– Боишься, что убегу от тебя? – делаю последнюю затяжку и тушу окурок в банке, глядя на черноволосую кудрявую бестию.
– Ты его убиваешь…
– Пфффф… Кто кого, дорогуша. Чем он только меня не травил… – захожу следом за ней и толкаю пахом в задницу. А она тут же психованно оборачивается. – Мало места тут… Чё ты смотришь так? Иди быстрее… Я жрать хочу.
– Обойдёшься, блин.
Ладно, мордашку хотя бы помыла. А то вся была в этой чёрной туши, как панда.
– Привыкла, что он тебе готовит, да?
Она молчит, только стискивает кулаки и идёт со мной на кухню… Я сажусь, беру новую банку пива, смотрю на неё со стороны и посмеиваюсь, пока она ходит туда-сюда с ножом в руке.
– Смотри, не упади с ним. Поранишься, а меня потом посадят… Ну, точнее, его…
– Можешь просто помолчать?!
– Могу, конечно… Пятьсот тыщ…
– Зачем тебе вообще деньги?! – спрашивает она меня, заставив обомлеть.
– А тебе голова зачем? То-то и оно… Сама помалкивай…
Она достаёт картошку, лук… Смотрит на меня тревожным взглядом.
– Ты не веган, нет?
– Веган? Фу. Нет. Я обожаю мясо.
– Ясно… Будешь… Пюре с гуляшом?
– Буду… Жги…
– Окей, – она начинает носиться ещё быстрее, готовит.
– Ну надо же… Оказывается, ты умеешь это делать… А бедный Глеб думает, что ты просто рукожопая… Надо ему объяснить, что на тебя просто надо давить, а-то ведь ты сядешь на шею только так и свесишь ножки, да, дорогая?!
Алёнка пыхтит, но продолжает стараться.
– Можешь рассказать о себе… Кто ты? – спрашивает меня неожиданно. Аж заржать хочется.
– Я уже говорил… Я Адам…
– Это я поняла… Сколько тебе лет?
– Двадцать.
– Ладно… А… Чем ты любишь заниматься?
– Трахаться.
Она тут же замолкает и выбрасывает мясо на сковороду, пока картошка уже вовсю кипит неподалеку. Если думает, что я поведусь на это дерьмо со знакомством – ошибается. Я ей не друг, нахуй. И быть не собираюсь.
– Ещё люблю деньги, власть и наркотики, но это не точно…
– Наркотики?! Ты употребляешь?! – с визгом спрашивает, уставившись на меня огромными карими глазами. И вот сейчас смею сказать, у меня встал. Я вдруг вспомнил, как она кончала на этом самом столе. Визжала почти так же… Только без возмущения…
С-с-с-сука…
Поправляю штаны и ухмыляюсь.
– Нет, я не юзаю…
– Зачем тогда так сказал, блин?!
– Тебя подраконить. Нравится…
– Дурак, – выдаёт почти игриво. Интересно, он сильно обидится, если я её всё-таки выебу, а? Вдруг суициднётся потом ещё… Дебил же.
Ещё полчаса она тут хозяйничает и запахи становятся волне себе достойными…
– Почему ты остаёшься здесь, я не одупляю вообще… Давно бы уже свалила… Что за… Вшивое благородство?
– Тебе и не понять, – ставит тарелку прямо перед моим носом. – Ешь.
– Надеюсь, ты туда что-нибудь подсыпала?
– Конечно, – язвительно отвечает. – Говно мышей, подойдёт?
– Обожаю… А слёзы девственниц? Тоже? – спрашиваю в ответ со смешком. – Ой… Хотя нет… Откуда ж тебе их взять… Извини… – начинаю толкать стол в такт тому самому звучанию и вспоминаю её визги. – Кончай, Глеб, кончай…
Она тут же отодвигает стул и начинает уходить куда-то.
– Да ладно, я же пошутил! Все такие неженки, камон! Уже и подсмотреть нельзя, – угораю себе под нос, начав хавать то, что она мне приготовила. Ну, реально умеет готовить, курица, а… Наёбывает бедного несчастного пацана… Но я научу её месту. Будет знать, как «платить» за своё содержание…
Через пять минут она выходит уже более спокойная.
– Чё потеребила фасолину свою? – говорю не глядя, запивая пивом еду.
– Не подавись смотри.
– Я пьянею, кстати, быстро, – предупреждаю её, играя бровями. – А когда пьянею ебаться хочу втройне…
– Адам…
– Душно… Как же тут душно реально, – встаю и открываю форточку. – И воняет еблей…
– Ты можешь перестать об этом?
– Если ты мне что-то дашь взамен…
– Мне нечего тебе дать…
Ну тут она заблуждается, конечно. Эта святая простота уже подзаебала…
– Как же это возможно… Один что-то ест, другой – нет… Я вообще не понимаю, как это работает…
Я поднимаю на неё взгляд, пока она рассматривает меня со стороны и шепчу:
– А ещё у меня член больше… Хочешь посмотреть?...
Глава 23.
Алёна Вишнякова
Я не понимаю, как это возможно… Одному нравится одно, второму – другое… Другая еда, другая девушка и вообще… Даже квартира…
Чем больше я слушаю Адама, тем сильнее понимаю, что он ощущает себя точно таким же человеком. Не заболеванием, не диагнозом, а просто человеком… Он шутит, даже порой совсем неуместно и грубо, он язвит, а ещё он не любит медицину в отличие от Глеба. Он больше склонен к самоанализу, психологии, он менее обидчив и более приспособлен к реалиям жизни…
И всё это звучит, как бред сумасшедшего… Возможно ли, что он инфицировал меня через разговор? Да я шучу, конечно… Но… Не способна уже воспринимать новую информацию. Сил нет никаких… Ощущение, что я сижу с другим парнем, хотя внешне это всё тот же Глеб… Мой Глеб.
– Всё, ты поел, да?
– Да, спасибо, было годно… – отрезает с пренебрежением и ставит ноги на стул, как само собой разумеющееся.
«Годно», блин…
– Мы не в военкомате, как бы…
– Я в курсе, чтобы туда пойти, у твоего ёбыря должны быть яйца…
– Слушай ты! – резко разворачиваюсь на месте и стискиваю зубы, пока он улыбается.
– Что? Что-то хочешь мне сказать? Ну давай…
– Веди себя нормально… Ты в гостях!
– Я дома! Это ты, мать твою, в гостях, – заявляет он, стискивая челюсть. – Ты думаешь, кто оплатит вам это сраное гнездо, а?! Вот и помалкивай, блядь, в тряпочку! – продолжает, пока я стою, сжав кружку в руке, и вижу, что он снова идёт в прихожую…
– Ты же… Ты не уйдёшь, да? Прости, что я так сказала! Адам! – выкрикиваю ему в спину.
– Я курить пошёл. Посуду помой. Не люблю срач дома, – рявкает и хлопает за собой дверьми…
Это капец какой у него характер. Не парень, а исчадие ада просто какое-то. Абьюзер, хам и вообще…!
А мне надо реально попридержать язык, пока всё не закончилось плохо. Нужно просто научиться взаимодействовать… Просто… Общаться нормально…
Мы же можем. Оба люди. Так почему столь безжалостно цапаемся, а?! Я бы никогда не смогла быть с таким человеком… Жить с ним и всё такое. Он ужасный.
Я стою и выдыхаю, когда домываю последнюю тарелку и слышу его шаги за спиной… Секунды не проходит, как я чувствую его сзади и понимаю, что он ставит свои руки по бокам от меня, придавив к раковине, и упирается губами в мою макушку… Чувствую тепло, по которому уже соскучилась… И мне кажется…
– Глеб?
– Не угадала, солнышко…
– Адам, прекрати, а… Что ты делаешь…?! – выпаливаю, вырубая кран, и ощущаю, как резко он нагибает меня вниз, словно пластилиновую. Я тут же начинаю брыкаться и кричать. – Адам! Отпусти меня! – паника в груди нарастает так же быстро, как и осознание, что сопротивляться ему у меня выходит плохо. Он же крупный, я маленькая. Плюс мышечная масса. Я просто слабачка. – Адам!
– Стой… Вот так стой… – чувствую его ладонь на своей щеке, и он… Буквально нависает сверху, пока я стою перед ним раком, придавленная лицом к крану. Пятерня сжимает мои щеки, а нос изучает шею и волосы, словно он не человек вовсе. У него повадки какого-то дикого зверя, блин. Неадекват…
– Прекратиии… – взвываю, проскулив.
Он шумно вдыхает запах моих волос, пока я смотрю на него искоса… На то, как он прикрывает глаза и как натягиваются при этом его желваки… А сзади я чувствую… Что упирается мне в пах, неизбежно заставляя хотеть его… Уголки его губ ползут вверх…
– Так вот чего он так тащится по тебе… – выдаёт язвительно.
– Адам, отпусти меня…
– Тебе нравится, как я пахну?
– Отвали!
– Пиздец ты заводишь меня… Знаешь, что говорят… У нас даже артериальное давление может меняться… Любые физиологические показатели… При смене личностей… Ты понимаешь? Слышишь мой пульс?
