— Интересная вы, княгиня. Женщинам таком обычно без надобности, — заметил как бы между прочим пузатый Эсмаэль, приглашённый лично Калебом.

Поразительно солидарна с ним оказалась и принцесса Сиана. Присоединившись к Первому генералу в Валессе накануне нашей свадьбы, она задержалась в княжестве ещё на месяц, с ошеломившим меня энтузиазмом занимаясь приведением дома в порядок.

— Вы вызывающе много взваливаете на себя, княгиня. Женщине такое не пристало, особенно жене графа Вэйна, — пресекла она мою попытку остановить происходящее. — У вас просто не хватит рук и времени на всё и сразу, а мне нечем заняться в столице. Кстати, Калеб говорил, что осенью вы туда собираетесь. Предусмотрите время для встречи с ювелиром. Валевская сдержанность — это, конечно, похвально, но ваше новое положение обязывает.

«Она умеет быть беспощадной, но думаю, вы друг другу поправитесь», — так рекомендовал супругу принца Эрвина сам Калеб, и оказался прав.

Наше настороженное, но взаимное расположение укрепилось в начале сентября, когда в столице состоялся суд над маркизой Перез.

Вэйн лишь сообщил мне об этом, и в молчаливом согласии мы приняли решение не ехать. Точно так же не явилась на заседание и принцесса Сиана, которая в прежние времена с маркизой приятельствовала.

Её нетерпимость к подлости, такая же острая, как у принца Эрвина, без труда настоявшего на официальном обвинении, была очевидна.

Поднимаясь из кабинета в свои новые покои, я впервые за годы любовалась собственным домом, испытывая к ней жгучую, совсем не княжескую в своей искренности благодарность.

Принцесса обладала отменным вкусом и не пожалела денег, к которым я пока относилась с осторожностью. Умытый мрамор обновился, начавшие рассыхаться деревянные панели заменили на новые, выполненные с изумительным изяществом, а света стало вдоволь.

Супружеская спальня оказалась прекрасна особенно.

— Решайтесь, княгиня. Мне почему-то кажется, что ваш отец был бы счастлив, — искушала меня принцесса.

И я решилась.

Давно пустовавшие покои князя Карла, просторные, удобные, снова наполнились воздухом, в них зазвучали голоса. Принцесса не гнушалась лично искать меня в поле или на прииске, или даже отправить гонца в замок Зейн, чтобы узнать, какие цвета и ткань я предпочитаю, а когда нам доводилось ужинать вместе, с горящими глазами рассказывала о том, что ещё пришло ей в голову.

Не решаясь сказать даже Калебу, я опасалась результата, но обновлённые комнаты в итоге оказались отделаны именно так, как оформила бы их я сама. Приглушённые, но не унылые тона, удобство и дивной красоты мебель. Ничего вычурного, глупого, кружевного.

Мою благодарность принцесса Стана пресекла:

— Самое сложное в том, чтобы быть невесткой короля, это необходимость строить глупое лицо и обвешиваться рюшами. Вы сами задаете тон и можете себе это позволить. Так что я просто отводила душу.

Вэйн не вмешивался, но одобрял молча.

Это одобрение я читала в каждом его взгляде, в каждом якобы случайном прикосновении. Одобрение и тайную радость от того, как я оживала вместе со своим Валессом.

Привыкая жить вместе, мы никогда не торопили друг друга. Тот, кто заканчивал свои дела первым, просто ждал другого в спальне — зажигал свечи, расстилалась постель.

Сегодня и первой оказалась я.

Торопясь умыться, я с отстранённым, загнанным на самую глубину души удивлением отмечала, что в самом деле спешу к его приходу. Что выбор роскошных и очень красноречивых рубашек, сшитых Сюзанной, в моём шкафу стал гораздо шире. Как оказалось, так мало времени было нужно, чтобы не просто научиться наряжаться для него, а начать получать от этого смущающее, но подлинное удовольствие.

— Я планировал освободиться раньше, — Калеб обнял меня сзади так неожиданно, что я едва не вздрогнула.

— Поэтому ты решил ко мне подкрасться?

— Считай это расплатой за испорченный сюрприз.

Я развернулась, обнимая его даже не потому что хотела обнять, а потому что руки потянулись сами.

От Вэйна пахло дорожной пылью, землёй и костром. Он был на прииске, конечно же.

На столе за его спиной лежал букет васильков — небольшой и простой, но невозможный осенью.

— Где ты их взял?

— Валесс страна чудес, помнишь? — он быстро поцеловал меня за ухом и отстранился.

Ему нужно было привести себя в порядок не меньше, чем немногим ранее мне, и я занялась цветами, позволил себе думать о том, что всё это меня поразительным образом не раздражает.

Присутствие стороннего человека рядом, общая ванная, возможность толкнуть его, неловко раскинувшись во сне — всё, что прежде казалось мне обременительным излишеством, с Вэйном доставляло радость.

Быть может, играло свою роль и знание о том, что ему должно́ было быть ещё сложнее. Привыкший к победам на поле боя и в любовных делах генерал едва ли надолго задерживался в чьей-то спальне или многим позволял видеть себя рассеянным, сонным, расслабившимся настолько, чтобы не стыдно стало за бессмысленную болтовню и тихое «Давай спать».

В какой момент он начал доверять мне так беспредельно, я не знала и не хотела выяснять.

— Снова думаешь о государственных делах?

Во второй раз его приближение я тоже пропустила.

— И о них тоже.

— Если бы мне рассказали, что быть женатым на правящей княгине так сложно, я бы сто раз подумал.

Я не видела, но чувствовала, как он улыбается, снова целуя за ухом, потом в шею, в плечо.

— Именно поэтому я не оставила тебе времени на раздумья, — я накрыла его запястье ладонью, чувствуя, как где-то в теле начинает зарождаться уже хорошо знакомая тёплая дрожь.

Больше не нужно было скрываться и соблюдать приличия, и бояться было нечего, но всего пару невинных прикосновений по-прежнему было достаточно, чтобы под кожей прокатывал огонь.

Вэйн сел, а я не стала торопиться, осталась стоять между его разведённым ногами, задумчиво поглаживая его влажные волосы.

Это были всего лишь цветы. Не первый и не последний букет, принесённый просто так, по случаю, но отчего-то именно от них сжалось сердце.

Лучшие мастера Артгейта, приехавшие в Валесс благодаря его авторитету и деньгам, его высокопоставленные друзья, поющие под гитару показательно ленивые солдаты, и бессонные ночи, проведённые им в кабинете отца, чтобы расширить прииск правильно — всё это стоило многого, но при большом желании ещё могло быть принято за политику. Цветы и привезённые из пекарни на окраине сладости были чем-то уже совсем иным.

Он исхитрялся заботиться обо мне, не унижая этой заботой, не претендуя на положенное валессцу лидерство, не унижая объяснениями тех вещей, о которых я не имела ни малейшего понятия.

— Рика? — Вэйн позвал негромко, но настороженно.

Я улыбнулась ему так, как улыбалась обычно, давая понять, что просто мысли путаются от обилия впечатлений, принесённых прошедшим днём.

— Я думала о том, что так тебе и не сказала.

— О чём? — он смотрел на меня серьёзно и заинтересованно, но ладонь сползла по моей спине ниже, остановилась на талии.

Новый князь Валесский не хотел разговаривать, и, задавая тон, это я тоже могла себе позволить.

Точно так же, как поцеловать его первой, сжать сильнее мягкие и густые пряди, оттягивая его голову назад, навязать свой ритм.

До сих пор спальня была безоговорочно его территорией. Здесь он командовал, отдавал распоряжения или просил, не оставляя шанса отказаться, но сейчас всё отчего-то шло иначе, и я не хотела останавливаться.

Так легко и естественно это оказалось — перехватить его руку, когда она требовательно сжалась на моём бедре, и самой переложить её выше, показывая, что ещё не время.

Само́й медленно провести по его шее губами, и первой запустить ладонь под одежду, поглаживая кончиками пальцев выдавший его однажды длинный шрам.

Следа от пули на нём, к сожалению или к счастью, не осталось, но я хорошо запомнила место, из которого она вышла, и, прижимаясь к тёплой коже губами, совсем не думала о том, как всё было бы, окажись я слабее, не успей мы…