Я попыталась. Мои новые, супер-зрение глаза встретились с его. Они были пустыми. Как два оконных стекла в заброшенном доме. И за ними… ничего. Ни мысли, ни эмоции, ни личности. Просто бесконечный, аналитический вакуум.

Моё сердце заколотилось уже через секунду.

Горло сжалось.

Мне захотелось сглотнуть, отвернуться, убежать, спрятаться. Это было невыносимо. Как смотреть в бездну, которая смотрит в тебя, но даже не интересуется тобой.

— Твои зрачки расширились, — констатировал он. — Частота дыхания увеличилась на тридцать семь процентов. Ты боишься. Страх — это утечка данных. Это запах, который привлекает хищников и отталкивает потенциальных союзников. Он делает тебя предсказуемой. Слабой.

— Может, я и слабая, зато не мудак, который пялится на людей в душе! — выпалила я, но взгляд не отвела.

— Оскорбления — примитивная попытка восстановить контроль через эмоциональный выброс. Бесполезно. Сосредоточься. Дыши. Вдох. Выдох. Считай. Успокой вегетативную систему. Спрячь страх. Сделай его невидимым.

Я попыталась дышать. Вдох. Выдох. Его глаза не отпускали. Они выжигали во мне всё. Все тайные страхи, всю неуверенность, весь этот детский ужас быть ненужной, непривлекательной, недостойной. Я чувствовала, как по щеке ползёт предательская слеза.

— Слеза, это сбой, — тут же отреагировал он. — Удалить. Ты не должна демонстрировать уязвимость.

— Отстань! — я смахивала слезу тыльной стороной ладони, голос дрожал. — Я же живая! Живые плачут!

— Плачут те, кто не умеет управлять своими ресурсами, — парировал он. — Сосредоточься. Тридцать секунд. Не моргай.

Я не моргала. Глаза горели, слезились, мир расплывался, но я смотрела в эту пустоту. Секунды тянулись как смола. Я чувствовала каждый удар сердца. Каждую дрожь в коленях. И этот чертов взгляд, который снимал с меня кожу, слой за слоем.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Тридцать две секунды. Примитивно, но начало есть. Следующее упражнение завтра. Увеличим интервал.

Я с облегчением зажмурилась, отшатнувшись. — А можно просто нормально жить, а не заниматься йогой для психов?

— Нормальность, это деградация, — сказал он, уже отворачиваясь и направляясь к моему ноутбуку. — Ты выбрала не норму, когда призвала меня. Теперь ты соответствуешь среде.

Днём он врубился в мои онлайн-покупки.

Я сидела, выбирала себе новую толстовку, когда его тень упала на экран.

— Что это за цвет? — спросил он, указывая на розово-сиреневый "пыльный розовый", который мне всегда нравился.

— Это… цвет. Он мне идёт, — неуверенно буркнула я.

— Он тебя убивает, — заявил он без тени сомнения. — Твои кожные пигменты, уровень контраста, подтон. Всё указывает на высокую контрастность и холодную основу. Этот теплый, приглушенный оттенок гасит тебя. Делает нездоровой, смытой. Ты выглядишь как труп в дешевом гриме.

Я онемела от такой прямоты. Даже интернет-тролли были вежливее.

— Ой извини, что не вписалась в твою палитру— выругалась я, но рука сама потянулась к мышке, чтобы закрыть вкладку.

— Надень чёрное, — приказал он. — Чистый чёрный. Белый. Холодные, глубокие оттенки синего, изумрудного. Алый, если требуется акцент. Остальное — мусор, который мешает видеть структуру.

— Структуру? — я фыркнула.

— Внешность — это интерфейс. Он должен быть четким, функциональным, не отвлекающим от содержимого. Сейчас твой интерфейс кричит о хаосе и неуверенности.

Меня передёрнуло от злости.

Но… черт возьми, в этом был смысл.

Я всегда выбирала что-то милое, незаметное, безопасное. Пыльные розы, бежевые, серо-буро-малиновые тона. Чтобы слиться со стеной. Он это видел. И называл это мусором.

— Ладно, — сквозь зубы процедила я. — Чёрное так чёрное.

Я нашла простую черную водолазку из хлопка. Кликнула купить. Чувствовала себя и униженной, и странно… решительной.

Потом был разбор моих средств для волос. Он заставил меня вытащить все мои бутылочки и тюбики, поставил в ряд и несколько минут молча изучал составы, его глаза бегали по строчкам, которые моё новое зрение видело с пугающей четкостью.

— Этот силикон создает иллюзию гладкости, но блокирует влагу, — ткнул он пальцем в мой любимый кондиционер. — Этот шампунь содержит SLS, он разрушает липидный барьер кожи головы. Ты систематически вредишь своим ресурсам. Идиотизм.

— Ну не всем же быть ходячим справочником по химии! — огрызнулась я, но уже слушала.

Он взял мой ноутбук, его пальцы замелькали по клавиатуре с неестественной скоростью. На экране замелькали статьи, исследования, обзоры компонентов. — Вот. — он развернул экран ко мне. — Бесцветный шампунь на мягкой ПАВ-основе. Этот бальзам, с кератином и пантенолом, без силиконов. Закажи. Твоим волосам требуется энергия земли, кератин, протеины. Не этот синтетический блеск.

Это было так детально, так обоснованно, что спорить было бессмысленно.

Я заказала.

Из какого-то натуралистичного магазина, где всё стоило в три раза дороже.

С чувством, будто продаю душу, но и с каким-то… азартом. Как будто я участвую в странном, извращенном квесте по апгрейду самой себя.

К вечеру я вышла из душа, дверь была закрыта, и он, к моему удивлению, не взломал её и, обернувшись в полотенце, увидела, что он стоит у моего шкафа. Он перебирал вещи на вешалках, его лицо выражало… нет, не отвращение. Научное разочарование.

— Всё это, — он махнул рукой на содержимое шкафа, — подлежит утилизации. Мешковатые формы, неопределенные цвета, ткани низкого качества. Они не выполняют функцию.

— Функцию чего? — я прошипела, крепче затягивая полотенце. — Мне должно быть удобно!

— Удобство второстепенно, — отрезал он. — Первична эффективность коммуникации. Завтра мы начинаем с твоей походки. Ты ходишь как существо, ожидающее удара.

Он вышел, оставив меня мокрую и злую перед шкафом, полным неэффективного тряпья. Я посмотрела на своё отражение в зеркале на двери. Мокрые волосы. Большие глаза с тёмными кругами. Кожа, которая казалась слишком бледной.

Хорошо, — подумала я, глядя в глаза своему отражению.

В голове мелькнул вопрос, такой ехидный и злорадный.

Или ты хочешь быть страшненькой молью до конца своих дней?

— Посмотрим, кого ты из меня сделаешь. И главное — посмотрим, что будет, когда Арсений меня увидит.

Пф, опять Арсений! Конченная.

Я на секунду осеклась. Будто голос в моей голове принадлежал кому-то другому, не мне. Он будто вибрировал, был каким-то чужим.

Я дернула плечом, отгоняя мысть. Мало ли, показалось.

Потянулась к той самой новой, черной водолазке, которая ещё лежала в коробке. Она пахла новизной. И чем-то другим.

Похоронным саваном? Или доспехами?

Арсанэйр

Тишина в этой человеческой норе была оглушительной.

Не тишина покоя, а тишина застоя.

Воздух стоял неподвижно, насыщенный запахами её страха, старой бумаги и этой отравы, которую она называла кофе. Я сидел у её окна, спиной к рассвету, который натужно пробивался сквозь грязь на стекле. Моё внимание было разделено.

Первая часть на экране её " скрижали ". Бесконечный поток данных: смешные картинки, крики приматов в их социальных сетях, сухие своды законов квантовой механики. Я искал слабое место, брешь, алгоритм. Какой-нибудь упырь-оккультист, который, сам того не ведая, описал принцип работы порталов между мирами. Хоть что-то, что позволило бы мне рассчитать обратный путь, не разрывая эту тварь на части в качестве топлива.

Вторая часть, на ней.

Она спала. Беспокойно, как затравленный зверёк. Её новые, исправленные мной глаза были закрыты. Дыхание сбивалось. Она ворочалась, и тень от её ресниц падала на бледные щёки. И это… беспокоило.

Беспокоило не как угроза.

А как сбой в логике.

Я, Арсанэйр, Король Пропасти, Судья Трепещущих Душ.

Я столько лет наблюдал, как существа корчатся в агонии, и это не вызывало во мне ничего, кроме холодного удовлетворения от эффективности наказания.