Нет, он ничего не забыл и не остыл за эти дни. Коган просто отсрочил время завершения нашего разговора. Он был упрямым и привык добиваться своего.

– Никак. – признаюсь ему. Хочу обнять и вдохнуть мужской запах. За эти дни я решила остудить свой пыл и уступить мужчине. Пусть будет как хочет.

– Я так и думал. – довольно заключает он, притягивая к себе и зарываясь лицом в макушку, борода цепляет мои волосы. Я как котёнок мурлычу, закрываю глаза от удовольствия. – Решил дать тебе время, чтобы осознать, нужна ли тебе вообще эта свобода?

– Значит, ты специально меня мучил и молчал?

– Нет. Я специально мучил нас. – поправляет мужчина. – Или ты думаешь, мне не хотелось услышать твой голос? Потрогать? Я две недели не трахался, Амели, если ты не поиграешь с маленьким О'Донеллом прямо в машине, есть риск, что меня накроет инсульт. Просто какой-нибудь тромб оторвётся прямо в члене и улетит мне в мозг парализуя.

– В члене нет тромбов. – смеюсь, запрокидывая голову. Ну, как можно быть таким озабоченным?

– Разве? – он кладёт мою руку на свой пенис и заставляет сжать его прямо на парковке. Я чувствую каменный член, готовый к бою прямо здесь и сейчас. – Проверь. Лучше ртом. Чтобы наверняка.

– Извращенец. – отдираю руку и отбегаю от него. Надеюсь, что это на меня, а не на Лизу с фонданом. – Мне тут ещё работать.

– Это вряд ли. Кафе далеко от нашей новой квартиры. – качает головой мужчина. – Поехали, посмотрим жильё. Туда уже привезли кровать, и мы за одно сможем потрахаться.

– Кто о чём. – бормочу я, еле двигая ногами и усаживаясь на переднее сиденье в машину. Коган сам сел за руль. Он сорвался с места и, нарушая все возможные правила движения, помчал по шоссе к нашему новому жилью. – Как прошла поездка?

– Годно. – Я рассматривала глубокую царапину на его лице. Тело Когана было покрыто многочисленными шрамами, я видела это и раньше, но не задумывалась откуда они.

– Было больно? – касаюсь его щеки, не удерживаюсь. Провожу пальцем по коже рядом с порезом.

– Нет. Это просто царапина, Малышка. – Великан перехватывает мою руку и целует ладонь. Чувствую мягкую бороду и впутываю пальцы в неё.– Пахнешь кофе.

– Спасибо, что пошёл навстречу. – решаю разобраться с недопониманием сразу, не откладывать разговор. Мне ссоры с детства давались тяжко. Я переставала есть и спать. – Я странно себя повела в прошлый раз, не стоило так резко реагировать на твоё требование. Но мне так хочется стать сильнее и самостоятельнее. Когда ты стал требовать от меня слепого подчинения, я вспомнила Альфа и его отца… эта ассоциация меня так задела.

– Я не Альф. –  у мужчины всегда портилось настроение при упоминании Хонхофов. И я понимала его как никто.

– Знаю. И всё же, наверное, это моя психологическая травма. – Коган заезжает на подземную парковку жилого небоскрёба. Я слышала, что здесь самое дорогое жильё в Окленде.

– Знаешь, Амели, сколько у меня психологических травм? – Коган паркуется у самого лифта. – Но я, при этом всём, здоровый тридцатилетний мужик бегаю за тобой по кофейням. Давай научимся справляться со своими психологическими травмами, хорошо? – замечая мой грустный взгляд, он примирительно добавляет: Пошли, будем квартиру смотреть.

Наша квартира располагалась на сотом этаже. Великан прикладывает телефон к датчику и лифт сам поднимается на нужный этаж, распахивает двери перед нами и мы оказываемся в огромной, светлой гостиной.

Современное жильё сначала меня пугает. Сплошной простор, минимум мебели, нет ничего, что досталось по наследству от бабушки. Я обвожу взглядом квартиру, затаив дыхание. Раньше я такие видела только в кино.

За зарплату в кофейне я могла позволить себе пожить в такой квартире час. А может и меньше.

Панорамные окна немного пугают. Они везде. Из квартиры виден практически весь Окленд. Весь город как на ладони. Мы будто на вершине мире, от этого дух захватывает.

– Мебель завезли пока только самую необходимую. В ближайшее время привезут всё остальное. – Коган отвёл меня в спальню, желая показать ту самую кровать, о которой так много рассказывал. Она и в правду впечатляла.

У кровати не было спинок, только массивный корпус на четырёх ножках. Она казалась безразмерной. Стояла в центре комнаты, засланная белоснежными простынями. Главный и практически единственный предмет мебели.

– Когда утверждал дизайн, представлял, как мы будем трахаться под закаты и рассветы. – мужчина сжал мою талию. Его дыхание опаляло кожу. Будоражило. – Думал о том, как твои волосы будут золотиться в солнечных лучах. Я буду наматывать их на кулак и учить тебя жизни. Членом, конечно.

– Ты о чём-то кроме секса думаешь? – каждое его слово отзывалось яркой фантазией в голове.

– Очень редко… – Я сама стаскиваю через голову футболку и быстро стягиваю с себя джинсы. После чего запрыгиваю на кровать как ребёнок, раскидываю руки и ноги в стороны и маню Когана к себе пальчиком.

Я утопаю в этой кровати. Булавка в стоге сена.

– Иди ко мне! Нужно отпраздновать новоселье. – сейчас мне с ним так легко. Коган был настроен серьёзно, он снял для нас квартиру и обставил её по своему вкусу. Великан старался ради нас. Это стоило дорого, и я ценила его усилия. Мне нравилось смотреть на него такого домашнего, заботливого и знакомого только мне в таком амплуа. Для Лизы он всегда будет недосягаем. Мой личный Бог.

– Может потомить тебя ещё немного? – Великан быстро освобождается от одежды, оставаясь в одних боксёрах. Дух захватывает от его величественного вида. – От воздержания ты становишься такая покладистая!

Снимаю лифчик и трусики, бросаю их на пол. Такая раскованность мне не свойственна, но тоска по Великану была сильнее моего воспитания. Хотелось прочувствовать его зависимость.

Могу поклясться, что у мужчины зашевелились волосы на голове, когда я предстала перед ним в неглиже. Коган сглотнул, его кадык дёрнулся, а я победоносно улыбнулась. В моих руках тоже была кое-какая власть.

– Я бы предложила посмотреть кино, если ты хочешь потомиться ещё немного, но тут нет телевизора. – Великан не стал смеяться над моей шуткой, он просто припал как безумный к моей груди и стал терзать её, сминая и вылизывая языком. Я почувствовала себя карамельной конфетой, которую хотят разгрызть и добраться до вкусной начинки.

– К чёрту томление, хочу трахаться. – взвыл Коган, закидывая мои ноги себе на плечи. – Ты такая мокрая. Маленькая развратная Амелия, притворяешь скромницей, а сама готова на всё ради члена.

– Так только с тобой. – Понимаю, что это просто пошлости, но не хочу, чтобы он даже в шутку думал, что я падкая на секс. Такие разрывные эмоции я испытываю только с ним.

– Повтори. – просит он меня, гладя горячей головкой по губам. Это сродни пытке. Начинаю елозить, пытаясь насадиться на неё. Мне необходимо ощутить его. Почувствовать всем телом. – Скажи это ещё раз!

Его глаза

– Я готова на всё только с тобой. – Вознаграждая меня за покорность, Коган медленно входит в меня. От напряжения он начинает покрываться блестящим потом, капли которого сексуально стекают по его торсу на меня.

– Ты отправишь меня в могилу раньше срока, Малышка. – бормочет он. – Доведёшь. Честное слово.

Коган спускается ко мне, ловит жёстким ртом мои искусанные губы. Я не в силах ответить на его поцелуй, потому что не контролирую ни тело, ни эмоции. Все мои чувства концентрируются на запутанном клубке между ног. Он пульсирует. Сводит с ума. Заставляет меня кричать до потери сознания.

Я всегда думала, что любящий мужчина занимается с женщиной любовью. Одаряет её лаской, нежностью и комплиментами. Но рядом с Коганом это всё кажется пустыми фантиками, от этого нельзя получить удовольствие. Я хочу страсти, скорости, жёсткого проникновения. Поэтому его размеренный ритм сводит меня с ума, я сама кусаю его и царапаю. А Коган лишь смеётся. Он Дьявол. Кто кого ещё до могилы доведёт?

Спустя час простыни становятся насквозь мокрые от наших тел, они пахнут сексом и чем-то сокровенным. Они пахнут связью между женщиной и мужчиной. Я лежу на животе под ним и смотрю как солнце скрывается за океаном.