– Красиво. – потягиваюсь, чувствуя боль в мышцах. Нужно найти спортзал и начать заниматься растяжкой. Иначе Коган точно порвёт мне что-нибудь в порыве страсти.

– Ты не голодна? – спрашивает мужчина, вставая с кровати и натягивая на себя боксёры. – Предлагаю спуститься к набережной и вкусно поужинать.

– Есть немного. Я могу приготовить.

– Не нужно. Ты сегодня училась, работала. Много работала. По-разному. Разными местами… – запускаю в него подушку. – Поэтому заслужила отдых и вкусный ужин.

– Если честно, не люблю шумные кафе и рестораны. Не привыкла к ним. Там всегда так людно, не поговоришь ни о чём. Лучше дома. Я люблю готовить и быстро сделаю что-нибудь незатейливое.

– Я закрою всё кафе. – решает Коган. – Отдохни, пожалуйста. Ты работала каждый день, заслуживаешь отдыха.

Закроет кафе? Разве так можно?

Спустя год. 

Жмурюсь и жадно вдыхаю запах ели. Короткие жёсткие иголки истончают густой аромат, навивающий мысли о снеге и лесе. Коган с Бесом привезли её откуда-то из России. Якобы там лучшие ёлки в мире. Не знаю, мне не с чем сравнивать. Но пахла они сказочным детством.

Я нарядила её ещё вчера и никак не могла налюбоваться. Широкая настоящая ель стояла у окна, украшенная игрушками и гирляндой. Не терпелось положить под ёлку подарки, заготовленные для Когана. Их я припрятала очень тщательно. Хотелось удивить Великана.

Этот год изменил меня и сделал совершенно другим человеком. Я сделала это открытие случайно, когда проходила мимо зеркала и заметила, как сильно отрасли мои волосы. Они спускались уже до лопаток аккуратными завитками. Мне удалось отрастить свой натуральный огненно-рыжий цвет на радость Когану, постоянно повторяющему, что не нужно ничего во мне менять. Он был фанатичен в этом вопросе.

Я практически привыкла к его разъездам, из которых он часто возвращался подбитый с новыми шрамами. Свыклась с его работой настолько, насколько это возможно.

Алёна за этот год стала моей настоящей сестрой, а родных я уже практически не вспоминала. Не скучала по ним и не искала встречи. Как и они со мной.

Подруга родила замечательную, крошечную девочку по имени Ева. Одного взгляда на крошку хватало для того, чтобы влюбиться в неё. Бескрайние глаза Евы гипнотизировали и подчиняли себе. Она стала центром всеобщей любви и заботы.

– Такая белокурая. Удивительно! Бес и Дэм такие смуглые, а она светлая, копия Алёны. Разве так возможно? – Я прекрасно помнила уроки биологии про доминирующие, более сильные гены. Тёмный цвет всегда преобладает над светлым. Девочка должна была быть смуглой по всем правилам, но природа оставляла последнее слово за собой.

– Не переживай. Зато наши дети будут без сюрпризов. Гарантированно рыжие и конопатые. – шутка Когана вызвала во мне улыбку. Мужчина стал задумываться о наших детях и это было невероятно мило.

Это был наш первый новый совместный Новый год. Мы договорились с Коганом, что встретим его вместе. Только он и я в нашей замечательной квартирке. Я уже видела наш ужин, где он будет подкалывать меня и осыпать пошлыми шутками. После него мы обязательно переместимся в гостиную и займёмся сексом прямо под рождественской елью. Планы были простые и одновременно с этим невероятные.

Я так размечталась, что не сразу услышала вызов телефона. Вызов был от незнакомого номера из Ирландии. Настроение тут же потухло. Я не говорила ни с кем с момента моего отъезда. Не хотелось совершенно и начинать. Не зря говорят, не вспоминай лихо.

Коган запретил мне поднимать телефон от неизвестных абонентов, но любопытство взяло вверх и я нажала кнопку «принять».

– Слушаю Вас. – за доли секунд в голове прокрутилось множество вариантов.

– Амелия? – Я сразу поняла, что сестра на взводе. Она говорила осипшим голосом, надломанным и напуганным. Заре это было не свойственно, и от этого мне стало не по себе. – Это ты?

– Да. – отвечаю кратко и жалею, что ответила на вызов. Нужно было сбросить и не вспоминать. Моя жизнь только наладилась.

– Я так рада, что наконец-то дозвонилась до тебя. Сколько не звонила, твой телефон постоянно был занят. – Уверена, что это дело рук Когана. Он оберегал меня своими странными способами.  – У нас жуткие проблемы, нам сейчас очень нужна твоя помощь!

– Что случилось? – впервые слышу от кого-то из своей семьи, что требуется исключительно «моя» помощь.

– Отец ходил на охоту и его там порвал медведь. В больнице доктор Болкинс подлатал его, но этого оказалось недостаточно. У него пошло заражение, необходимо какое-то сверх дорогое переваливание крови для очищения организма и повторная операция. Такую могут сделать лишь в Дублине!

Я уже знала к чему она вела и мне стало жутко противно. От Зары и от себя. От всей ситуации.

– И как мне помочь? Отвезти его в Дублин? – саркастично интересуюсь у сестры. Конечно, им нужны были деньги. С моей стороны неправильно было так реагировать, беда затронула моего отца, но новая эгоистичная Амелия напомнила мне, что родные вспомнили обо мне только, когда им понадобились деньги. Они не интересовались как я после того, что случилось с Хонхофами.

– Амелия, я и сама могу его отвезти. У нас нет таких денег! Он умирает, если не сделать операцию в ближайшие дни, то он просто умрёт! Тут такое… Ты не представляешь. Когда папу положили в больницу, оказалось, что он был должен кучу бабла Хонхофам. Его долг передали наследнику Хонхофов в Нью-Йорке. Я не знаю его точно. Только лишь то, что, чтобы отдать долги пришлось заложить дом, продать землю и… короче мы в полной жопе, можешь радоваться! Просто дай денег на операцию отцу! – требование Зары вывело из себя окончательно. Требование! Не просьба, даже не давление на жалость.

– У меня нет денег, Зара. Я учусь в университете. На мою стипендию не оплатить такую дорогую операцию. – Я говорила чистейшую правду. У меня не было ни гроша своего. По факту я жила за счёт Когана, все деньги были его. Последнее время я даже не подрабатывала в кофейне, стала рисовать.

– Ну значит, пусть заплатит твой хахаль. Я не знаю с кем ты сейчас, но судя по фотографиям у тебя всё хорошо. Не будь сукой, Амелия, это твой отец. – меня передёрнуло. Может быть, я и стала сукой немного за последнее время, но мне было далеко до сестры.

За всё время моего отсутствия никто из них не пытался наладить со мной отношения, искренне не раскаивался, что вытирал о меня ноги последние двадцать лет. Отец вообще рассматривал меня как товар. Так почему они вспомнили обо мне сейчас?

Коган оставил достаточно денег, чтобы жить ни в чём не отказывая себе. Куда они все делись?

За этот год я выложила всего пять фотографий. На них не было ничего, что указывало бы с кем и как я жила. Там были киты, закат, немного Парижа и наше с Алёной селфи в роддоме.

– Зара, я подумаю над твоей просьбой. – прежде, чем сестра успевает сказать хоть слово я сбрасываю вызов. Настроение уже не вернуть. И как правильно поступить в этой ситуации я тоже не знала.

С одной стороны не помочь отцу было кощунством, с другой мне было сложно просить Когана об очередной благотворительности для моей семьи. Он был не обязана тащить на себе заботы о них.

После разговора с Зарой я чувствовала грязной, будто измазалась помоями.

Коган вернулся домой уже за полночь. Вид у него был угрюмый и весьма нерождественский. Заметив меня на барном стуле в пижме с чашкой чая, он вскинул брови и спокойно поинтересовался:

– Ну так что ты решила?

Я не сразу поняла его вопрос. Лишь когда Великан подошёл ко мне и поцеловал в шею до меня стало доходить. Проходимец прослушивал мой телефон и прекрасно знал о моём разговоре с Зарой.

– И давно ты слушаешь мои разговоры по телефону? – кротко вздыхаю, поднимаясь на ноги, чтобы достать утку с яблоками из духовки на ужин. Коган уже привык ужинать дома, он знал, что я всегда его встречу с чем-нибудь вкусненьким. Мне нравилось окутывать его теплом и вниманием, смотреть как горит зелень в его глазах в такие домашние, пропитанные уютом моменты.