смехом.

Эти треники, были моим неудачным опытом шоппинга на маркетплейсах. Эти китайцы, вместо сорок второго размера, завернули сорок восьмой и эти моднючие трико так и остались пылиться в шкафу. Хорошо хоть ума хватило их не выбросить.

На существе ростом под два метра, сложенном, будто из мрамора и напряжения, они должны были смотреться… сюрреалистично.

Он вышел. Я подняла голову.

Боги.

Даже треники не спасали ситуацию.

Они еле-еле налезли на него, обтягивая каждую мышцу так, что казалось, вот-вот лопнут по швам. Верхняя часть тела оставалась обнажённой, и в тусклом свете кухонной лампы его кожа отливала темным золотом, а неясные символы, будто выжженные изнутри, мерцали тихим амбровым светом. Он выглядел как беглый гладиатор из очень дорогого, но очень неправильного кино.

Он остановился посреди комнаты, скрестил руки на груди и уставился на меня. Его взгляд был уже не яростным, а оценивающим, холодным, как скальпель.

— Итак, — произнёс он своим гортанным голосом, который резал тишину. — Обсудим условия моего пребывания.

— Условия? — переспросила я хрипло. — Какие ещё условия? Ты, нелегал в моей квартире! Несанкционированная сущность!

Он проигнорировал это.

— Первое. Я не слуга, не "демон желаний" и не дух, которого можно загнать обратно в бутылку твоим убогим криком. Я, Арсанэйр. Ты совершила акт вторжения в мою реальность. Теперь ты несёшь ответственность за последствия. Пока я здесь, ты обеспечиваешь мне базовое укрытие.

— Укрытие? — я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как в жилах снова закипает не страх, а знакомая, ядовитая злость. — Ты думаешь, это отель "У разбитой Яны"? С питанием "от боли" и видом на помойку? Иди ты к черту! Вызови такси до своего… ада!

Он сделал один шаг. Мгновенно дистанция между нами сократилась до полуметра. От него пахло жаром, как от открытого крематория.

— Второе, — продолжил он, словно не слышал меня. — Ты будешь отвечать на мои вопросы. О твоём мире. О природе твоего ритуала. О том, где ты нашла эти знания.

— Я нашла их на помойном сайте для одиноких дурочек! — выкрикнула я. — Я тебе уже говорила! Это была шутка! Глупость! Я не знала, что это сработает!