Мне стали сыпаться сообщения и приглашения на свидания. В какой-то момент я устала писать отказы и просто перестала отвечать.

Девчонки спрашивали меня постоянно, где мой мужчина, почему меня постоянно забирает с занятий телохранитель. Я не знала, могу ли сказать, что Коган не в городе, поэтому уклонялась от ответов и просто говорила, что он много работает.

Жить с Алёной и Демидом было весело. Каждое утро мы завтракали и шутили. Вечером мы пересказывали события дня и смеялись практически над всем. Демид забавно изображал учителей и одноклассников, парадируя их и рассказывая забавные истории.

Пытаясь найти поддержку, я рассказала Алёне о нашей ссоре с Коганом, подруга успокоила меня, заверив, что это нормально.

– Не ссорятся только те, кто не любит. – ответила она. – Приедет, помиритесь.

Её слова успокоили. Я повторяла их мантру. Коган любит меня, поэтому так давит. Всё хорошо.

За две недели он не позвонил мне ни разу, хотя мог. Это я знала точно. Однажды вечером я услышала обрывок разговора Алёны с Бесом. Она говорила с мужем на русском, её голос вибрировал, а она сама светилась. Влюблённого видно сразу, он сияет изнутри.

Они флиртовали, и мне стало по-доброму завидно, как легко они общаются и понимают друг друга. А ещё, если Бес мог позвонить Алёне, значит и Коган мог связаться со мной, но не стал.

Это погружало меня в депрессию. Чтобы не прокручивать в голове нашу ссору, я взяла больше смен в кофейне. Работа из покон веков делала человека лучше. Я не исключение. Мне нравилось работать руками, делать вкусное кофе и общаться с людьми.

– Ты чего такая грустная? – Лиза, очаровательная официантка, бросила в банку чаевые и подошла ко мне. – Ходишь серее тучи.

Кофейня была единственным местом, где ничего не знали обо мне и Когане, Барри сидел на улице, иногда заходил внутрь и покупал кофе. Его не обижало, что я делаю вид, что не знаю его. А работники были такими ленивыми, что не замечали, как я добираюсь на работу.

– Проблемы с парнем. – ставлю на поднос капучино с апельсиновой стружкой. Обсуждать личную жизнь с ней мне не хотелось, но я не умела искусно врать. – Поссорились.

– Ха. Не знала, что у тебя есть парень. – Лиза была выше меня ростом, и играла в театре. Она была очень хорошенькой и живой. Тех денег, что ей платили за эпизодические роли не хватало на съём жилья и она подрабатывала здесь. – прости. Просто ты всегда такая тихая, парней обходишь стороной и подстриглась так коротко. Я вообще подумала, что ты по девочкам больше.

– Звучит обидно. – официантка непроизвольно попадает в больную точку. Я постоянно переживала, что не дотягиваю до уровня той, кто может составить пару Когану.

– Честно, не хотела тебя обидеть! – Она дотрагивается до моего плеча рукой, но колокольчик над дверью звенит, оповещая о новом госте, и Лиза бежит к его столику. А я пошла делать латте с карамельной пенкой. Лучше бы она ко мне вообще не подходила! – Амели, американо, пожалуйста!

– Хорошо. – в нашей кофейне люди редко заказывали американо. В Новой Зеландии не любили крепкий кофе. Я быстро управилась с заказом и расставила напитки по подносам. Мужчина заказавший американо, добавил к нему шоколадный фондан. У него определённо был вкус. – Можешь забирать.

Я подняла голову и сразу же наткнулась на вальяжную мужскую фигуру за столиком у окна в зелёном поло и белых брюках. Мужчина не снял солнечные очки в помещении, поэтому я не могла проследить за его взглядом, но всё равно была уверена, что он смотрит на меня.

– Классный, да? – шепчет мне Лиза, оттягивая вырез и забирая поднос. – Рыжих у меня никогда не было.

И надеюсь, никогда не будет!

Я шумно сглотнула, потому что смотреть как Лиза пытается соблазнить Когана мне не хотелось совсем.

– Ваш кофе и шоколадный фондан. – она аккуратно поставила перед ним синюю чашку с дымящимся кофе и тарелку со сладким десертом. Лиза намерено случайно коснулась его руки с блестящими часами. Её зрачки слегка расширились, когда она увидела марку и в уме просчитала их стоимость. – Приятно аппетита.

– Спасибо. – краешек губ Велика соблазнительно приподнялся вверх, даря надежду Лизе. Коган флиртовал с ней невербально.

Я отвернулась от них, чертыхаясь. Он же специально злит меня?

– Амелия, милая моя, сделай, пожалуйста, тот твой холодный кофе с Бейлисом. – Лиза подлетает ко мне и обнимает за плечи. Её озноб передаётся мне. – За мой счёт! Я хочу им угостить того Рыжего. Боже, милая, ты не видела его кубики, они твёрже нашего домашнего шоколада и желаннее оскара. Скорее всего я не в его вкусе, но попробовать хочу.

Замираю и кривлюсь от боли. Смотрю на Лизу со страдальческим выражением.

– Могу сделать тебе напиток, но ему не стану. – прикусываю губу нижнюю и опускаю глаза. У меня язык не поворачивался сказать ей, что Великан – мой мужчина. – Или сама делай, если тебе так хочется.

– Ты точно сегодня сама не своя. – изрекает гневно девушка. – Ты же знаешь, я не умею! Ну и чёрт с тобой. Угощу его молочным шоколадом с приколами.

– Извините. – Мы с ней так увлеклись беседой, что не заметили, как Коган подошёл к барной стойке. – Я хотел выразить своё восхищение кофе. Он чудесный. Очень соскучился… по его вкусу.

Дёргаюсь, глупо улыбаясь. В его словах был скрыт подтекст. Для меня.

– Приходите к нам почаще. У нас всЁ вкусно. – протягивает довольная Лиза, не замечающая как мы смотрим друг на друга. Официантка думает, что слова Великана адресованы ей.

– Предпочитаю пить кофе дома. – Коган облокачивается на барную стойку, наклоняется. Лиза интуитивно тянется к нему, думая, что он хочет ей сказать что-то. В этот момент Великан хрипло, жутко интимно шепчет: Когда заканчивается твоя смена? Надеюсь сейчас, потому что, если нет, я за себя не ручаюсь.

Лиза машинально начинает отвязывать фартук, явно намереваясь сказать ему что-нибудь соблазнительное, но в последний момент замечает, что Коган смотрит сквозь неё. Она оборачивается и наконец-то ловит наш контакт.

– У меня смена до шести. Я не могу уйти, меня некем подменить. – Я и сама бы с удовольствием сбежала с ним отсюда прямо сейчас. – Если бы ты сказал раньше, когда приедешь, я бы не брала сегодня смену.

Мне приходится делать над собой усилие, чтобы не рассмеяться. Лизи напоминает испуганную восковую фигуру. Она пребывает в таком шоке, но даже не может совладать со своей мимикой.

– Амели. – угрожающе рычит Коган и снимает очки. Под правым глазом у него глубокая царапина, затянутая хирургическим клеем. Сердце дёргается в страхе за него. – Клянусь, я сейчас куплю эту сраную кафешку и буду лично планировать график твоих смен. Хочешь такой свободы?

– Скажи, что я заболела. – бросаю умоляюще Лизе, развязывая фартук.

– Так бы сразу, Малышка. – Коган кладет на стол сто долларовую купюру, что в десять раз больше стоимости его заказа. – Остальное на чай и за беспокойство, Лиза. Тебя я жду в машине.

Я убираю фартук, ловлю растерянный взгляд Лизы и против своей воли объясняю:

– Прости, я же сказала, что мы поссорились.

– Ты забыла сказать, что встречаешься с самым горячим парнем в Новой Зеландии, твою мать. – говорит она, хватая меня за руку. – Амелия, блин, у него нет друга для меня?

– Его друг женат. – отвечаю с улыбкой. – Прости, я побегу, пока он тут не переломал ничего.

Коган курил на улице, жадно втягивая в себя дым и выпуская его колечками. Делал он это жутко сексуально. Курить придумали специально для него!

Зелёный ему шёл. Глаза стали ярче, они горели мистическим огнём, сводя с ума. В этом поло и брюках он выглядел как модель с обложки журнала. Яркий. Вызывающий. Дерзкий.

– Привет. – говорю ему тихо, ровняясь с машиной. Барри не было видно, скорее всего Коган отпустил его, чтобы мы могли побыть вдвоём. Я чувствую себя немного неловко спустя две недели после ссоры.

– Привет. – дразнит Великан, отбрасывая сигарету в сторону. – Как учёба? Как работа? Как свобода?