В какую-то секунду кивает, обняв меня за плечи… Стоит и смотрит на меня своими огромными чёрными глазищами.
– Я боюсь…
– Чего?
– Не знаю… – роняет лоб на моё плечо и вынуждает сердце биться чаще. Что за сахарная поебота, я не знаю… Я не понимаю, почему до сих пор просто обнимаю, а не нагнул её раком и не присунул снова… Я в целом никогда себя так не вёл. Ощущения разные и очень-очень необычные. Но они пугают меня не меньше, чем её. Это слабость, уязвимость. Присущие ему, а не мне эмоции… Они поглощают меня. Мы делимся…
– Отсосала ему зачем? – спрашиваю у неё, и она тут же вырывается, глядя на меня хмуро и напуганно.
– Что…
– Зачем сосала… Обо мне думала?
– Господи… – отряхивается и начинает смывать шампунь с волос, а я так и залипаю на ней. Ревную по-чёрному. Мне кажется, что всё совсем не туда свернуло. И это злит. Меня это так по-ебучему злит, что я ощущаю пульсацию где-то в грудной клетке. Жжение. Пытаюсь отгородиться от него привычной мне агрессией. Хотя вообще не хочу проявлять её к ней.
– Ты сама знаешь, что это так… У тебя и мыслей таких не было. Ты просто хотела со мной и завелась пиздец. А потом он появился…
– Замолчи! Заткнись!
– А теперь ты, сука, злишься, потому что это правда… Но можешь ему сказать, что я тебя сзади уже распечатал…
Она тут же открывает глаза и трескает мне по морде, пока я стискиваю желваки. Затем выходит, хватает полотенце, обтягивается им и хлопает за собой дверью. В эту же секунду я разбиваю свой ебучий и без того сбитый кулак о кафель…
Сука, блядь… Меня всего пидорасит. Не понимаю, что происходит вообще… И какого хера это со мной происходит?!
Закрываю глаза, кровь капает вниз тонкой струйкой, пока я стою и думаю о том, как докатился вообще до этого. Нормально же жил, а теперь даже ебальник разбить не могу тому, кого искренне всей душой презираю…
Выхожу оттуда злой, прохожу мимо неё, пока она сидит за столом и смотрит в одну точку…
– Давай забудем… – бормочет растерянно.
– Уже забыли. Я поехал… – иду в сторону спальни, хватаю с вешалки футболку с джинсами, она за мной.
– Куда… Адам…
– Куда надо, туда и поехал. И не вздумай, нахуй, ходить за мной отныне, поняла?!
Слышу, как шумно и нервозно она дышит. Аж на месте подлетает… Обиженно идёт куда-то тяжёлыми шагами.
А я топаю до двери, ощущая ломку. До безобразия странное ощущение, с учётом того, что я ни разу не употреблял. Но… У меня ломка от её ебучих объятий и касаний…
И тем не менее, я открываю замок и…
Неожиданно мне прямо в задницу что-то вонзается. Как будто я не понимаю, что… Разворачиваюсь, шприц падает на пол, а она стоит передо мной вся в слезах и трясётся.
– Прости меня… Прости…
– Су-ка… – в эту же секунду сознание резко плывёт, и я с грохотом заваливаюсь вниз, теряя связь с реальностью…
Глава 30.
Алёна Вишнякова
Я не знаю зачем это сделала… Я просто… Господи, я просто испугалась, что он сейчас уйдёт, и что-нибудь случится, я…
– Адам… – касаюсь его лица, проверяю пульс. Ладно хоть чувствую, как он дышит… – Глеб… Боже мой…
Сжимаюсь рядом с ним и просто обнимаю. Не понимая, что мне делать. Я реально не знаю, как быть. Плачу… В истерике сжимаю его кофту и хочется ударить его. Хочется ненавидеть… Я их обоих ненавижу. Глеба – за то, что молчал, Адама – потому что так подло и грубо со мной обращается! Ненавижу!
Не знаю сколько рыдаю, но… Когда чувствую, что слёз уже нет, понимаю, что если проснётся не Глеб, а Адам, то он меня убьёт… Поэтому иду искать какую-нибудь верёвку, чтобы его связать. К сожалению, ничего кроме поясов от халатов я не нахожу… Приходится вязать ими. Это так глупо на самом деле… Просто ужасно… Но что мне ещё делать?
Пока он в отрубе я всё время проверяю его состояние, глажу лицо, касаюсь волос… Нюхаю его ворот, чтобы успокоиться. Сама не знаю, как, но это меня действительно успокаивает… Читаю хоть что-то похожее, но, разумеется, таких абсурдных историй в открытом доступе нет. Особенно о том, как девушка влюбилась сразу в две личности одного человека, я… Буквально не знаю, что с этим делать, а потом слышу, что он начинает ворочаться. Сначала немного, потом будто в полубреду…
Вошкаясь, оборачивается… Глаза отходят, словно от наркотического опьянения, а потом фокусируются на мне…
– Глеб? – настороженно спрашиваю я, хотя, кажется, уже научилась их различать… И это не он…
– Кудряшка… Это у тебя игры такие, да? Я уже начинаю злиться… – понимая, что связан, Адам, нервно смеётся и пытается вытащить из-под себя руки.
– Адам…
– Всегда буду вторым, да? Как-то даже обидно… Какого хуя, Алёна? Развяжи меня… – пытается выпутаться, но я вроде как достаточно неплохо связала. Хоть и не уверена в прочности самой ткани.
– Нет. Нет и не проси!
– Ты гонишь или как?! – рычит на меня, меняясь в лице. Его зелёные так горят. Злобой, яростью… Мне кажется, он из этого всего слеплен… Но не менее прекрасен отчего-то. Это и пугает.
– Адам, послушай… Всё это неправильно. Так нельзя… И я тебя не выпущу! Нет!
– Хах… Кудряшка… Ну ты, блядь, даёшь… Так беспокоишься, чтобы этот член был только в тебе, да?
– Заткнись, пока я тебя не ударила чем-нибудь!
– Когда я доберусь до тебя… Тебе конец…
– Не угрожай мне… Скоро всё изменится.
– Да? И что же… Убьёте меня? – спрашивает он, заставив моё сердце сжаться.
– Нет… Это… Не убийство…
– Да? А что это, Алёна? Я живой? Потрогай меня… Ну, конечно, живой… Я ведь ебал тебя несколько часов назад, ты не могла не заметить… Так стонала…
Я тут же трескаю ему по грудной клетке, а он ржёт как сумасшедший. Как же бесит своим поведением. Буквально раздражает. Я ещё никогда не встречала такого наглого озабоченного типа. Но в моменты его злости и сильного возбуждения, у меня отключается мозг.
– Тебе пиздец в следующий раз, я отвечаю… Убью тебя… Засуну хуй так глубоко в твою глотку, что ты так и подохнешь с ним во рту… Так что пусть твой сладкий помнит об этом. Передай ему моё послание… Ему с этим потом жить…
Я поднимаю глаза и смотрю на него. Долго. Пытаясь заглянуть вглубь. Ну не верю я в то, что в нём есть только это… Я просто отказываюсь верить. Иначе бы и чувств к нему не было.
– Ты не такой…
– Чего?
– Ты вообще не такой… Я не понимаю, зачем ты себя так ведешь… Зачем все эти угрозы и оскорбления? Послушай меня… Мы же можем… Существовать в мире, Адам… Мы можем, я знаю… – тараторю я, глядя на него жалостливыми глазами. Я не знаю, как ещё задобрить этого зверя. Он не поддаётся дрессировке.
– Подойди сюда… – хрипло просит, вынуждая моё сердце заколотиться быстрее.
– Нет. Я боюсь тебя…
– Да ладно? Я не трону… Иди… – зовёт меня, и тогда я аккуратно подползаю к нему, глядя в его глаза, а он тянется лицом к моему уху.
– Я… Хочу… Ссать… Сводишь меня в туалет? – спрашивает с тупой ядовитой усмешкой.
– Ты нарочно, да?
– Нет. Я реально хочу ссать… Мне чё в штаны ходить? Твой пацан этого не переживёт…
– Адам, блин…
– Развяжи меня, детка… Давай…
– Если я развяжу… Ты обещаешь, что… Не тронешь меня и не уйдёшь? Что мы поговорим…
– Ну давай поговорим… Давай…
– Адам, обещай! – выпаливаю я отчаянии.
– Как будто для меня это жалкое слово что-то должно значить, малышка. Но да… Обещаю…
Я не знаю, почему доверяю ему. Не знаю, почему развязываю… Руки для начала. А для этого, конечно, нужно слишком близко к нему находиться… И он не упускает возможности издеваться… То на волосы подует, то плечом заденет нарочно… А как только высвобождает руки, тут же дёргает меня на себя, заставляя рухнуть ему на колени. Я вцепляюсь в него обеими руками.
– Ты обещал!
– Теперь у меня болит задница, дорогуша…
– У меня тоже! Один-один, блин! – психованно отвечаю, а он истерично ржёт, когда я дёргаюсь из его рук. – Где туалет ты знаешь… А после… Я жду тебя на кухне… Надеюсь, ясно изъяснилась?! – встаю, отряхиваюсь, словно от пыли, и иду туда, наблюдая со стороны, как он реально идёт в сторону ванной… Ладно, хотя бы не обманул. Но нам надо поговорить… Надо.
