— И что же ты ей ответил? — я коротко кивнула в знак признательности, принимая из его рук стакан, но продолжила смотреть ему в лицо.

Вэйн сел, качнул своим стаканом в мою сторону.

— Что ты убила тех двоих, что имели все шансы убить меня. Так что завтра тебе придётся выйти к людям. Они тебя ждут.

Во второй раз за вечер не найдя что ответить, я поднесла стакан к губам и сделала крошечный глоток.

Это объясняло и поразительным образом поменявшееся отношение Эльвиры, и то, как ко мне обратилась Сильвия.

Отданная графу в залог княжна была кем-то вроде хищного, но любопытного зверя. Её можно было оценивать и даже проверять, предлагая поразительным образом подходящее по размеру платье.

Любовница графа, спасшая его жизнь, воспринималась как существо совершенно иного порядка. Этому существу невозможно было доверять или не доверять, ведь, случись что-то с Вэйном, все эти люди с большой долей вероятности лишились бы своей привычной жизни.

— Ты говорил, что у тебя есть брат. Где он?

— Служит адъютантом у Первого генерала. Он ещё очень молод, а я по понятным причинам не могу взять его к себе. Почему ты вдруг спросила? — Вэйн попытался закрыться стаканом, но его ухмылку я всё равно заметила.

Я тихо хмыкнула в ответ, но в отличие от него, даже не стала пытаться это скрыть.

— Просто подумала, кто получит всё это, если ты умрёшь, не оставив наследников.

Он вскинул бровь и уставился на меня совершенно по-мальчишески, ожидая продолжения.

Я же пожала плечами и отпила ещё, находя коньяк отличным и отстранённо удивляясь себе. Этот напиток я и правда терпеть не могла, считала его слишком крепким и резким.

— Надо же, на Юге совсем другой коньяк.

— К вашему сведению, княжна, я не собираюсь умирать.

Я не понимала, шутит он или говорит всерьёз, и вовсе не была уверена в том, что Вэйн понимал это сам.

— Вяленое мясо у нас тоже отличное, — он кивком указал мне на тарелку.

В этом не было ни намёка на положенную в обществе дамы галантность, но жест вышел настолько незатейливым и доверительным, что я улыбнулась ему снова и опять не скрываясь.

Пожалуй, впервые в жизни я улыбалась кому-то так.

— И его я тоже обязательно попробую. Когда ты уезжаешь?

Я спросила без перехода в надежде увидеть его реакцию, но Вэйн оказался по-настоящему достойным собеседником. Он помрачнел, качнул своим стаканом, но не потерял самообладания.

— Я не хотел оставлять тебя, пока ты была нездорова, и собирался ехать завтра. Теперь отъезд, судя по всему, придётся ещё немного отложить.

— Нет.

Вероятно, не стоило прерывать его так резко. Вэйн говорил задумчиво и негромко, я же перебила его так, словно он обязан был подчиниться моему приказу.

Вэйн только немного сместился, садясь удобнее, а потом отставил свой стакан.

— Может быть, ты посвятишь меня в свои выводы?

В его вопросе не было издёвки, лишь лёгкое недоумение. Он в самом деле интересовался моим мнением, хотя подобное и было для него в новинку, и я решила рискнуть.

— Как тебе кажется, мы сильно поторопились, обвинив в моём отравлении госпожу Перез?

Вэйн задумался. Я видела, как мрачнеет его лицо, как он заново взвешивал все аргументы, убедившие его в виновности маркизы.

Казалось, время в очередной раз растянулось в бесконечность, а потом снова пошло, когда он покачал головой:

— Нет. Мне хотелось бы думать, что это не так, потому что есть какие-то пределы. Но яд и наёмники — слишком разные вещи. Разный подход. Я готов поверить, что Летисия прибегла к первому, но она вряд ли решилась бы на второе.

Он подтверждал или мысли, руководствуясь исключительно собственными доводами, и я кивнула ему, чтобы скрыть собственный короткий облегчённый вздох.

— Значит, ты должен отправляться как можно быстрее.

Ещё секунду Вэйн думал, а потом взгляд его изменился, стал таким же колючим и цепким, как был взгляд принца Эрвина в нашу первую встречу.

— Полагаешь, что кто-то в Валессе так сильно не хочет меня видеть?

— Или кто-то в Артгейте отчаянно не хочет, чтобы ты добился в Валессе нового успеха, — отпив совсем немного коньяка, я задержала его на языке, смакуя необычный привкус и чувствуя, как все мышцы в теле начинают мелко дрожать расслабляясь. — Отчасти по глупости, отчасти потому, что хотел доказать мне свою самостоятельность, Рамон довёл Валесс до безобразного состояния. А я так и не решилась что-то сделать с этим. Люди ещё не начали нас ненавидеть, но всё к этому шло.

Я говорила чуть слышно, уставов невидящий взгляд в пространство и чувствуя себя преступницей за каждое слово, а Вэйн молчал и слушал, слушал по-настоящему, обратившись ко мне всем своим существом.

Это пусть немного, но помогало.

— Разумеется, всегда найдётся тот, кто назовёт поддержавшего вторжение валессца предателем родины, но большинство людей на вашей стороне. Твои владения находятся ближе всего к княжеству. Если вы проложите торговые пути, не пройдёт и двух лет, как люди начнут просить у тебя разрешения на то, чтобы строить дома на пути от Валесса до твоего замка. Многие захотят перебраться в эти края, особенно те, кто женится на валесаких девушках. Даже если львиная доля доходов по началу будет уходить в королевскую казну, со временем Его Величество Филипп убедится в том, что Валесс ему верен и снизит налоги. По крайней мере, так бы поступила я. Он и без того вложит в развитие новой провинции несметные деньги, потому что Валесс — плодородный и доходный край. И все эти деньги пойдут через тебя. Приумножатся не только твои владения, но и твоё влияние при дворе, ты станешь ещё ближе к трону. Но если я бесследно исчезну или погибну, — в горле пересохло, и я сделала ещё один крошечный глоток, а потом отставила стакан. — Надежды валессцев на Артгейт будут обмануты, а люди, которым больше нечего терять, способны на многое. Доверие короля к тебе будет подорвано, и подняться после этого позора тебе уже не дадут.

Я умолкла, сочтя, что уже сказала достаточно, если не слишком много, а Вэйн продолжал молчать.

Даже не глядя на него, я знала, что он сидит всё в той же позе, и точно так же, как пятью минутами ранее, задумчиво хмурится.

Второй генерал не смеялся, не подтверждал мои слова и не выражал радости от того, что я всё это понимаю, и за одно это мне нестерпимо захотелось его обнять.

— Что ты могла сделать с этим? Поднять восстание против собственного брата?

Он спрашивал с такой осторожностью, что я невольно усмехнулась, глядя на собственные, сцепленные на коленях руки.

— Рамон служил в армии, как и полагается княжичу. Многие из наших солдат преданы ему лично. Были преданы, пока не появился ты и не предложил им выбрать между плохим князем и сытой жизнью их семей.

— Марика.

Поняв, что теперь точно достаточно, я тряхнула головой, призывая его умолкнуть, и, наконец, набралась сил для того, чтобы поднять на него взгляд.

— Они всё про тебя знали. Знали, что мы будем там одни. Знали, что ты будешь занят мной? и тебя можно будет ударит в спину. Ты должен ехать так скоро, как сможешь держаться в седле.

Мой язык не отсох, когда я произнесла это, а небо не разверзлось, чтобы меня покарать.

Только Вэйн поднялся и принялся мерить комнату шагами.

— Я могу держаться в седле, но не могу взять тебя с собой. Заложница должна оставаться в этом замке.

— Это и не нужно, — откинувшись затылком на спинку кресла, я наблюдала за ним. — Я останусь здесь и буду вести себя как приличная заложница. Пробовать вяленое мясо, настаивать духи, гулять по саду.

Он остановился и посмотрел на меня в ответ, как будто теперь пришёл его черёд пытаться понять, всерьёз ли я говорю всё это.

И не подумав отвести взгляд, я всё же прикусила губу, позволив себе тем самым ещё один жест, который никто и никогда не должен был увидеть.

Что думал обо всём этом Вэйн, было не разобрать. Однако он шагнул ко мне и склонился очень близко, оперевшись на подлокотник правой рукой.