— Нет! — прорычала я, вцепившись в горло Кса'артуга. — Я справлюсь сама!

Он засмеялся. Сквозь сжатые зубы, сквозь хриплое дыхание. Кровь текла из моего пореза, капала ему на лицо, и он слизывал её, как лакомство.

— Слабая, — прохрипел он. — Ты… слишком слабая… даже с её силой… ты не умеешь ей пользоваться… ты просто…

— Заткнись ты уже! — рявкнула я и со всей дури впечатала его головой в камень.

Раз. Второй. Третий.

Камень треснул. Голова тоже. Кровь чёрная, демоническая, густая, брызнула мне на руки, на лицо, на грудь. Но он всё ещё дышал. Всё ещё смотрел на меня. И в его глазах не было страха. Было… удовлетворение?

— Арсанейр… — прошептал он, выплёвывая зубы вместе с кровью. — Ты думаешь… он любит тебя? Он… любил только одну… ту, чью силу ты носишь… ты для него… просто… замена… просто… понимает что с ней не совладать... Ты удобная.

Я замерла.

Эти слова ударили сильнее любого удара. Попали прямо в ту больную точку, в ту самую трещину, которую я так старательно замазывала любовью и верой. «

Замена. Просто замена.

И в этот миг я почувствовала, как решётки в моей голове дрогнули.

Аня рванулась вперёд. Я почувствовала её радость, её предвкушение, и моя воля начала трещать по швам.

НЕТ! — закричала я себе, вцепившись в сознание зубами.

НЕТ!

Глаза задергались.

Огонь — зелень — огонь — зелень. Я чувствовала, как силы покидают меня, как она вырывается, как её смех эхом разносится по моему сознанию.

Но в этот момент я услышала голос. Сзади. Тихий. Хриплый. Почти мёртвый.

— Яна… — сказал Арсанейр.

И этого было достаточно.

Я снова захлопнула клетку. С такой силой, что Аня взвыла от боли и неожиданности. Я перехватила горло Кса'артуга поудобнее и рванула.

Не знаю, как это вышло. Просто рука пошла вверх, пальцы сомкнулись на чём-то твёрдом, и я дёрнула. Хруст был такой, что его услышали даже те, кто убегал.

Кса'артуг захрипел. Кровь хлынула фонтаном. Чёрная, горячая, она залила меня с головы до ног. В его глазах мелькнуло удивление. Потом пустота. Тело обмякло.

Я выдернула руку. В ней была его трахея. Вместе с куском горла.

Я стояла над ним, тяжело дыша, и смотрела, как последние искры жизни покидают его глаза. Как его тело начинает съёживаться, превращаясь в пепел, который тут же подхватывает ветер.

— Вот так, — прошептала я. — Вот так, тварь.

Повисла тишина. Абсолютная, мёртвая тишина.

Я подняла голову и обвела взглядом поле боя. Те солдаты, которые не успели убежать, а их было ещё много, пара тысяч, не меньше, стояли на месте, глядя на меня с ужасом. И с чем-то ещё. С чем-то, что я не сразу узнала.

Покорность.

Я выпрямилась. Кровь стекала по лицу, капала с подбородка. Я вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на них. На это стадо.

— Слушайте меня, — сказала я. Голос был хриплым, сорванным, но звенел, как натянутая струна. — Ваш король мёртв. Мёртв от моей руки. Потому что он был старым и глупым, который не умел проигрывать. У вас есть выбор. Либо вы убираетесь отсюда и живёте дальше. Либо вы остаётесь и дохнете здесь. Все. Сразу.

Тишина. Шелест ветра. Чей-то всхлип.

— Но… — добавила я, делая шаг к Арсанейру, который уже поднялся с колен, глядя на меня с каким-то неземным, почти благоговейным выражением лица. — Но есть ещё один вариант. Вы признаёте его. Арсанейра. Вашего истинного короля.

Я протянула руку к нему. Кровь всё ещё капала с моих пальцев.

— Признайте его власть. И живите.

На мгновение мне показалось, что они сейчас набросятся. Что инстинкт самосохранения это единственное, что ими движет, и что они решат: лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

Но я ошиблась.

Первый солдат упал на колени. Лязг доспехов о камень прозвучал как выстрел. За ним второй. Третий. Десятый. Сотня. Тысяча.

Они падали, как подкошенные, и каждый, касаясь коленями земли, опускал голову, признавая своё поражение. Признавая его силу.

Я чувствовала, как Аня затихает внутри. Не сдаётся, нет. Но затихает. Признаёт. Пока что.

— Ну что, король, — сказала я, и в голосе дрожала улыбка. — У тебя есть армия. И есть я. А больше тебе ничего не надо.

Пепел Кса'артуга всё ещё кружился в воздухе, оседая на наши плечи, как чёрный снег. Как корона. Корона из пепла.

И мы стояли перед ними. Вдвоём. Целые. Живые.

Победители.

Первое время после убийства Кса'артуга были адом.

Нет, серьёзно. Я думала, что самое сложное, вырвать трахею старому демону голыми руками. Самое сложное началось потом. Когда адреналин схлынул, когда я перестала быть машиной для убийства и снова стала Яной. Не той, которую когда-то Арсений назвал страшненькой молью. Яной, которую преследовало смутное чувство вины.

Я сидела на камне и тупо смотрела в одну точку. Где-то внутри Аня хихикала. Тихо, мерзко, но уже не так уверенно.

Справилась, да?

Шептала она . —

А кто тебе силу дал? Я. Без меня ты никто. Запомни это.

— Заткнись, — бормотала я в ответ, вцепляясь в край платья так, что пальцы белели.

Арсанейр смотрел на меня с тревогой. Его лицо всё ещё было в багровых кровоподтёках, рана на груди затягивалась быстро, но не настолько, насколько хотелось бы.

— Яна, — сказал он тихо. — Ты разговариваешь с ней.

— И что? Она тоже разговаривает. Очень хочется послать её в куда солнце не светит, но она там, кажется, уже давно обосновалась.

Он усмехнулся. Криво, через боль.

— Знаешь, я всегда думал, что если когда-нибудь встречу ту, кто согласится стать моей женой, это будет… ну…

— Чокнутая стерва с манией величия?

— Я хотел сказать уравновешенная женщина с холодным рассудком, но твой вариант тоже подходит.

Я фыркнула. И в этот момент что-то щёлкнуло внутри. Аня дёрнулась, будто её ударили током, и затихла. Я почувствовала это, остатки ее сил, текущие в меня. Она не давала её мне. Я забирала. Сама.

— Ничего себе, — выдохнула я. — Кажется, я поняла.

— Что именно?

— Она угасает.

Арсанейр посмотрел на меня с новым выражением лица. Уважение? Восхищение?

— Ты учишься, — сказал он. — Быстрее, чем я ожидал.

— А ты ожидал, что я буду ныть и проситься домой?

— Честно? Да.

— Ну фиг тебе, — я улыбнулась. — Я теперь местная криминальная шишка. Владычица пустоши. Мне нельзя ныть.

Он рассмеялся. Впервые за долгое время. Смех был хриплым, надорванным, но настоящим.

Не знаю сколько времени мы наводили порядок.

Это звучит скучно, но на деле было ужасно.

Представь себе: ты захватила власть над Бездонью, где все друг друга ненавидят, и теперь должна сделать так, чтобы они не перебили друг друга. У меня не было плана. У меня были инстинкты, сила и Арсанейр, который знал этих тварей лучше, чем я.

Мы работали как сплочённая команда. Я, кнут.

Он, пряник. Я орала, угрожала, пару раз пришлось кому-то врезать, чтобы дошло. Он говорил спокойно, убеждал, обещал. И это работало.

— Ты пугаешь их до сумасшествия, — заметил он как-то, когда мы сидели в его нашей комнате. — Они боятся тебя больше, чем боялись твоего отца.

— Это плохо?

— Нет. Это правильно. Страх, основа власти в этом мире. Но одной только жестокости мало. Им нужно видеть, что ты можешь создать что-то новое. Не просто разрушить старое.

— И что ты предлагаешь? Посадить цветочки?

Он посмотрел на меня странно. Задумчиво.

— А знаешь… может быть. Хотя цветочков здесь отродясь не было.

Каждую ночь мы медитировали.

Это звучит по-хиппарски, но на самом деле это была самая жёсткая ересь, которую я когда-либо делала. Мы садились напротив друг друга, брались за руки, и я погружалась в своё сознание. Туда, где сидела Аня.

Она ждала меня. Всегда. Сидела в своей клетке, обхватив колени руками, и смотрела волчицей. Глаза горели огнём. Она исхудала, я забирала её силу, и это отражалось на её облике. Но взгляд оставался прежним. Голодным. Бешеным.