Я хочу знать, что был у неё единственным… Не знаю почему…

Ни разу в жизни я не чувствовал ничего подобного. Ни с кем. Это не просто слова. Это – факт.

Её пальцы рисуют невидимые узоры на моей груди, и я закрываю глаза, впитывая каждое прикосновение. Это точно что-то на любовном языке… Это так ощущается.

– Знаешь, – говорю я спустя минуту. – Я даже не думал, что так бывает. Что можно вот так… любить.

– Как? – она приподнимается на локте, смотрит на меня с любопытством. Моя Алёнка любит ушами, определенно…

– Так, чтобы хотелось защитить. Чтобы хотелось быть рядом. Чтобы каждое утро просыпаться и думать, что она моя…

– Я! Я твоя!

– Ты… Конечно, ты… – смеюсь, переплетая с ней пальцы.

– Анька говорила, что ты меня юзаешь… Что ты типа… Будешь всегда так себя вести…

Я хмурюсь, услышав это…

– Ты про тот случай на работе, что ли?

– Ага… Я даже слушать не стала… Неприятно…

– Да уж… Мне тоже…

– Извини… Не стоило говорить. Не знаю почему вырвалось. Просто… Я хочу быть с тобой, и я тебе верю, Глеб… Я только тебе и верю…

– А я верю тебе…

Она молчит, но её глаза говорят больше слов. В них столько тепла, доверия и нежности…

Мы целуемся снова… Медленно, тягуче, как будто растягиваем момент, чтобы он длился вечно. Её руки скользят по моей спине, её дыхание смешивается с моим.

– Останься так, – прошу я, когда она пытается отстраниться. – Просто… обними меня.

– Глееееб…

– М?

– Мне пописать надо… – хихикает, вызывая у меня улыбку.

– Ну иди… Только недолго…

– Боишься, что у тебя меня заберёт туалетный монстр, что ли?

– Даже знать не хочу, что это такое, – ржу, пока она надевает свою пижаму и смеётся… Я рассматриваю её украдкой, пока можно… А-то ведь она у меня та ещё стесняшка…

Жду её, глядя в потолок… Думаю о своём.

И она возвращается…

Укладывается рядом, обвивает меня руками, прижимается всем телом. Я чувствую, как её сердце бьётся в унисон с моим, и мне кажется, что мы с ней реально созданы друг для друга… Идеальные контрасты. Цвета кожи, температур, волос… Всего…

– Мне хорошо, – шепчу я, зарываясь носом в её волосы. – С тобой.

– Мне тоже… Я никогда не думала, что может быть вот так спокойно…

Я улыбаюсь. Спокойно. Да, именно так. С ней мне спокойно. Даже когда внутри альтер эго, блин. Даже когда мир вокруг рушится.

Потому что она мой личный якорь в этом безумии…

И я ведь знаю, что у неё в семье не всё хорошо. Поэтому рад дать ей эту возможность. Этот покой. Чтобы она ощущала безопасность. Была рядом… Чтобы знала, что я не буду на неё кричать и ругать… Что я буду оберегать её от всего негативного…

И она засыпает снова…

Через какое‑то время её дыхание становится глубже, ровнее.

Я лежу, не двигаясь. Боюсь нарушить её хрупкий сон. Смотрю на её расслабленное, умиротворённое лицо, и думаю, как же мне повезло, что взаимно… Как же повезло, что с одинаковой силой. Так же бывает далеко не всегда…

Пальцы сами тянутся к её щеке, осторожно проводят по коже. Она не просыпается. Только чуть улыбается во сне.

Я обнимаю её крепче, прижимаю к себе. Моя.

И в этот момент понимаю, что я готов на всё, чтобы сохранить это. Чтобы защитить её. Чтобы никогда не потерять.

За окном – ночь. В комнате тишина и тихое мурчание моего котейки в ногах.

Я закрываю глаза, вдыхаю её запах, слушаю её дыхание…

Так боюсь её потерять… Потерять, как своих родителей когда-то и…

Щелчок…

Алёна Вишнякова

Я прижимаюсь к нему спиной, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань пижамы… В комнате полумрак, прорезанный лунным светом из‑за неплотно задёрнутых штор… Часы на тумбочке показывают 04:25. Я должна спать, но не могу… Вспоминаю нашу ночь и расплываюсь в улыбке… Слишком хорошо, слишком спокойно.

Я никогда не думала, что может быть вот так… Что я встречу того самого. Единственного.

Глеб дышит ровно, глубоко. Его рука лежит на моей талии, тяжёлая и надёжная. Я ловлю себя на мысли, что вот оно, счастье… Просто лежать рядом с человеком, который видит тебя – настоящую, без масок. Который так же влюблен в тебя, как и ты…

Я осторожно разворачиваюсь, чтобы разглядеть его лицо. Ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты. В этом свете он выглядит почти невинным. Таким, каким я его полюбила: нежным, внимательным, даже немножечко смешным…

Хочется целовать их снова… Как ночью… Поверить не могу, что я такая ненасытная… А ведь он у меня первый.

Я шумно выдыхаю. Случайно… Не хочу разбудить. Отворачиваюсь и поглаживаю его руку своей… Перебираю волоски на коже… Чувствую, как тянет низ живота… Как мне хочется продолжения… Как соски реагируют на его запах… Тело будто чужое. Мне не принадлежит. Я зависима от его касаний…

Но потом вдруг что‑то меняется.

Его пальцы на моей талии сжимаются. Не больно… Пока. Но хватка становится другой. Более твёрдой. Более целенаправленной. Будто ему снится кошмар…

– Глеб? – шепчу я, пытаясь повернуться.

Он не отвечает. Его дыхание учащается…

И тогда его рука поднимается. Медленно. Но слишком уверенно… Обхватывает моё горло. Странным образом.

И я замираю…

– Глеб, – повторяю я, на этот раз с дрожью в голосе. – Что ты…

Чувствую, как его дыхание скользит по коже, а пальцы начинают смыкаться, и я вцепляюсь в них своими, начав хрипеть. Пытаюсь снять их, но он не позволяет. Держит и душит…

– Глеб, прекрати! Проснись, Глеб!

– А он не спит, дорогуша, – звучит что-то жуткое из-за моего плеча… Я резко разворачиваюсь, чтобы увидеть его лицо. Мне кажется, что сплю… Это просто кошмар… Я вот-вот проснусь, и всё это закончится…

Заглядываю ему в глаза… по коже бегут мурашки.

Это не его глаза.

В них ни тепла, ни узнавания. Только холодный, расчётливый блеск. Его губы растягиваются в ухмылке, которая не принадлежит ему. И моё тело цепенеет.

– Тихоооо, тш-ш-ш, – шепчет он, парализуя ещё сильнее. Голос низкий, чужой. Он всё ещё грубо держит меня за шею, только теперь глаза в глаза. – Ты слишком много говоришь…

Я пытаюсь вырваться, но его хватка железная. Паника бьётся в груди, как птица в запертой клетке. И позвать некого…

– Отпусти… – хриплю я.

– А если не хочу? – он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своей щеке. – Ты слишком сладкая, чтобы жить вот так спокойно… Сейчас мы это исправим…

– Что… За бред… Отпусти… – мой голос срывается с петель.

Он смеётся. Звук резкий, как стекло. У меня чувство, будто я вот-вот проснусь… Это не может быть правдой. Хрень какая-то…

– Лжёшь. Уже возбудилась, маленькая дрянь, а?

Я хочу закричать, но его пальцы сжимаются чуть сильнее. Воздуха становится меньше. Я задыхаюсь…

Он наваливается сверху и его язык скользит по моей щеке, пока я сопротивляюсь, пытаясь сбросить его с себя… Глеб никогда себя так не вёл. Это сюр какой-то! Мужская рука пролезает под мою пижаму и забредает под бельё.

– Ну кончено возбудилааааась… – проводит по моей влажной коже и насмехается, толкнув в меня пальцы до непроизвольного стона. Только я не понимаю, что здесь творится… Что это за херня с ним происходит?!

– Глеб! Остановись! Что с тобой такое?! Глеб?! Это я! Алёна! – тараторю без умолку, загнав ногти в его предплечья.

– Алёнаааа… – выдыхает он, словно хищник. – Он слишком тебя балует, дешёвка… Я покажу, каково это… Плакать под нами и задыхаться…

Едва я чувствую, как он произносит это и опускает вниз свои штаны, как со всей дури пинаю его между ног и сползаю с кровати, убегая прочь, пока он не успел рвануть за мной…

Бегу изо всех сил, мечтая проснуться.

Когда долетаю до входной двери и пытаюсь её открыть дрожащими руками, вдруг чувствую, как меня резко хватают за волосы и отдёргивают назад, вынуждая визгнуть от боли и страха.

– Не надо! Отпусти!!!

– Сука… – ещё секунда и его рука жёстче сжимает моё горло. Я не могу дышать. Он так и держит меня спиной к себе… Не давая возможности отпрянуть. – Я же пошутил, куда ты так дёрнулась-то, а…