– Адам! Перестань!
– Сука! – срывается он, озлобившись. – Думаешь, ты влиять на меня можешь, а?! Мелкая дрянь.
Я обхватываю его за запястья и тяжело дышу, смотрю на него волком. Ненавижу. Ещё один манипулятор на мою голову… Но что-то в его взгляде сейчас пугает меня всё сильнее…
– Не говори так со мной!
– А не то что?!
Он заводит руку на мой затылок и грубо сжимает мои волосы.
– Я ебать тебя хочу… Соскучился. Ты с ним была, нахуй, почти весь день…
– Адам…
– Кудряшка, блядь, я не шучу сейчас… – склоняется и нюхает, рассыпая волосы по моим плечам. – Кого ты хочешь чаще видеть, детка? Меня или его… Кого из нас, Алёна, отвечай! С кем тебе больше нравится… С кем ты течёшь сильнее…
Он рычит на меня и прихватывает за горло. Слова застревают внутри. Я не знаю, что ответить на это… Его хватка становится только сильнее.
– Тебя… Хочу видеть тебя…
– Это правильно, малыш… Это честно… – прикусывает моё ухо, вызывая повсюду мурашки. – А теперь раздевайся…
Его зубы смыкаются на моей шее… Он оставляет засосы, и сам начинает срывать с меня одежду. Совсем не аккуратно. А грубо и очень нагло. Отдёргивая с меня всё так, что я вздрагиваю на каждом моменте. Я не скажу, что боюсь и что отвергаю. Но и не могу до конца расслабиться. Всё тело горит и плачет.
– Я не удовлетворился… Мне надо… – шепчет, лаская меня языком, а руки уже стягивают с меня штаны с трусами. Я тоже хочу его. Я хочу, я не стану отрицать, но… Я правда собиралась поговорить… Потому что то, что сейчас произошло было так резко и так предсказуемо. Я будто заранее знала, что он переключится. Когда спрашивала… Это ведь ключ, получается. Это он…
– М… – сжимаю его в себе, ощущая, как он входит до конца. Царапаю кожу на его плечах.
– Целуй меня… – тянется к губам, присосавшись. И я понимаю, что даже это странно… Если бы он просто хотел меня трахать и ничего ко мне не чувствовал, вряд ли бы для него большую роль играли поцелуи… Да вот только он не перестаёт меня целовать. И делает это постоянно… Мне кажется, мы даже с Глебом так часто не целовались, как с ним…
– Ты кипяточная…
– Ты тоже… Горишь… – провожу кончиком языка по его губам, пока он меня трахает. И просто позволяю ему делать всё, что он захочет. Толкаться куда захочет. Пихать пальцы в мой рот. Ставить меня на колени… Заставлять глотать, хотя я не умею. Я вся в слюнях и мокрая. Ноги трясутся. Даже не держат, когда он в очередной раз, обкончав весь мой живот, несёт меня на руках в сторону спальни… Шлёпает по заднице, заставляет встать перед ним на четвереньки. Входит сзади и продолжает свои злодеяния, сжимая волосы на моей голове и наматывая их на кулак…
Вот как мне от этого отказаться? Как? Если так безумно этого хочется…
Глава 37.
Алёна Вишнякова
Ночь… Мы лежим приклеенные друг к другу, и Адам курит прямо в комнате, стряхивая пепел в жестяную банку… Окно открыто, конечно, но всё равно жуть как воняет дымом теперь, и я непроизвольно кашляю.
– Он тебя убьёт за это…
– Кто кого ещё убьёт, малыш… – привстаёт он, направившись к окну. – Или ты про это… Про нас? Я готов повторить тогда…
– Ты неисправимый, – откидываюсь на спину и смотрю в потолок. Я не должна улыбаться, но не могу не улыбаться, потому что мне хорошо с ним. Потому что тут пахнет нами. Мы здесь столько вытворяли, что я вся горю до сих пор. Тело как наэлектризованное. Реагирует на каждое дуновение ветра от окна… – Наглый избалованный тип…
– А ты пиздец красивая… – снова льнёт ко мне всем телом под тоненькой простынкой, которой мы укрывались, и прижимает к себе.
Я чувствую к нему столько всего, что словами не передать… Поговорить так и не успели. Сразу трахаться. Как обычно у Адама…
– Чего такая хмурая стала… – жмёт меня под себя.
– Погоди…
– Что?
– Ты… Не ответил на мой вопрос…
– Какой?
– Про сигареты… – повторяю, и он цокает.
– Да мне посрать, ничё он мне не сделает…
– Я не про это… А о том, почему они его триггерят… – повторяюсь и жду ответ.
Адам меняется в лице, приподняв одну бровь, и пожимает плечами.
– Хз…
Будто бы я не знаю, как он ведёт себя, когда врёт. Уже знаю… По глазам читаю. По поведению. Ощущение, что я с этим человеком всю жизнь прожила…
– Не лги мне…
– Блядь, кудряшка… Не лезь куда не надо, а… Пожалеешь…
– Нет, так дело не пойдёт, – хмурюсь я, отодвинувшись от него. – Мы теперь в одной связке. Оба ведь предатели, да? Я должна знать…
Он усмехается и направляет на меня свой ядовитый взгляд.
– Это ты хорошо, конечно, придумала… Но я не куплюсь на это. Хочешь быть как Бэтмен и Робин?
– Скорее, как Харли и Джокер… Что-то вроде того…
– Нормас. Мне подходит… Раздвигай рогатку… – улыбается он. – Мне нравится, когда ты такая… Дерзкая, сексуальная…
– Говори! – ударяю его кулаком по плечу, а он шипит.
– Блядь… Провокаторша… Что угодно знать?! Я не экстрасенс…
– Ты уже слышал…
Он падает на подушку и молча смотрит в одну точку… Будто задумался.
У меня сердце носится как одурелое. Рядом с ним и так всё слишком, а тут ещё и общие секреты… Их стало так много, что не равен час мы наполнимся ими до краев… А он ещё и пугает, подливая масла в огонь, как умеет.
– Учти, что больно будет. Ты уверена?
Я проглатываю ком. Будто бы уже знаю ответ, а будто бы ещё нет… Как будто он прикрыт от меня полупрозрачной шторкой. И это одновременно пугает…
– Назад дороги не будет, кудряшка… Спрошу ещё раз… Ты… Уверена?
– Да, я уверена… Расскажи мне…
– Ну… – выдыхает он. – Слушай тогда… Помнишь, я говорил, когда появился... Когда я стал ощущать себя отдельной личностью…
– Помню… Когда случился пожар и… – мой голос непроизвольно дрожит, а Адам бросает на меня обвинительный взгляд. – Нет… Нет, не говори, что…
– Ты сама просила рассказать…
– Как именно это случилось…?
Адам вздыхает, потирая лицо ладонью и уводит её к своим волосам, зачёсывая те назад. Я слишком хорошо его знаю, чтобы не понять, что он нервничает сейчас. Потому что обычно такой жест за ним не прослеживается…
– Он ругался с родителями… Часто. Недопонимания… Они хотели, чтобы он был врачом. Он же… Вообще ни о чём не думал. Раздолбай был ещё тот… В тот субботний день он просто напился и… Уснул с сигаретой во рту… А дальше… Пфффф… Сам понимаешь…
Он говорит это так обыденно, а у меня трясутся руки. Дышать становится тяжелее. Я начинаю плакать. В горло будто песка насыпали, а Адам смотрит на меня.
– Я же предупреждал, Алёна…
– Как он живёт с этим? Я не понимаю…
– Он не живёт с этим… Он забыл…
– Как… Как забыл…
– Вот так. Детали всего этого забрал я… Я взял на себя его вину, его боль, его сожаление… Он бы не вынес этого. А мне было нормально… Это и есть то, что мы называем диссоциацией, малыш. Я просто часть его психики, которая помогла ему справиться с этим… Наши дороги разошлись… Поэтому, когда память мысленно подкрадывается к этому моменту, появляюсь я… Понимаешь это? Сигареты, родители… Всё, что может напомнить о том вечере…
Я чувствую, что не могу этого до конца понять. А ещё что у меня кожа покрывается ледяной коркой…
Мне так больно дышать…
– Адам… – рыдаю, и он тут же прижимает меня к себе, словно маленькую.
– Ты уже ничего с этим не сделаешь, Алёна…
– А что будет когда он узнает??? Что тогда…
Он хмурится и обхватывает моё плечо ладонью.
– Не надо говорить ему… Ты либо спровоцируешь новую реакцию. Либо… Случится что-то страшное… Ты понимаешь меня?
– То есть… Мне нужно молчать… Даже если я знаю это…
– Поверь, ему не станет проще, если он узнает… Боль не пройдёт, а станет сильнее. Вина захлестнёт, и ты не можешь знать… Мы не можем знать, во что это выльется… Андестенд? Алёна, скажи, что понимаешь это? Потому что ты тупо убьёшь его…
– Я понимаю… Я всё понимаю… Господи… Прости… – я утыкаюсь носом в его ключицу и плачу, а он проглатывает ком и сдавленно отвечает мне:
