– Выбор есть всегда. А ты мне никто, чтобы распоряжаться моей жизнью! – хочу вырваться из порочного круга и стать сильной. Хочу быть пожаром. Коган должен уважать меня.

На самом деле я так не думала. Коган был моим персональным Богом, что спас меня и вытащил из ямы. Он много сделал для меня, и я в душе его боготворила, любила и готова была сделать плакат с его фотографией. Но день был длинным, эмоционально изматывающим и я была на пределе.

Требуя от меня подчинения, Коган становился в моих глазах таким же как Хонхоф. А я не хотела быть больше тушкой на закланье.

Великан не обещал мне руку и сердце, пока было неизвестно сколько протянут наши отношения. Я хотела сказать Когану, что он слишком много берёт на себя для парня, с которым я пока официально всего три дня, но получилось грубее. Слова вылетели и забрать их уже было нельзя. Конечно, Коган был ни «никто», он был моим мужчиной.

Слова взбесили его. Я видела, как Коган ощенился. Лицо покраснело от гнева. Он широко раздувал ноздри, чтобы всосать в себя весь кислород в комнате. Я же от нехватки воздуха стала задыхаться.

Коленом он силой развел мои онемевшие от страха ноги. Прежде, чем я успела пикнуть, джинсовые шорты были порваны и отброшены в сторону. В след за ними улетели трусики.

Порывы быть сильной успешно были разодраны в клочья.

Я опешила сама от себя, застыла и просто смотрела на то, как Коган расстёгивает ремень и спускает брюки. Мужчина бесцеремонно вторгся в меня, болезненно растягивая и доставляя жуткий дискомфорт. Он напоминал мне моё место. Я под ним. Он сверху. Я его.

– Повтори. – приказал Коган хрипло.

– А? – говорить второй раз глупость не хотелось и забирать слова было уже поздно. Коган толкнулся, касаясь головкой матки. Почему так его сила чувствовалась острее. Он мог поломать меня физически, а мог растоптать морально. – Ч-что?

– Скажи это ещё раз, что я никто. – Страшно не от того, что он может растерзать меня, а от того, что даже так, я хотела его. Его голос и запах пробуждали во мне дикое желание покориться. Он же такой сильный. В его руках я напоминала одуванчик. Подует и я разлечусь на миллион пушинок. – Ну!

– А-а-ах. – глаза закатились сами собой от удовольствия. Я обхватила ногами крепкие бёдра. Не хотела ничего я говорить. В этот момент мне хотелось просто быть его женщиной. Пусть берёт. Мне не жалко. Даже хорошо. Слишком хорошо. – Я…

Наверное, в этот момент я могла сказать, что буду ходить с Барри за ручку даже в туалет, если Коган этого захочет. Мне так хотелось, чтобы он не останавливался.

Мой Бог.

– Думай над тем, что говоришь, девочка. Хорошо думай.  – рычит как зверь. – Теперь ты со мной. Ты моя. Я отвечаю за тебя, потому что я твой мужчина. Единственный с кем ты можешь быть. Ты хорошо это поняла?

– Д-да.  – хочу поцеловать его, ощутить мягкость жёстких губ, но Великан отстраняется. Его глаза не добреют. Коган сошёл с ума. Безумец.

– Сегодня ты без сладкого!

Наши тела воспламеняются. Коган так яростно двигается во мне, что я начинаю бояться за своё здоровье. Между ног уже всё горит. Он явно решил обездвижить меня на время своего отсутствия.

Коган кончает в меня с рёвом, впивается зубами в плечо как дикий медведь. Оставляет зубами метку, чтобы все знали, чья я.

Я проснулась по будильнику, по инерции сразу же начав собираться на пары. Только оказавшись перед зеркалом в ванной и увидев укус на плече, стала вспоминать события прошлого вечера. Мы поссорились с Коганом, и ночью он уехал. Обещал, что сегодня мы проведём вместе целый день, но ушёл…

По спине предательски пробежали колючие мурашки. Что если он не вернётся? К таким, как я, не сильно хочется возвращаться.

Умывшись, я надела халат и поспешила вниз, чтобы попросить у Алёны что-нибудь из одежды в университет. У подруги были горы одежды, она даже не заметит пропажу пары джинс и футболки.

– Привет. – голос совсем осип после ночи. Мне неожиданно стало неловко, нас ведь могли слышать.

Алёна завтракала с Демидом. На ней уже был строгий костюм и полный макияж.

– Доброе утро. Что будешь?

– Джинсы и футболку. – из меня вырывается стон. Я так торопилась, что забыла о ноющей ноге.  – Не могу пойти на занятия в пляжной одежде.

– Твои вещи в чемодане у входа. Их утром привёз Барри. – Алёна или не знала о нашей ссоре или тщательно делала вид, что не в курсе. Она ловко расправлялась с брускеттой, запивая её кофе. – Но, если хочешь, возьми что-нибудь из моего.

– Спасибо. – бросаю на ходу и бегу к чемодану. Живот скручивает от противного страха. Коган не попрощался, не оставил даже весточку. – Они уехали уже, да?

– Ага. – вздыхает подруга. Ей и самой не очень радостно расставаться с мужем. – Ладно, я побежала, потому что у меня сегодня концерт, а нужно ещё Дэма завести в школу. Ты чувствуй себя как дома, завтрак на столе. До вечера!

– Хорошего дня! – я пронеслась мимо стола без остановки и не глядя Алёне в глаза. Мне не хотелось, чтобы она заметила слёзы. Утром, после секса и долгого сна, моё поведение уже не казалось таким логичным. Я сама подписалась под всеми его правилами, а вчера стала капризничать.

Быстро переодевшись и замазав синеву под глазами, я выбежала из дома. От Гроссерия ехать до университета было дольше, чем от моей квартиры. Барри уже ждал меня у машины. Брюнет курил сигару, выглядел он отдохнувшим. Нельзя было сказать, что он собирал мои вещи всю ночь.

– Доброе утро. – наверное, нужно переходить на «ты», если он укладывал мои трусы стопочкой. – Спасибо за вещи.

Барри открывает мне дверь, помогает устроиться на заднем сиденье и, как всегда, с улыбкой отвечает:

– Пожалуйста, только вот вещи Ваши Коган перевозил самостоятельно.

– Правда? – его слова меня поразили. Я даже на какое-то мгновение перестала дышать.

– Ну, мне бы он не разрешил копаться в Вашем белье точно. – хмыкает Барри и мне становится совсем неловко. Действительно. Коган ревнив, он бы не позволил постороннему мужчине раскладывать трусики. – Поехали?

Остаток пути я грызла ногти и чувствовала себя дурой. Не смогу заниматься пока открыт вопрос о моих отношениях с Великаном. Я так хотела этих отношений, так искала с ним встречи, а когда всё стало получаться, испортила всё, потому что не захотела ходить на занятия с телохранителем.

Барри припарковался у самого входа в университет, помог галантно выйти мне из машины и вручил перстень.

– Что это? – телохранитель, которого нанял твой парень, наверное, не должен дарить тебе подарки. Массивное кольцо с камнем было тяжёлым.

– Это маячок. Он будет показывать мне, где Вы. Если что-то случится, надавите на камень. Я получу сигнал, что Вы в беде. – смотрю на парня растерянно и не понимаю ничего. Барри смеётся надо мной? Брюнет вздыхает, и поясняет: Я буду ждать Вас неподалеку от университета. Коган сказал не беспокоить Вас на занятиях, но контролировать, что у Вас всё окей. Понятно?

У меня на глазах начинают наворачиваться слёзы.

– Так и сказал? – проблеяла я, натягивая перстень на большой палец. Наверное, Барри подумал, что у меня сегодня туго с головой. Веду себя как больная дура. – Сказал не беспокоить, да? Я могу ему позвонить?

Вытираю тыльной стороной руки слёзы. Мне нужно сказать Когану, что я дура. Глупая и взбалмошная. Всё-таки он услышал меня.

– Нет. Если он сможет, свяжется сам. – в голове тут же промелькнул страх. А что, если Коган не услышал меня, а ему стало просто безразлично? Хотя нет, глупости. – Вы пойдёте на занятия, Амелия?

Киваю и бреду в аудиторию, крутя перстень на пальце. Неделя окажется слишком долгой для меня.

Слухи о том, что у заучки Амелии появился крутой мужчина, облетели весь университет. Я неожиданно для себя из серой мыши стала звездой номер один. Ничто не привлекает так парней как наличие у девушки другого крутого парня.