Пришла поиграть? — шипела она.
Пришла поработать, — отвечала я.
А что мне за это будет?
Ничего.
Она скалилась, но подчинялась. Потому что я научилась не просить. Я научилась брать. Это было похоже на перетягивание каната. Каждый раз я отвоёвывала у неё кусочек силы, и каждую раз она становилась слабее.
Но она не сдавалась. И это пугало.
— Она ждёт, — сказал мне как-то Арсанейр после медитации. — Она ждёт момента, когда ты ошибёшься. Когда твоя воля дрогнет.
— Я не дам ей этого момента.
— Ты не сможешь контролировать себя вечно, Яна. Никто не может.
— Тогда я буду контролировать себя дольше, чем она сможет ждать.
Он ничего не ответил. Просто сжал мою руку.
Мы искали место силы...
Арсанейр говорил, что в пустошах есть разломы, места, где магия выходит на поверхность, где мир становится тоньше и сила течёт рекой. Если найти такое место, я смогу укрепить свой контроль над Аней. Запечатать её по-настоящему.
Звучало как план. Хероватый, но план.
Мы шли через пустошь. Вокруг была только выжженная земля, серая, потрескавшаяся, мёртвая. Ничего не росло. Ничего не двигалось. Ветер гонял пыль и пепел, и казалось, что мы идём по поверхности другой планеты.
— Слушай, — сказала я, когда мы остановились передохнуть. — А мой батя реально верил, что может победить? Или он просто был настолько глупым, что не заметил, как я вырвала ему глотку?
Арсанейр усмехнулся, поправляя перевязь на плече.
— Твой отец никогда не верил в поражение. Он считал, что смерть, это просто неудачный раунд.
— Ну, у него был последний раунд, и он его проиграл.
— Знаешь, — он посмотрел на меня с хитрым прищуром, — я думаю, он просто не рассчитал, что в тебе сидит такая бешеная баба, которая способна вырвать трахею голыми руками. Это был тактический просчёт.
Я фыркнула.
— Ага. А ещё он не рассчитал, что я умею ругаться так, что даже демоны краснеют.
— Это да. Я до сих пор вспоминаю твою тираду, когда ты орала на его генералов. Я даже записал пару фраз. Надо будет издать сборник.
— Маты Яны для начинающих демонов?
— Именно. Бестселлер года.
Я расхохоталась.
Громко. Заливисто. По-настоящему.
Я смеялась так, что слёзы выступили на глазах, так, что живот заболел, так, что я согнулась пополам, держась за колени. И в этот момент я почувствовала это.
Тепло.
Не внутри. Снаружи.
Я открыла глаза и замерла.
Вокруг нас, в радиусе метров пятидесяти, земля начала трескаться. Но не так, как трескается мёртвая почва от засухи. Нет. Трещины расходились узорами, тонкими, как паутина, и из них пробивались ростки.
Фиолетовые. Бордовые. Красные.
Они тянулись вверх, пробивая спекшуюся корку, разворачивая листья, раскрывая бутоны. Цветы, если это можно было назвать цветами, распускались прямо на глазах. Они светились изнутри тусклым, тёплым светом. Они пахли чем-то терпким, сладким, незнакомым.
— Арсанейр… — прошептала я, перестав смеяться. — Ты видишь это?
Он стоял, открыв рот, и смотрел, как пустошь превращается в сад.
— Как… — начал он, но голос сорвался.
— Я не знаю, — ответила я. — Я просто… я смеялась. И вдруг…
Я опустилась на колени. Протянула руку и коснулась одного из цветов. Фиолетового, с лепестками, которые переливались, как крылья бабочки. Он дрогнул от моего прикосновения и потянулся ко мне, будто узнавал.
Внутри Аня заворочалась. Но не зло. Удивлённо.
Это… это не я,
Прошептала она, и впервые в её голосе не было яда.
Это ты. Ты сделала это. Как?
— Понятия не имею, — ответила я вслух.
Арсанейр подошёл ко мне, опустился рядом. Его пальцы скользнули по моей щеке, поворачивая моё лицо к себе.
— Ты смеялась, — сказал он. — Ты смеялась по-настоящему. Не истерически. Не от боли. А просто… от счастья. И твоя сила откликнулась.
— Моя стла? — я сглотнула. — Я думала, это её сила.
— Нет. Её сила, разрушение. Огонь. Смерть. А это… — он обвёл рукой распускающиеся цветы. — Это жизнь. Это ты, Яна. Твоя собственная сила.
Я смотрела на цветы, которые продолжали расти, расползаться, покрывать выжженную землю ковром из фиолетового, красного, бордового. Они не были похожи на земные. Они были странными, чужеродными, но прекрасными.
— Я могу создавать жизнь, — прошептала я, и в голосе дрожали слёзы. — Я могу создавать жизнь.
Арсанейр взял мою руку, переплёл наши пальцы.
— Ты всегда могла, Яна. Ты просто не знала.
— А теперь знаю.
— А теперь знаешь.
Я посмотрела на него. На его лицо, на его глаза, в которых отражались фиолетовые огоньки цветов. И улыбнулась.
— Кажется, у нас получится, — сказала я. — Кажется, мы сможем сделать этот мир лучше.
Он наклонился и поцеловал меня. Легко, едва касаясь. Будто пробуя на вкус.
— Мы уже делаем, — ответил он.
Где-то внутри Аня затихла. Притихла, как зверь, который понял, что охотник теперь сильнее.
И вокруг нас, на мёртвой земле, расцветали цветы.
Фиолетовые. Бордовые. Красные.
Живые. Настоящие.
√55
Я сидела на балконе нашей новой башни, теперь уже не Улья, не Бездони, а чего-то нового, что мы назвали Ауриум.
— Красивое название, — сказала я тогда, когда Арсанейр впервые его предложил. — Но звучит как название какого-нибудь дорогого отеля.
— А мы и есть отель, — усмехнулся он. — Только постояльцы здесь вечные.
Я фыркнула и поцеловала его. Тогда мы ещё не были женаты. Тогда мы были просто двумя демонами, которые решили перекроить ад.
Сейчас всё иначе.
Сейчас я сижу на балконе, смотрю, как внизу, на бывших пустошах, распускаются фиолетовые сады. Они тянутся на километры. Цветы, кусты, деревья.
Все чужое, неземное, но живое. В кронах копошатся насекомые с прозрачными крыльями, которых наши ботаники — да у нас появились ботаники, назвали светокрылами.
Они питаются нектаром этих цветов и светятся в темноте.
В аду зацвели цветы. Я до сих пор не могу в это поверить.
— Яна!
Голос Арсанейра вырвал меня из размышлений. Я обернулась.
— Чего тебе, демонёнок?
— Там пришла делегация из Южного Крыла. Хотят видеть владык.
— Владыка сейчас занята. Владыка наслаждается видом.
— Владыка наслаждается видом уже третий земной час, — он подошёл ближе, сел рядом, положил руку мне на колено. — Ты избегаешь встреч?
— Я избегаю идиотов, которые хотят поцеловать мне руку и рассказать, какие они замечательные, Меня уже тошнит от этой дипломатии.
Он рассмеялся. Его смех всё ещё звучал хрипловато, с демонической хрипотцой, но теперь в нём было столько тепла, что я могла бы греться об этот звук зимой.
— Знаешь, — сказал он, — я всегда думал, что королева ада должна быть величественной, холодной и неприступной. А получил демоницу, которая фыркает, громко смеётся и... Которая не любит идиотов, целующих ее руку.
И снова, я громко и заливисто рассмеялась.
— Кстати, а где Грета? — спросила я, улыбнувшись.
Грета, та самая служанка, которая меня кормила эссенцией. Старая, сморщенная демоница счерными глазами.
— Грета как всегда, в лаборатории, экспериментирует с растениями.
Я кивнула.
— Кстати, Грета единственная, кто не боится сказать мне, что я жирная.
— Ты не жирная.
— Я знаю. Но она говорит. Просто чтобы я не зазнавалась.
Мы помолчали. Внизу, в садах, зажглись первые светокрылы. Они поднимались в воздух сотнями, тысячами, превращая сумерки в живое, пульсирующее полотно из золотистых огней.
— Красиво, — сказала я тихо.
— Это ты сделала, — ответил он. — Твоя воля. Ты изменила ад, Яна.
— Не я. Мы.
Он повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони. Его пальцы были горячими, шершавыми, но такими родными, что у меня перехватывало дыхание.
— Ты вырвала трахею своему отцу, — сказал он серьёзно. — Ты запечатала Аню. Ты создала жизнь там, где была только смерть. Ты накормила голодных и дала надежду отчаявшимся. Не говори мне, что это мы, Яна. Это ты.
