Я стояла, открыв рот. Челюсть чуть не отвисла. — Ты это раньше сделать не мог? — выпалила я. — И зачем тогда светился все это время, как маяк? Чтобы меня пугать?

— Мог, — ответил он. Его голос звучал чуть приглушеннее, как будто без внутреннего свечения он терял часть своего резонанса. — Но без этих символов я не ощущаю вибрации этого мира. Я глух к его фоновому излучению. Мои реакции замедляются. Сила, доступная здесь, сокращается. Ранее в этом не было необходимости. Сейчас, есть.

Он произнес это так, будто объяснял, почему снял тяжелый бронежилет перед пробежкой. Неудобно, но можно потерпеть.

— То есть ты сейчас ослаб? — уточнила я, и в голосе прозвучала капелька злорадства. Маленькая, но очень сладкая.

— Ограничен, — поправил он, без тени эмоций. — Достаточно для текущей задачи. Теперь одежда.

Одежду мы заказали через приложение. Он стоял рядом, пока я листала каталог, и время от времени указывал пальцем. — Это. Нет. Это.

У него был чертовски хороший вкус.

Простой черный джемпер из плотного хлопка, темные джинсы, которые сидели бы на нем как влитые, если бы они вообще были в его размере, и длинное черное пальто из какой-то тяжелой, матовой ткани. Все дорогое, минималистичное и смертельно серьезное. Он выбрал даже обувь. Тяжелые черные ботинки на толстой подошве.

— Ты собираешься на показ мод или на пустырь кричать? — спросила я, оформляя заказ на доставку "в течение часа".

— Визуальная мимикрия увеличивает шансы на беспрепятственное перемещение, — ответил он. — Я наблюдал. Люди реагируют на определенные паттерны. Эти паттерны соответствуют категории непримечательный.

Я фыркнула. Непримечательный.

Он в этой одежде будет выглядеть как дорогой киллер или модель с обложки мужского журнала. Но, по крайней мере, не как инопланетянин.

Курьер привез пакет. Арсанэйр оделся.

Он делал это с такой же эффективной грацией, как делал все. Джемпер обтянул его торс, подчеркнув рельеф мышц, который не был похож на накачанность культуриста, а скорее на силу дикого зверя. Джинны действительно сидели идеально. Он накинул пальто, и образ завершился. Теперь это был не демон в моей квартире. Это был незнакомец. Красивый, холодный и чертовски пугающий именно своей почти-человечностью.

— Ну что, пошли, — сказала я, натягивая черный худи и джинсы. Контраст был смешным.

Он кивнул и пошел к двери. Его походка изменилась. Стала тяжелее. Менее бесшумной. Без внутреннего свечения он и двигался иначе, более осязаемо, более по-земному.

Мы вышли.

Спустились по лестнице. Я ждала, что он будет пялиться на все, как пришелец. Но нет. Он просто шел рядом, его темные глаза скользили по окружающему миру с тем же отстраненным анализом, но без былого сверхъестественного восприятия. Он просто смотрел. Как человек. Почти.

Мы шли молча. Я ловила на себе взгляды прохожих, в основном женские. Они смотрели на него. Задерживали взгляд. Потом переводили на меня, и в их глазах читалось легкое недоумение. Что она с ним делает?

Да, суки, интересный вопрос, — злобно думала я. — Он здесь, чтобы научить меня правильно орать, чтобы рвать дыры в мироздании. У вас такие планы на вечер?

Мы дошли до пустыря на окраине района где летом жгут костры, а зимой катаются на тазах с горки. Сейчас здесь было пусто, сыро и уныло. Небо свинцовое, под ногами хрустел бурьян и мусор.

— Здесь, — сказал Арсанэйр, останавливаясь посреди открытого пространства. Он огляделся, и на его лице на мгновение мелькнуло что-то вроде удовлетворения? — Минимальные помехи. Открытый резонанс уйдет вверх и в землю.

Он повернулся ко мне, снял пальто и аккуратно сложил его на сухом участке земли. Потом расстегнул и снял джемпер, оставшись в простой черной майке.

— Первый принцип, — сказал он. Его голос в открытом пространстве звучал по-другому. Глубже. — Крик, это не просто звук. Это фокус. Луч. Ты не просто изрыгаешь энергию. Ты ее формируешь. Направляешь.

— Я не понимаю, — честно сказала я. — Как я могу направить крик? Это же просто крик.

— Нет, — он подошел ко мне вплотную. Теперь, без своего свечения, он казался ближе. Реальнее. — Твой первый крик был хаотичным. Он шел от боли, от ярости. Отсюда. — Он ткнул пальцем мне в грудь, чуть ниже ключицы. — И отсюда. — Палец переместился к солнечному сплетению. — Эмоции неплохой катализатор, но плохой проводник. Ты должна сместить точку фокусировки.

— Куда? — спросила я, чувствуя, как под его прикосновением что-то внутри сжимается.

— Сюда, — он приложил ладонь ко лбу, чуть выше переносицы. — В место, которое ваши мифологии называют третьим глазом. Точку сборки. Оттуда не эмоция. Оттуда намерение. Воля. Команда.

— Команда? — переспросила я. — Команда чему?

— Реальности, — просто сказал он. — Ты не кричишь, потому что тебе больно. Ты приказываешь ткани бытия разомкнуться. Ты не выражаешь чувство. Ты формулируешь требование. И вкладываешь в него всю свою сущность. Всю ту странность, что в тебе живет.

Это звучало как бред сивой кобылы. Но в то же время отзывалось чем-то внутри. Той самой демоницей, которая сейчас притихла и слушала.

— Ладно, — сказала я, выдыхая. — Пробуем.

Я закрыла глаза. Попыталась представить эту точку у себя во лбу. Попыталась почувствовать не ярость, не обиду, а волю. Желание не просто выплеснуть все наружу, а направить. Куда? В небо? В землю?

Я открыла рот и закричала.

Это был просто крик. Долгий, громкий, выжимающий из легких весь воздух. Крик отчаяния, усталости и чертовой безысходности всего этого цирка.

Он эхом отозвался по пустырю, спугнул пару ворон. И все.

Я опустила голову, отдышалась. Чувствовала себя идиоткой.

Арсанэйр стоял и смотрел на меня. В его темных теперь глазах читалось разочарование.

— Нет, — сказал он. — Это просто шум. Ты кричишь горлом. Кричи всем телом. Всей той частью себя, которая не отсюда.

— Я не знаю как! — выругалась я, в отчаянии. — Это как объяснять, как дышать! Это просто происходит!

— Тогда заставь это произойти правильно, — его голос стал жестче. — Или все, что произошло, все твои страдания были напрасны. Ты останешься сломанным инструментом. Бесполезным.

Его слова врезались, как нож. Сломанный инструмент. Бесполезный.

Нет.

Я сжала кулаки. Закрыла глаза снова. Вспомнила не боль. Не унижение. Вспомнила тот момент, когда крик рвался из меня в квартире. Вспомнила ощущение разрыва. Не эмоционального. Физического. Как будто во мне что-то лопнуло и хлынуло наружу, увлекая за собой куски мира.

Я представила это. Не чувство. Ощущение. Силу.

Я представила ту самую точку во лбу. И толчок оттуда. Не из горла. Из глубины черепа. Из того места, где сидела моя дремлющая сущность.

Я открыла рот. И закричала.

Это было не так громко. Но звук был другим. Он был низким. Вибрационным. Он исходил не только из горла. Вся моя грудная клетка гудела, как огромная колонка. Воздух вокруг меня дрогнул. Прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, пространство замерцало. Как воздух над асфальтом в жару. Но было холодно.

Крик оборвался. Я задыхалась, как рыба. Колени подкосились. Я едва устояла.

Мерцание исчезло.

Я подняла на него взгляд. Он смотрел на точку, где дрожало пространство. На его лице, на том новом, почти человеческом лице появилось выражение, которое я видела впервые.

Не расчет. Не холодный интерес.

Он выглядел впечатленным.

— Да, — произнес он тихо. — Да. Это начало. Это правильный вектор. Теперь нужно больше силы. Больше фокуса. Больше команды.

Он подошел и взял меня за подбородок, заставив посмотреть на него. Его пальцы были теплыми. Человечески теплыми. — Ты поняла разницу?

Я кивнула, не в силах говорить.

Поняла. О, да, я поняла.

Первый крик, это было просто выть от боли. Второй был началом чего-то настоящего.

И это было одновременно чертовски страшно и завораживающе.