– Алён… Привет… Всё нормально? – спрашивает, съедая слова. – Да тут… Просто Глеб твой приехал… М… Угу… Поняла, да… Хорошо.
Я тут же выхватываю трубку.
– Алёна, послушай…
Но она уже скидывает.
– Сука, сука, сукаааа! – толкаю телефон обратно и иду к машине.
– Больной придурок! – пиздит мелкая мне в спину и убегает прочь, а я сажусь внутрь и хлопаю дверью… Начинаю бить затылком о спинку сиденья. Сказать, что меня всего сейчас хуесосит из стороны в сторону – ничего не сказать… Это просто Ад!
Она что теперь… Даже не поговорит со мной?! Что он ей сделал, блин…
А как же наша любовь… Как же то, что случилось между нами…
Сжимаю руль и тут же психованно завожу движок.
Похуй… Поеду к её дому и буду ждать, когда выйдет. Вечно там всё равно не просидит.
А мне нужно увидеть её. Нужно увидеть и поговорить…
Даже если в последний раз…
Глава 17.
Алёна Вишнякова
В момент, когда он ушёл из дома, я тут же неслась оттуда со всех ног… Вещи собирала в такой спешке, что ничего не видела перед глазами. Только чувствовала, как щиплет глаза от слёз, потому что я ещё никогда так в жизни не плакала, если честно…
Я просто ушам своим не верю… И глазам тоже. Как я могла так тупо попасть?!
Настолько тупо, что слов нет… Это ужасно…
А сейчас я прячусь дома и мне страшно…
Мамы нет, отец вообще где-то забухал. Я не знаю, что делать, но постоянно смотрю в окно, особенно после звонка Ани, потому что он был там. Значит, Глеб сейчас владеет телом, и мне страшно. Я не хочу даже говорить с ним. Не понимаю, как он мог не рассказать мне такое?! Это не просто обман, это… Жестоко…
Я же влюбилась. Я отдалась ему, а оказалось, у него кукуха совсем едет… Неужели он не понимает, что о таких вещах принято говорить сразу же?!
Немного я почитала… Была в ужасе, потому что не верила… Но реально. Две личности могут как знать друг о друге всё, так и вообще не догадываться… А ещё они способны отключать воспоминания друг друга… Это дурдом какой-то. Я не могу дышать, когда думаю об этом…
С кем я была тогда в постели? С ним…? Или с этим, как его… Адамом?
О, ужас…
Я сижу на полу в прихожей, прижавшись спиной к холодной стене. В ушах гул, будто весь мир сузился до этого звука. Взгляд прикован к глазку. Он придёт. Обязательно придёт. У меня такое предчувствие…
Руки дрожат. Я сжимаю их в кулаки, пытаюсь унять эту дрожь, но ничего не выходит. В голове сумбур… Боже, вчера я стала женщиной… И чем это закончилось?! Я ведь знала, что всё не может быть так идеально. Богатый, красивый, добрый, внимательный парень… Я с самого начала чувствовала, но предпочла игнорировать…
Телефон лежит рядом. Но я его заблокировала… Аня больше не звонит… Я не смогла дослушать. Как услышала его голос – сразу скинула, а теперь вот… Только тишина. И эта тишина страшнее всего.
Он говорил так убедительно.
Мне кажется, он не шутил вовсе. Он способен на всякое. Я ощущала от него опасность. Совсем другой голос, другой взгляд, поведение… Мне кажется, мы уже встречались с ним… Тогда в подъезде… Я думаю об этом и повсюду расходятся мурашки…
Резкий звук заставляет меня вздрогнуть.
Я замираю, задерживаю дыхание. Может, это не он? Может, соседка? Курьер? Может, отец пьяный вернулся или мама забыла ключи?!
Но стук повторяется – настойчивый, пугающий…
– Алёна… – его голос. Тихий, дрожащий. – Я знаю, что ты там. Пожалуйста, открой мне.
Я не двигаюсь. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно за дверью.
– Я не сделаю ничего плохого. Просто… поговори со мной… Умоляю тебя…
Молчу. Не могу. Не знаю, что сказать.
– Я понимаю, что ты боишься. Я бы тоже боялся, если бы услышал то, что услышала ты. Но… это не я. Это не совсем я… Малышка моя…
Его слова, как осколки стекла, вонзающиеся в кожу... Острые, рваные.
Он вообще в своём уме… Нет, точно не в своём…
– Пожалуйста, Алёна. Я… я люблю тебя. Я так боялся сказать правду раньше. Думал, что всё под контролем. Что смогу удержать всё в себе. Но я не смог…
Голос срывается. Я закрываю глаза, чтобы не заплакать. Почему он говорит это сейчас?! Почему он так меня мучает?! За что?!
– Ты… ты обещал, что ничего не скроешь от меня, – шепчу я, прижимая ладонь к двери.
– Я пытался. Правда. Но это… это сложнее, чем я думал. Я не хотел, чтобы ты узнала. Боялся, что ты уйдёшь.
– И ты думал, что ложь – это выход?! В такой ситуации, Глеб?! Ты болен…
– Нет. Нет, конечно. Но я… я не знал, как иначе.
Тишина. Только его дыхание за дверью. И моё – рваное, испуганное.
– Прости меня, – говорит он тихо. – Я очень, очень тебя полюбил. И я жалею… Я ужасно жалею, Алёна… Кудряшка моя…
Слёзы катятся по щекам. Я вытираю их рукавом, но они не останавливаются.
– Почему ты не сказал раньше? – голос дрожит. – Почему не доверился? Почему?! Я бы хотя бы знала… Глеб…
– Потому что боялся. Боялся потерять тебя…
Я смотрю на дверь. Он там. Он ждёт меня…
Внутри ураган и меня сметает волной самобичевания и сочувствия к нему…
Он не то, чтобы оправдывается. Он просто… признаётся от безысходности. И это страшнее всего. Потому что чувство, будто я бросаю его в беде… В такой вот ситуации, когда он максимально уязвим… Будто он нужен мне только здоровым. И мне страшно, но… Я же его люблю…
Его голос… он звучит так, будто ему больно. Будто он тоже плачет.
– Алёна, малышка, послушай… – снова шепчет он. – Я не хочу, чтобы ты боялась. Я хочу, чтобы ты знала, ты – самое важное, что у меня есть. Самое прекрасное, что со мной случалось… И я сейчас уйду, малыш… Я уйду и если вдруг мне удастся как-то это вылечить, преодолеть и как-то с этим справиться, то… Я обязательно вернусь к тебе… Хорошо, маленькая? Извини меня, Алён… Прости…
Я медленно поднимаюсь, услышав, как он уходит... Руки всё ещё дрожат, но я делаю шаг вперёд. Ещё один.
Тяну руку к замку. Что я делаю?! Я сама себя не понимаю…
Но пальцы уже поворачивают ключ. Дверь открывается.
Он стоит перед мной – бледный, глаза красные, на лице следы бессонницы. Он правда хотел уйти…
И в этот момент, когда он видит меня, его глаза – те самые, которые я полюбила, наполняются таким отчаянием, такой болью, что сердце разрывается… На атомы…
Не думая, я бросаюсь к нему. Обхватываю руками его шею, прижимаюсь всем телом. Он здесь. Он настоящий… Любимый…
Он обнимает меня так крепко, будто боится, что я исчезну. Шепчет что‑то – я не разбираю слов, только чувствую, как его губы касаются моего виска…
– Прости, – повторяю я, уткнувшись в его плечо. – Я испугалась. Я не знала…
– Я тоже, – отвечает он, массируя волосы на моей голове. Такой же нежный, как всегда… Такой же ласковый и тёплый.
Мы стоим так долго… И я не знаю, правильно ли поступила, потому что жизнь одна и я должна её ценить, но… Я его люблю… И теперь мне ещё страшнее…
Глава 18.
Алёна Вишнякова
Мы сидим на моей кухне. За окном серый день, капли дождя стекают по стеклу… У меня в руках чашка чая, но я почти не пью, да и руки дрожат. Смотрю на Глеба. Он выглядит таким измотанным. Помятым… Сказал, что проснулся на работе. Я вообще не представляю каково это на самом деле… просыпаться вот так и ничего не помнить о своей жизни. Где был, что делал… Это просто жуть какая-то.
Он молчит, будто собирает слова по крупицам. Потом начинает тихо, осторожно, словно боится, что голос сорвётся. А голоса у них определенно разные, если прислушаться. Или интонация… Манера говорить…
– Мне было шестнадцать, когда родители погибли в пожаре…
Я замираю… Пожар… Я не знала этого. Как ужасно…
Он рассказывает. О том, как потолок обрушился и он не имел доступа в спальню, чтобы помочь родителям, от паники застыл, забился куда-то в угол... О том, как проснулся уже в больнице, а мир вокруг стал чужим. О том, что помнит не всё – только вспышки. Огонь. Запах гари. Холод пола под ладонями.
