Оттягиваю брюки немного в сторону, плотная ткань неприятно давит на стояк.

– Тебя это не касается. – гордо отвечает мне Рыжая.

– Разве? – руки так и чешутся отшлёпать нахалку. – А мне вот кажется, что ещё как касается.

– Думаю, что теперь это касается больше Зару, чем меня. – она говорит это так зло, что слюна смешно капает на простыни. Меня забавляет пьяная Рыжая, дерзкая на язычок, так и напрашивается на угощение. – Что лыбишься, Рыжая морда?

– Не истекай лаской, Любимая. – смеюсь в голос. – Ты серьёзно считаешь, что у меня встанет на твою сестру?

– У тебя даже на мою бабушку встанет, похотливая скотинка! – Амелия ударяет ногой воздух. Видимо, хотела до меня дотянуться. Слышу, как трещат её штанишки и тут же между ног ткань расходится по шву, открывая великолепный вид на промежность. – Хочешь сказать, что Зара сама сто килограммов притащила в свою постель?

Сглатываю слюну. Дурею при виде розовой плоти. Она специально это проворачивает передо мной.

– На бабушку твою то, конечно, встанет. Видел я её, красотка в самом соку. Копия ты. Но Зара… как ты можешь так плохо меня знать?

– Фу! Как ты можешь говорить так про мою бабушку! Извращенец.

– Ты сама об этом заговорила первой.

– Иди ты!

– Всё хватит. – Подлетаю к Рыжей, хватаю её за лодыжки и тяну вниз. Пора заканчивать. – Я думал, ты повзрослела, а у тебя в голове как был неотсортированный мусор, так и остался. Я виноват, что расслабился и позволил случить мерзкой ситуации, недооценил твою семейку. Но с Зарой у меня ничего не было. Ни с ней, ни с кем бы то ни было ещё. Я тебя люблю, дуру. Стал бы я возиться с тобой, если бы ты была мне безразлична?

Она затихает, елозит подо мной, кряхтит смешно. Смотрит как на врага, её пьяный мозг до сих пор не улавливает главного.

– Тебе стоит усвоить раз и навсегда. Я не тот человек, что будет изменять. Не уважаю тех, кто придаёт близких. И меня сильно расстраивает как быстро ты поверила в ложь про меня.

Амелия.

От алкоголя онемел рассудок. Я ничего не понимала и не очень хотелось. Все люди как люди, а у меня всё как в дешёвом сериале. Хотелось спокойствия и тихого счастья. Разве не заслужила?

Никогда никого не обижала. Не оговаривала. Не делала зла. Так почему бы и мне не получить свой кусочек добра?

Коган нависает надо мной, прижимает к кровати и выдаёт очередную чинную порцию, от которой я видимо должна растаять. На Зару у него бы никогда не встал. Смешно. У меня может быть мало опыта, но я прекрасно понимаю, что у такого как Коган богатый сексуальный опыт.

– Ты представить себе не можешь, как это больно, увидеть тебя с другой. Я умирала весь день. Гнила изнутри. Я спрашиваю у тебя ещё раз, как ты оказался в постели Зары? – если бы не алкоголь, я бы расплакалась. Борьба с тошнотой держала меня на ногах. Не хотелось измарать Великана в переваренном кофе.

– В наш чай твоя мама подсыпала сильное снотворное. Бычью дозу. Ты заснула сразу, а я вырубился на улице. Твой братик Брайн любезно отнёс меня в кроватку твоей сестры, где ты меня, собственно, и нашла. – похоже на правду, но не верю, что О’Лири настолько выжили из ума.

– Зачем? В этом нет смысла! – прикладываю все силы, чтобы сдвинуть бугая.

– Они заключили с твоим новым другом сделку. Отдают тебя ему, а Джек не трогает их. – так и вижу, с каким самодовольством говорит Коган. – Дорогой Джек виновник состояния твои папы, он посадил его в клетку с медведем и заставил всех смотреть на занятное представление.

– Что? – прижимаю ладонь ко рту, спазм становится слишком сильным. Коган сразу же улавливает, что мне не хорошо. Ловко соскакивает в сторону и подставляет вазу, как первое попавшееся. Меня тошнит, выворачивает. Больше от омерзения.

Сколько же дерьма в этом мире!

То, что Джек Хонхоф больной псих я поняла практически сразу, у него были ошалевшие глаза. Он смотрел постоянно сквозь меня, будто бы искал что-то внутри. Нечто подобное было во взгляде Фреда. Братья были похожи только в этом.

Конечно, я предполагала, что мужчина хочет что-то от меня. Гуляя с ним, дразнила судьбу и Когана. Но не могла даже представить, что Джек отморожен на всю голову. Какую нужно иметь кровожадность, чтобы посалить человека в клетку со страшным зверем?

Коган протягивает мне стакан с водой в свободную руку, вторую отстёгивает.

Выпиваю воду и возвращаю стакан, после чего потираю покрасневшую руку.

– Волшебства не будет. – заключаю я горько. – Не стоило сюда ехать. Новый год безвозвратно испорчен.

– Стоило. – убеждённо отвечает Коган. – В эту поездку ты сможешь поставить окончательную точку в прошлом. Больше сюда ты не вернёшься.

– Точка поставлена не только в моём прошлом. – замечаю горько и сползаю с кровати. Нужно срочно принять душ и переодеться. Ещё и с вазой нужно придумать что-то. Хоть плачь. – Наши отношения тоже дали трещину. Когда я увидела тебя с Зарой, у меня сердце разорвалось. Я стояла, смотрела на Вас и прокручивала в голове, что могла придумать моя сестра, чтобы провернуть такое. И ничего не пришло в голову! Конечно, я и представить не могла, что вся моя семья решится отравить жизнь мне, но… потом, пока я гуляла с Джеком, осознала правду. Я подсознательно жду от тебя измены. Не могу никак поверить, что такой мужчина как ты снизошёл до меня. Считаю себя не ровней. Жду, когда ты устанешь возиться и найдёшь себе другую. Знаю, что твои чувства ко мне искренние. Но как долго это продлиться? Что будет со мной, когда ты наиграешься и устанешь!

Коган вздыхает, проводит рукой по жёсткой бороде. Понимаю, что он не романтический мальчик, что будет каждую минуту словами развевать мои сомнения. Мужчина не создан даже для примитивного признания любви, он привык действовать, и доказывать свои чувства поступками. А женщины же любят ушами!

– Амелия, телёночек туго думный мой. Не думала ли ты, что будет со мной, когда Потрошитель разделает тебя на отбивные и зажарит? Аа? – взвывает мужчина, гневно хмурится. Смотрит так, что у меня ноги подгибаются. Чтобы не упасть прислоняюсь спиной к стене. – Ничуть не повзрослела с момента нашей встречи. Что происходит в твоей голове? Амелия?

Моё имя Коган выкрикивает особо грозно. Я его разозлила не на шутку.

– Твои родственники и Джек мелкая рыбка в аквариуме моих врагов. Если они тебя так расстроили, сломали и развели на глупые поступки, что будет, если ты встретишь кого пострашнее?

Куда ещё страшнее то?

– Может я и вправду ошибся? Жизнь со мной может сломать тебя. Окончательно и бесповоротно.

Великан забирает бутылку виски и уходит из номера. Его последние слова крутятся в моей пьяной голове, раздражая все мои чувства. Ошибся он во мне, значит. Очаровательное признание.

Ради Когана я была готова выдержать любые трудности. Я жила по его дурацким правилам, не задавая лишних вопросов. Моя жизнь менялась под него. Я же никогда не жаловалась ни на что!

Честно говоря, особо было и не на что. Для меня Коган был идеальным мужчиной. Но любую другую могло бы вывести из себя, потому что рядом с ним приходится терпеть частое отсутствие своего мужчины, его сложный характер и отсутствие доступа к части его жизни.

Единственный страх, что сжирал меня и заставлял действовать глупо, был вызван любовью. Я боялась потерять единственного близкого человека, родного и любимого, необходимо мне больше воздуха. Психолог сказал бы, что это травма детства. Меня никогда не любили, и мне казалось, что я не достойна этой любви.

Немного постояв у стены, я решила начать налаживание жизни с душа. Помылась, почистила зубы и убрала в номере. Барри заботливо привёз мой чемодан с вещами в гостиницу, и я смогла переодеться в удобный спортивный костюм.

Коган так и не вернулся, и я не сомневалась в том, что и не вернётся до утра. Если теперь вообще вернётся.