И его руки. Крепко держащие. Не отпускающие. Ни на мгновение.

Арсанейр

Портал гудел за моей спиной, стабильным, знакомым гудением.

— Отправляюсь домой, — тихо прошептал я. Фраза была чистой информацией. Но при её произнесении что-то в моих внутренних схемах дало сбой. Микроскопическую задержку. Помеху.

Она медленно покачала головой. Её глаза были сухими, широко открытыми. В них не было страха, который я ожидал. Была ясность. Та самая едкая, человеческая, иррациональная ясность, которая всё ломала.

— Я не отправлюсь за тобой. Не в ад.

Ожидаемая реакция облегчение, ну или хотя бы печаль. Только вот полученная реакция, категорический отказ.

Вероятность ее добровольного следования 0 %.

Забери. Любым путем. Даже если придётся обмануть.

Подал сигнал внутренний голос.

Хотя нет, это был не просто сигнал. Это был рёв. Примитивный, животный рёв чего-то, что не имело имени в моих таксономиях. Вся внутренняя архитектура, все расчёты, вся хладнокровная логика возврата взвыла в унисон одним словом: НЕТ.

Но все мое существо, требовало действия.

— Неужели не хочешь обнять меня, прежде чем я отправлюсь домой?

Расчёт был точным.

Её ярость была прекрасной, предсказуемой. Она врезалась в меня не для близости, а для разрушения. Её слова, её иди ты— это был идеальный финал.

Осталось только разжать руки. Шагнуть назад. Дать порталу поглотить меня одному.

Руки должны разжаться, но они сжались сильнее.

Чёрт.

Чёрт возьми. Это был сбой. Глюк.

Я чувствовал, как её тело бьётся в моих руках, как её гнев раскаляет кожу. И каждый её вздрагивающий мускул впивался в меня, как крюк.

Не отпускай. Нельзя отпускать.

— Вероятность твоего выживания вне родного биома при текущих параметрах приближается к статистической погрешности, — прошептал я ей в волосы, пытаясь зацепиться за логику, за данные. Но слова звучали пусто. Это была не информация. Это была мольба? Кому? Самому себе? — Но ты аномалия.

Она требовала, чтобы я её отпустил.

Я Тварь. В этот момент я был именно тварью. Существом, захваченным базовым, нелогичным императивом, который перекрыл все протоколы: НЕ ТЕРЯЙ.

Портал колебался. Её истерика, её незатухающие вибрации, они могли дестабилизировать канал. Опасность для неё. Опасность для меня. Риск потерять её в межпространственном вихре.

Мозг лихорадочно перебирал варианты. Все пути, кроме одного, вели к разжатию рук.

А один путь… один путь был откровенно сумасшедшим.

Солгать.

Не "не отпущу".

Не "ты идешь со мной".

А дать ей последнюю иллюзию выбора, последнюю каплю нежности, и… украсть.

Я взял её за подбородок, повернул к себе. В её глазах кипела буря.

Я выдавил из себя что-то совершенно глупое.

— Яна. Прости.

Слово прости было самым наглым враньём из всего, что я когда-либо говорил.

Я не просил прощения за то, что забираю её.

Я просил прощения за ложь, которую собирался совершить. И пока её сознание пыталось ухватиться за это абсурдное прости, я совершил последнее действие.

Я поцеловал её.

Не для страсти. Не для энергии. Чтобы заткнуть. Чтобы её крик, её протест, её всё разрывающее НЕТ не вырвалось наружу и не разорвало нас обоих до того, как я закончу то, что начал.

Её губы были горячими и горькими от гнева. И в этот миг, когда она замерла в шоке, когда её ярость на секунду сменилась ошеломлением, я сделал это.

Шагнул в портал, удерживая Яну.

Я шагнул вперёд. Не назад, в одиночество. А вперёд. В сизо-лиловый рёв небытия. И увлёк её с собой.

Её тело напряглось в животном, абсолютном ужасе. Её рёбра затрещали под моими руками. Я чувствовал, как её крик бьётся в моих губах, не находя выхода. Я держал её так крепко, как только мог, стараясь своим телом прикрыть от режущих краёв реальности.

А потом наступила бесконечность. Холод, жар, растяжение, боль. Абсолютный хаос транзита.

И сквозь весь этот рёв пространства-времени я держал только одну мысль.

НЕ ОТПУСКАЙ. НЕ ОТПУСКАЙ. НЕ ОТПУСКАЙ.

Она стала моей слабостью.

И я решил пронести её с собой через весь ад.

Хаос прекратился так внезапно, что поначалу я думала что просто умерла.

Звуки прекратились. Режущий холод и испаряющий жар исчезли, слились в одно странное, нейтральное ощущение… присутствия.

Руки, которые держали меня так крепко, что казалось, мои кости впитались в его, исчезли. Я стояла на ногах. Своих собственных, голых ногах. На холодном, твердом полу.

Я открыла глаза.

Реальность была ошибкой.

Это не был ад из моих детских книжек. Не пламя и крики. Это была комната. Громадная, бесконечная комната, которая, казалось, вытягивала пространство до состояния абсурда. Пол был из полированного черного камня, похожего на обсидиан, но без зеркального блеска. Он лишь тускло отражал свет, источник которого я не могла найти. Свет был серый. Бесцветный. Он не падал сверху, не бил из стен. Он просто был, заполняя все, как вода в аквариуме.

Стены или то, что должно было быть стенами… были из того же камня. Но они не были гладкими. Они состояли из миллионов, миллиардов крошечных, идеально одинаковых шестиугольных панелей. Каждая панель была чуть меньше моей ладони, и они складывались в бесконечный, уходящий в бесконечность во всех направлениях геометрический узор. Улей. Прямоугольный, математически совершенный улей из черного камня. Ни окон. Ни дверей. Ни следов жизни. Только порядок. Только холодная, мертвая симметрия.

Как здесь хорошо.

Произнесла демоница в моей голове.

Ярость, которая клокотала в транзите, теперь вернулась. Не просто вернулась. Она взорвалась. Она заполнила каждую клетку, вытеснила воздух из легких, перекрыла кровоток к мозгу. Я стояла, смотрела на эту чертову комнату, на Арсанейра, который теперь стоял рядом, его лицо не выражало никаких эмоций. Как будто все его сложные алгоритмы перезагрузились и показывали только чистый экран.

Он украл меня и принес в этот геометрический ад.

Мое дыхание превратилось в хрип.

Я начала задыхаться. Не от недостатка воздуха. От избытка ярости. Она была такой густой, такой тяжелой, что легкие не могли ее пропустить. Я схватилась руками за грудь, почувствовала, как пальцы впиваются в собственную кожу. Стыд от того, что я голышом в этой комнате, лишь добавил масла в огонь. Я была выставлена здесь, как лабораторный образец. Объект. Погрешность, которую он решил пронести.

Арсанейр повернул голову.

Он посмотрел на меня.

Его глаза, всегда такие аналитические, теперь казались просто… машинами, которые оценивали повреждения.

— K'yat'h rhal se'nath v'ko'rinth, — сказал он. Голос был низким, металлическим, но звучал на языке, который был не просто иностранным. Он был нечеловеческим. Звуки складывались в паттерны, которые моему мозгу было невозможно разобрать. Они были геометричными, как стены. Идеально правильными и абсолютно бессмысленными для меня.

Я застыла, просто глядя на него, моя ярость замерла в недоумении.

Он что, серьезно?

Он принес меня в это место и теперь говорит на языке, который я не могу понять?

Он сказал, что не мог поступить иначе.

Подсказала демоница. То есть, она понимает, а я нет! Прекрасно! Замечательно!

Это был новый уровень издевательства. Последний плевок в лицо.

Он замолчал. Его глаза изменились. В них появилась искра чего-то, похожего на… понимание. Он моргнул, и когда открыл глаза снова, его голос стал другим. Глубоким, но теперь понятным.

— Твой биологический состав не адаптирован к резким изменениям среды, — начал он. Его слова были плоскими, информационными. — Эмоциональная нагрузка превышает пределы твоей нервной системы. Нужно…