Я не стала переодеваться. Бросила сумку на пол с глухим стуком.

— Арсений, — начала я громко, резко, перебивая тишину его работы. — Он сегодня прижался ко мне в очереди. Дышал в шею. Как последний сталкер. Совсем крышу снесло.

Арсанэйр медленно, будто сквозь толщу воды, оторвал взгляд от энергетических линий.

— И? — произнёс он. Один слог. Ровный, как лезвие гильотины.

И?

Чёрт возьми, и?!

Я ждала чего? Вспышки? Холодного приказа убрать помеху? Хоть намёка на что-то. Что угодно, кроме этого ледяного безразличия! Может, я ждала даже ревности? Глупо, по-человечески глупо, но эта мысль грызла меня сильнее всего.

— И ничего! — выпалила я, чувствуя, как в горле встаёт ком от нелепой обиды. — Он трогает меня, преследует! Все эти взгляды… они как физический удар! Неужели тебя это вообще не колышет? Хоть капельку?

Последнюю фразу я почти выкрикнула.

И тут же возненавидела саму себя за этот срыв, за эту детскую потребность в одобрении, в внимании.

В его внимании.

Арсанэйр встал, вертя в руке карандаш.

Его движение было медленным, точным. Он поднялся и подошёл ко мне.

— Ты глупа, — произнёс он беззлобно, констатируя факт. — Ты ждёшь от меня человеческих реакций. Ревности. Гнева. Собственничества.

Он остановился в двух шагах, и его взгляд скользнул по мне.

— Ты сосуд. Сосуд, наполняющийся силой. Эта сила, эта новая энергетическая матрица, что формируется в тебе, имеет определённые свойства. Ты излучаешь. Постоянно. Сигнал невероятной мощи и чистоты для низших форм сознания. Для них ты как чистый родник в пустыне. Как магнит для железных опилок. Они не могут не тянуться. Это не твоя " красота ", не твои новые формы. Это биоэнергетический резонанс. Арсений этот, он просто первый и самый настойчивый из многих. Будет хуже.

Его слова обрушились на меня, как ушат ледяной воды.

Не комплимент. Не ревность. Клинический, безэмоциональный анализ.

— Так это не я? — выдавила я, и мой голос прозвучал жалко, по-детски.

О, демон, не слушай его, — закатился внутри едкий, ядовитый смех. Не я. Плачет, что её тело, её новая блядская сущность не при чём. Хочет, чтобы её любили за душевные качества, да? Ха!

Арсанэйр наклонил голову, изучая моё лицо.

— Это ты. Но не та "ты", о которой ты думаешь. Это фундаментальная, энергетическая суть изменений. Они желают не тебя. Они жаждут прикоснуться к источнику силы, даже не понимая этого. Зависнуть на нём, как паразиты. Твоя задача, не потакать им и не возмущаться. Твоя задача, учиться контролировать это излучение. Или использовать его.

— Использовать? — переспросила я, и голос внутри замолк, заинтересовавшись.

— Всякая энергия, инструмент — сказал Арсанэйр, и в его глазах на мгновение мелькнула искра чего-то, похожего на азарт. — Притяжение, страх, желание… это рычаги. Ты чувствовала сегодня власть, когда дразнила его на глазах у других? Это был примитивный, инстинктивный уровень использования. Представь, что будет, когда ты научишься направлять этот "магнетизм" осознанно. Или, наоборот, полностью гасить его, становясь невидимкой.

Он повернулся, чтобы вернуться к своим скрижалям, но бросил через плечо:

— Ревность, это эмоция того, кто сомневается в своей силе или в своём праве обладания. У меня нет сомнений. Ты, мой проект. Мой сосуд. Ничего более. И ничто менее. Теперь иди. Твоя истерика потревожила узлы.

Он снова погрузился в изучение энергии, отрезав меня от себя, как от неинтересного шума.

Я стояла посреди комнаты и чувствовала себя не королевой, а глупой, разряженной куклой.

Он не ревновал. Он даже не рассматривал это как угрозу. Просто констатировал свойства материала.

И тогда голос внутри заговорил снова.

Но не со злостью. С холодной, расчётливой ясностью, которая была страшнее любой ярости.

Ну что, слабачка? Пробило? Ждала, что древнее чудище будет биться в истерике из-за того, что на тебя запал какой-то человеческий таракан? Смешно. Он сказал правду. Ты сосуд. Ты инструмент. И твоя новая фишка, притягивать всякое говно. Так может, перестанешь ныть и начнёшь этим пользоваться?

Я медленно подошла к зеркалу в прихожей. Смотрела на отражение. На яркую, опасную оболочку. На магнит для железных опилок.

Уголок моих губ дрогнул не в улыбку. В нечто более острое. В понимание.

Хорошо, подумала я, глядя в свои зелёные, чужие глаза.

Раз я магнит… Посмотрим, что притянется. И во что это можно превратиться.

Только вот, уходя в комнату, Яна не услышала треск ломающегося карандаша, что крутил в руках Арсанэйр. 🤭

Дорогие друзья, буду рада любому отклику

Идея созревала, как гнойник.

Тёмный, горячий и до жути заманчивый.

Арсанэйр назвал меня магнитом. Инструментом. Что ж, раз уж я инструмент, пора найти ему практическое применение. И первым полигоном стал, само собой, Арсений.

Всю следующую неделю я вела себя в универе как обычно.

Холодная, недоступная, слегка презрительная.

Но для Арсения я оставляла маленькие, едва заметные щели в броне.

Микроскопический поворот головы в его сторону, когда он смотрел на меня через всю аудиторию. Мельком задержанный взгляд в коридоре, после которого я тут же отводила глаза, будто смущённая. Случайная встреча у выхода, после которой я не сразу отворачивалась, а делала паузу, глядя вниз, универсальный жест неуверенности, который он, этот жадный до любых крох пёс, считывал как приглашение.

Он клюнул.

Конечно, клюнул.

В мессенджерах, которые я раньше часами штрудировала, боясь пропустить от него сообщения.

Которые, впрочем, он даже не писал.

А сейчас, его смс были робкими попытками заговорить.

Яна, привет… как дела?

Извини за ту историю в столовой, я не хотел…

Ты сегодня очень красивая.

Я читала их, лёжа на диване, в то время как Арсанэйр на другом конце комнаты чертил в воздухе огненные руны. Внутри тихо хихикала та, другая.

Смотри, как бьётся рыбёшка. Жалко. И смешно. Ну давай, покорми его червячком.

Я набирала ответ.

Не сразу. Выжидала час, два.

Коротко. Без эмоций. Но и без прежней ледяной стены.

Дела норм.

Забей.

Спасибо.

Этого было достаточно. На следующий день он уже ждал меня у входа в мой корпус.

Завидев меня, весь напрягся, как пёс, ожидающий пинка или похвалы.

— Яна— начал он — Можно тебя на пару минут?

Я прошла мимо, не замедляя шага. Но бросила через плечо: — Иди за мной.

И он пошел следом, сбивчиво дыша. Я повела его не в аудиторию, а в самый дальний, редко используемый переход между корпусами. Остановилась, облокотившись о холодный бетон стены.

— Ну? — спросила я, глядя куда-то мимо него.

— Я не могу так больше. Ты везде. В голове. — Он говорил громко, срываясь, его лицо было бледным. — Мы же были, что-то же было! Я знаю, я облажался, повел себя как мудак, но...

— Заткнись, — тихо сказала я. Не зло. Просто констатация. — Ты надоел. Своими взглядами. Своим дыханием за спиной. Своими жалкими смсками.

Он сглотнул, будто его ударили. Но не отступил. Глаза горели той самой рабской, голодной преданностью, которую я начинала узнавать.

Себя когда-то.

Несколько месяцев назад, смотрела на него точно так же.

— Что я могу сделать? — выдохнул он.

И тут во мне включилось что-то новое. Не ярость. Не отвращение. Холодный, безошибочный расчёт. Я посмотрела прямо на него. Не вскользь, а прямо в глаза. И позволила тому самому излучению, о котором говорил Арсанэйр, хлынуть наружу. Не как слепой фон, а как сфокусированный луч. Я захотела, чтобы он почувствовал всю тяжесть моего внимания. Весь его вес.

Арсений аж пошатнулся. Его зрачки расширились. Он облизнул губы.