– Закрою гараж сейчас… – говорит он, помогая мне сесть в машину, а сам идёт туда… Несколько секунд возится там, убирает ключ в карман, и тут же достаёт оттуда пачку денег. Смотрит на меня, на неё… Потом идёт обратно ко мне, садится в салон и швыряет ту пачку на приборную панель. – Это чё? Откуда? Его рук дело?

– Он просто взял их в гараже…

Глеб хмурится…

– Просто взял… А что они в гараже делали, не сказал?

– Нет… – отворачиваюсь к окну. У меня слов просто нет…

– Охуенно просто… Замечательно…

– Глеб, почему ты на мне срываешься?!

– Да потому что вы сговорились за моей спиной… Я не понимаю, что происходит вокруг меня… Ты сама посмотри! Как бы ты реагировала на моём месте!?

– Я не знаю! Не знаю, понятно?! Я не твоём месте, но и моё не столь прекрасно, как ты думаешь!

Он молчит. Раздувает ноздри, сжимает кулаки и злится… а потом тянется ко мне, схватив за шею. Примыкает лбом к моему, бодая меня.

– Я тебя люблю… понимаешь?

Смотрю ему в глаза и злюсь… Хочется сказать, что понимаю… Только я уже ничерта не понимаю… А потом он заводит машину и мы уезжаем отсюда…

Едем, конечно, в молчании. У меня кипит кровь. У него тоже… Оба злые. Напряженные. Я даже не знаю, как описать, что я чувствую, но это что-то очень странное. Я думаю, что с подобными эмоциями люди точно лежат в белых стенах и пьют таблеточки. Меня разрывает на куски.

– Отвези на пары… – бормочу ему, когда мы оказываемся ближе к дому, и он хмурится.

– Уверена?

– Да, я уверена, Глеб… Уверена. Нам нужно немного побыть порознь, – отвечаю я, и мне даже пофиг, что у меня нет с собой ни тетради, ни учебников…

Но когда он довозит меня до места, я смотрю на него.

– Если ты поедешь к врачу, чтобы сделать то, о чём говорил, можешь больше не приезжать за мной…

– Алёна…

– Я серьёзно… Потому что не смогу потом так. Я предлагаю тебе мир и… Разговор с твоим врачом… чтобы он просто помог подобрать другие лекарства…

Он молчит, а я начинаю выходить. Затем его рука резко ложится мне на плечо.

– Подожди… Я буду дома тебя ждать… С практики мне придётся уйти, потому что… Я не контролирую ничего…

– Тогда уйди, я не против. Так и у него не будет возможности подставить тебя… – говорю ему, ощущая как давление на руке усиливается. – Что?

– Ты даже не поцелуешь меня?

– Глеб…

– Что? Я очнулся, когда ты на нём сидела… – злится он, стискивая челюсть, и я двинусь к нему ближе. Обхватив за затылок, касаясь его губ своими… получается слишком сухо, и он тут же заталкивает язык в мой рот, сжимая мои волосы в руках. Жалит меня, вкладывая всю злость в этот наш поцелуй… Будто показывает мне, что вот он, настоящий… И что я ему принадлежу… А потом отрывается от меня и тяжело дышит. – Иди…

Я убегаю побыстрее… Только вместо того, чтобы идти на пары, закрываюсь в уборной, и минут двадцать реву, потому что не могу справиться с тем, что между нами происходит. Он горит, я горю…

Адам… я вообще молчу про Адама. Не поняла, как это произошло…

Взял и… Просто исчез вдруг на ровном месте. Ощущение, что он реально сделал это специально, чтобы Глеб узнал, что между нами происходит… Переложил на меня это долбанное признание… Ненавижу, блин!

Прихожу на четвёртую пару и вижу Анютку. Она смотрит на меня с удивлением.

– Ты чего это… Потерялась куда-то. На звонки не отвечаешь… – шепчет и смотрит на меня. – А где сумка…

– Забыла… Дашь листочек?

– Алёнка, Алёнка, связалась же, а…

– Не душни…

– Сама ты душнишь, блин… Я тебя предупреждала…

– Ага, – смотрю в одну точку, думая о нас. Умом понимаю, что она права. А ещё понимаю, что уже в безвыходной ситуации… У меня нет ни единого предложения, как её разрешить. Всё слишком сложно, и мы вляпались. Все трое… Если бы можно было поговорить одновременно. Так нет же… Я словно их долбанный проводник.

«Я пообещал тебе. Я дома… Осталось три дня. Я люблю тебя очень. Алёна, ты нужна мне, как воздух», – приходит сообщение от Глеба, которое заставляет меня трепетать… Что делать и как же быть, если я не могу выбрать. И ему жить мешаю, и поступаю так необдуманно…

«Я тоже тебя люблю. И ты мне тоже нужен».

Чувствую, как внутри всё трещит по швам. Словно реально на две части рвётся. И точно знаю, что мне нужно поговорить с Адамом по душам. Мне это нужно… Может быть, он подсказал бы мне, как нам быть в этой ситуации. Может есть какой-то вариант…

Я уверена, что деньги уже ни при чём… Дело в нас. Он тоже это почувствовал и поэтому… Поэтому исчез сегодня там.

Это выматывает… Постоянно думать о двух парнях одновременно… С одними зелёными глазами, с одними пухлыми губами и волосами, в которых играет солнце… Если даже мир вдруг перестанет вращаться, я буду бороться за него. Я точно это знаю. Только теперь фраза «за него» приобрела для меня совсем иной смысл… Теперь «за него» значит «за них обоих» сразу…

Алёна Вишнякова

Машина Глеба, как всегда, на привычном месте… Он приехал за мной, и как только я выхожу с пар, иду к нему, моментально зарывшись лицом в его толстовку и спрятавшись от толпы.

Он гладит… Он сжимает волосы и целует меня в макушку.

– Ушёл из больницы?

– Ушёл… пойдём… – зовёт меня сесть в машину. Открывает дверь, помогает, сам садится за руль. Мы уезжаем отсюда, и движемся по направлению к дому… Я чувствую, что он всё ещё напряжен. И мы почти не разговариваем, потому что каждый думает о своём и каждый… Хочет разного развития событий, очевидно…

– Я не знаю, как верну эти деньги, Алёна… – неожиданно говорит он, сжимая руль сильнее. – Я всё обыскал, но… К сожалению, пусто. Поэтому…

– Я поговорю с ним…

– О чём? – проскрипев зубами, сердится он.

– О деньгах… я не думаю, что… Это так много для него значит на самом деле… поговорю…

– Ага, – язвительно бросает, притормозив рядом с домом… Да, злится… Да, ревнует, но ничего. И это пройдёт, я уверена. Мы сможем что-то придумать…

Поднимаемся в лифте молча, и я всё время вспоминаю, как Адам здесь придавливал меня к стенке и бурно целовал… Это наваждение какое-то. И оно никак не проходит… Мысли о нём пожирают меня с потрохами. И тело реагирует как антенна… Словно знает, что он рядом. Руку протяни. Я не хочу с ним расставаться, а сейчас очень злюсь на Глеба, потому что он меня обманывал…

Заходим в квартиру… Я снимаю обувь и куртку. Чувствую, что сердце не на месте… Даже каждый сантиметр этой квартиры напоминаем мне о том, как мы с ним… Боже, ужасно. Я ужасная…

Глеб находит пачку сигарет на полке и хмурится. Я буквально вижу, как его отвращает это.

– Пиздец… – сминает её и несёт к урне, а я смотрю на него. Он выбрасывает и психованно начинает мыть руки. Трёт их как одержимый.

– Что-то случилось?

– Тошно от этой херни…

– Он сказал… Ты раньше курил тоже… – бормочу я, глядя на то, как его спина каменеет. – Давно бросил?

Глеб молчит… Вода льётся… Я чувствую, что между нами висит электричество. Прямо в воздухе. Почти как шаровая молния, готовая долбануть в любой момент высоким зарядом тока…

Он бросает взгляд на кран, отключает воду и оборачивается… Резко, настолько, что я не ожидаю. Но… Моментально сканирую его лицо. Глаза… Взгляд. Гримасу…

– Адам… – бормочу я почти сразу, потому что понимаю и вижу, когда он ко мне возвращается. – Почему его так триггерит тема о сигаретах?

Он не отвечает. Только идёт ко мне тяжёлыми шагами и буквально сразу сметает меня с ног, обвив своими огромными ручищами. Я даже вякнуть не успеваю, только издаю какой-то выдох.

– Нас прервали, малышка…

– Прекрати! Адам! – дёргаюсь, пытаясь выбраться из его рук. – Адам, надо поговорить!

Под моей задницей почти сразу оказывается твёрдая поверхность, он в моём пространстве, целует меня, не переставая, а я отпихиваю его от себя, пытаясь сообразить, что вообще происходит… Но его руки везде… Он везде.