— Можешь перестать быть назойливой мухой, — сказала я ровным, металлическим голосом. — И начать быть полезным.

Так всё и началось.

Сначала мелочи.

— Мне скучно, Арсений. Купи мне тот кофе из кофейни, а не этот дерьмовый из автомата. Тот, с корицей. И чтобы был горячим, когда придёшь.

Он срывался с пары и мчался через полгорода.

Потом сложнее.

— Конспект по квантовой физике за прошедшие два месяца. Аккуратно, разборчиво. И чтобы все схемы были. К завтрашнему утру.

Он просиживал ночи, переписывая чужие записи своей дрожащей от усталости рукой.

Он приносил всё.

Кофе, конспекты, случайно обронённую мной в коридоре ручку, новые задания, о которых я "забывала" предупредить. Каждый раз я брала это молча, иногда кивая, чаще вообще не глядя. И каждый раз он стоял и ждал. Ждал хоть слова, взгляда, намёка на одобрение.

А получал: — Не стоило. Лажаешь схему на третьей странице.

Или — Кофе остыл. В следующий раз беги быстрее.

Он не возмущался. Не задавал вопросов. Он горел. Унижение, смешанное с экстазом от того, что ему позволяли что-то делать для меня, стало для него наркотиком.

Однажды, вернувшись домой, я застала Арсанэйра не за работой. Он сидел в кресле и смотрел на меня. Его огненные глаза были прищурены.

— Ты используешь резонанс, — констатировал он. Не вопрос. Констатация.

— Ты же сам сказал — использовать, — я сбросила куртку. В руке был стаканчик с тем самым кофе. Я отхлебнула и поморщилась. — Всё равно остывает по дороге. Бежит, как угорелый, а толку.

— Примитивно, но эффективно для данного субъекта, — Арсанэйр склонил голову. — Ты учишься фокусировать импульс. Делаешь это неосознанно, через эмоциональный посыл. Я требую. Ты подчинишься.

— А как иначе? — я плюхнулась на диван. — Ты же не учишь.

— Потому что это должен быть твой путь. Ты нашла применение для магнитного поля. Притягивать и удерживать на расстоянии мелкие железные предметы. — В его голосе не было насмешки. Было любопытство. — Забавно. Человеческая психика так охотно принимает ярмо, если его преподнести как милость.

Я посмотрела на стаканчик в руке. На идеальный капучино с сердечком из пены, которое уже расползалось.

— Он думает, что заслуживает это. Что это его шанс. Его искупление.

— И это доставляет тебе удовлетворение?

Я задумалась.

Доставляло ли?

Не то чтобы садистское наслаждение.

Скорее глубокое, леденящее спокойствие.

Как будто я наконец поставила кривую, скрипучую мебель на нужное место.

— Это правильно, — наконец сказала я. — Я должна отомстить за унижение. За то, что он использовал меня, а потом опозорил на глазах одногруппников.

Арсанэйр что-то пробормотал на своём древнем, щёлкающем языке.

— Не увлекайся, — предупредил он. — Эта форма контроля энергозатратна, хоть ты этого и не чувствуешь. И она не сработает на более сильных или более чужеродных умах.

— Пока срабатывает на том, кто нужен, — я отпила кофе. Он был уже холодным и противно-сладким. — А там посмотрим.

На следующий день я устроила проверку.

После лекции, в людном коридоре, я "случайно" уронила папку.

Бумаги рассыпались.

Арсений, который, как тень, следовал в двадцати шагах, ринулся вперёд, расталкивая других студентов. Он собрал всё, аккуратно сложил, его руки дрожали. Когда он протянул папку, я посмотла не на неё, а на него. Прямо в глаза. И отпустила давление. На мгновение. Просто позволила ему увидеть не богиню, не госпожу, а просто девушку. Уставшую.

Почти... беззащитную.

— Спасибо, Арс, — тихо сказала я.

Его лицо исказилось такой судорогой обожания, благодарности и боли, что мне стало почти физически плохо.

Он был готов разорвать себя на части.

Сейчас и здесь. Ради этого спасибо.

— Всё что угодно, — прохрипел он. — Яна, всё что угодно.

Я взяла папку, кивнула и пошла прочь, чувствуя его горячий взгляд у себя в спине.

— Арс, да что с тобой? Она же тебя использует! — Практически прокричал кто-то из его "пацанов"

Я лишь усмехнулась.

Внутри было тихо. Та, другая, не смеялась.

Она просто наблюдала. И в её молчании была твёрдая, одобрительная убеждённость.

Да. Вот так. Именно так. Не бить. Не унижать в порыве ярости. Просто занять отведённое ему место. Самую нижнюю точку. И заставить его благодарить за эту привилегию.

Я вошла в аудиторию, села на своё место и открыла папку. Бумаги лежали идеально ровно. Он даже разгладил загнувшиеся уголки.

Я поймала себя на мысли, что жду следующего задания для него.

Не из необходимости. А из интереса.

Чтобы посмотреть, как далеко он сможет зайти. Как низко сможет пасть.

Три недели унижений.

Арсений таскал мне конспекты, покупал кофе, который я тут же выливала в урну, и молча, с покрасневшими от злости глазами, выслушивал мои колкости.

Сначала это пьянило.

Сладкий нектар мести.

А потом стало скучно.

Как будто я жую резину — вкуса нет, а бросить жалко.

Надоело.

Надоело его жалкое, подобострастное выражение лица. Он не страдал. Он унижался, да, но это была покорность раба, а не боль того самого, прежнего Арсения, который с высоты своего трона плевал мне в душу.

Я хотела не покорности. Я хотела, чтобы ему было так же херово, как мне тогда. Чтобы он почувствовал ту же горечь, то же уничтожающее чувство ненужности.

Я сидела на диване, скрестив ноги, и смотрела на Арсанэйра. Он изучал что-то на ноутбуке, его профиль в полумраке комнаты казался высеченным из темного мрамора.

— Надоело, — сказала я вслух. Он даже бровью не повел. — Надоело это дерьмо с ним. Он не ломается. Он просто гнется. Как тряпка. Это не то.

— И что ты предлагаешь? — его голос был ровным, без интереса.

— Я хочу его сломать. По-настоящему. Не как слугу. Как того, кто хочет и не может.

Арсанэйр медленно повернул голову.

Его огненные зрачки сузились, изучая меня.

— Ты хочешь эмоционального надлома. Ревности. Чувства потери. Примитивно, но эффективно...

— Да! Именно! — я вскочила с дивана. — Помнишь, ты говорил про мою энергетику, что она притягивает? Нужно это использовать. Не просто внимание, а удар.

Я схватила свой телефон, лихорадочно пролистала галерею и нашла, сохраненный сторис. Тот самый. Арсений с бутылкой пива, ухмыляется в камеру. А на его плече изящная женская рука с безупречным маникюром. Лица не было. Только рука. Тогда этот сторис разрывал мне сердце на тысячи мелких, острых осколков. Чья рука? Кто смеет прикасаться к нему так непринужденно? Я ненавидела эту незнакомку лютой, бессильной ненавистью.

— Вот, — я протянула телефон Арсанэйру. — Нужно повторить. Только теперь это буду я. А на моем плече…

Я посмотрела на его мощную, перевитую светящимися узорами, руку. Руку, от которой исходил жар даже сейчас.

— …будет твоя рука.

В комнате повисла тишина. Я слышала, как стучит мое сердце. Голос внутри, та самая демоница, хихикнул сквозь пелену недоверия.

Смело. Интересно.

— Зачем мне это? — наконец спросил Арсанэйр. Его тон был холоден, как лед на бездне.

— Потому что я прошу. — мои собственные слова прозвучали нагло даже для меня. — Ты питаешься мной. Сделай мне эту услугу.

— Я не исполняю капризы.

— Это не каприз! — голос мой сорвался. — Это часть плана. Твоя часть. Ты хотел, чтобы я стала сильнее? Чтобы я использовала свои возможности? Вот я и использую! А ты будешь моим оружием. Самый эффектный аксессуар.

Я видела, как в его глазах вспыхнула искра.

Не гнева, а того самого, аналитического интереса. Он отодвинул ноутбук и поднялся. Казалось, комната стала меньше.

— Ты хочешь сыграть в игру власти на его поле. Используя меня как символ. Любопытно. — он подошел так близко, что я почувствовала исходящий от него жар всем телом. — Твое нытье мне надоело больше. Хорошо. Я согласен.