Он наваливается и целует, проникая пальцами в пульсирующую пещерку и вгоняя меня в оцепенение. Мысли, что сейчас мне будет больно, сковывают. Я не боюсь потерять девственность. Страшно, что не смогу сделать мужчине приятное, буду деревянным поленом.

– Расслабься, Амелия. Не думай. Чувствуй. Прислушивайся к своему телу. В постели не место сомнениям. – Коган увеличивает темп, трахает бешено пальцами, доводя меня до точки кипения. Я готова кричать от наслаждения. Мысли сами собой разлетаются. – Хочу, чтобы ты кончила на моём члене.

Он врывается в меня одним толчком, не жалея и не думая о том, какого это, потерять девственность.

Я же перерождаюсь в новую, незнакомую до этого мне девушку, кончающую на мужском члене по его приказу. Боль от дефлорации смешивается с жгучим кайфом, пропитывая тело пороком. Я будто получаю свою первую дозу наркоты, сразу же осознавая, что уже не смогу слезть.

Мужчина начинает толкаться во мне с дикой скоростью, меняя меня под себя и причиняя дискомфорт. Да, Коган не нежный, он безумен, и я разделяю его безумие. Губы растягиваются в порочной улыбке.

Ловлю своё отражение в зеркале шкафа и поражаюсь тому, что вижу. Наблюдая за тем, как голый, покрытый влажным потом мужчина в два раза крупнее меня нависает и двигается во мне я порочно прижимаюсь к нему и улыбаюсь как опытная сексоколичка.

Увиденное заставляет меня кончить ещё раз, сжать член Когана во мне плотнее. Великан не выдерживает такого плотного натиска и кончает вслед за мной, спуская всё, что в нём накопилось за этот вечер.

Его дикий рёв – мой лучший комплимент.

Он падает на подушки рядом со мной и смеётся.

– Я беру свои слова обратно, Амели. Ты пожар!

Я просыпаюсь раньше Когана. Великан сладко спит на спине, рыча даже во сне. Выползаю из-под него и смотрю на мужчину по-новому. Рассматриваю как своего мужчину. Того, кто сделал меня женщиной.

Могу ли я теперь считать нас парой?

Мне нравится его лицо: волевое, неидеальное с веснушками и рыжей бородой. В каждой чёрточке и морщинке столько силы и характера. Коган – непростой человек. Вольная птица, как сказала Алёна.

Раньше я мечтала стать женой и нарожать мужу кучу детишек, свить гнездо и жить счастливо. Теперь же я хотела лишь любить и быть любимой, попробовать построить настоящую семью.

Выбираюсь из кровати и иду на кухню, чтобы приготовить завтрак. Коган упоминал брауни вчера, так почему бы мне его не приготовить? Хочется порадовать Великана.

Мне не составляет труда сварить турецкий кофе и намутить брауни с шоколадом. Расстраивает только, что как на зло, у меня получается не лучшее моё творение. Всё так и сыпется из рук после прошлой ночи.

– Пахнет аппетитно. – Коган возникает из ниоткуда, пугая своим появлением. Мужчина вальяжно садится на маленький стул за столом, и я пугаюсь, что он сломается под ним. На Великане только мой шёлковый халат, который смотрится на нём уморительно. – Что? Мне показалось, что я в нём буду секси!

– Не показалось. – ставлю перед ним чашку с дымящимся кофе и тарелку с не совсем презентабельным брауни, но очень вкусным. – Ваш завтрак, господин О’Донелл.

– Скажи ещё раз. – попросил он хрипло, и пришлось взяться пальцами за стол, чтобы не осесть на пол. Сразу на колени.

– Господин О’Донелл. – повторяю и чувствую, как завожусь сама. У меня всё горит между ног после секса с ним, но я жажду продолжение. – Хотите ещё что-то?

– Амели. – подозрительно щурится Коган. – Ты из себя скромницу строила профессионально всё это время!

– Спасибо за комплимент, господин О’Донелл. – Коган делает глоток кофе, не моргая и пожирая меня глазами. Если бы он знал сколько сил уходить на то, чтобы не свалиться перед ним в обморок, то понял бы, что скромницы никуда не делась.

– Я бы сожрал тебя вместо брауни на завтрак, но зашивать тебя в мои планы не входит. – он делает над собой усилие и разрывает магнетическое напряжение, что повисло в воздухе. – Придётся сегодня наслаждаться платоническими утехами.

Разочаровываюсь. Несмотря на дискомфорт мне хочется получить ещё немного эйфории.

Мы завтракаем спокойно. В основном я рассказываю о своей учёбе, а он меня слушает. Мне нравится, что Коган ни на что не отвлекается и не делает вид, что ему интересно. Просто ведёт беседу, расспрашивая обо всём. Ему действительно важно, как я тут жила без него. Он не похож на моего отца и братьев, Коган более внимателен ко мне как к женщине.

– Волосы придётся отрастить обратно. – приказывает он, разминая мне шею, пока я мою посуду. – Мне очень нравятся твои рыжие волосы, настоящая редкость. Огненное золото.

Приятно вот так по-домашнему получать от него комплименты.

– А мне нравится, что в обычной жизни ты не такой страшный. – прижимаюсь к нему спиной и целую в подбородок, едва контролируя прилив нежности. – Когда я тебя увидела, думала ты конченый псих, убивающий людей налево и направо. Боялась до жути находиться с тобой в одной комнате.

– Первое впечатление не было обманчивым. – отвечает он. – В среднем я лишаю жизни человек пять в неделю своими или чужими руками.

Мне хотелось бы, чтобы это была шутка, но Коган не шутит.

– М? Ты киллер? – глупо спрашиваю мужчину, осматривая его пытливо снова. Тело у Когана было натренированным и сильным, выглядел он как тайный агент.

– Нет, Амели. – отвечает он без улыбки на полном серьёзе. – Скажем так, я работаю в частной военной организации, мы следим за террористическими движениями, стараемся убирать всяких психов.

– Можно считать, что Вы творите добро? – предполагаю наивно, вынуждая его улыбнуться. Мне хочется всё вывернуть и обелить мужчину.

– Нет, Амели. Добрыми дядьками нас не назовёшь. – Категорично качает головой Коган.

– Вы с Бесом работаете вместе? Алёна знает, чем Вы занимаетесь?

– Я работаю НА Беса. – удивляет меня Коган. Я думала, что мужчины равны в бизнесе. – Организацию создал отец Алёны и Беса в своё время, сейчас он отошёл от дел. И предугадывая твой вопрос отвечаю сразу, что между ними нет и намека на кровные узы. Лука, отец Алёны, когда-то подобрал и воспитал Беса.

– А как ты попал к ним? – у меня перед глазами возникает Коган, сбежавший из дома.  – Они приютили тебя после того, как ты сбежал?

– Нет. Я сбежал из дома в Дублин, немного потусил там и связался с не совсем хорошей компанией, что, итак, понятно. Занимался грязными делами: наркота, оружие, оргии. Было весело. – В рот будто насыпали битого стекла, жутко узнавать такое о мужчине после секса, забравшим твою девственность. Но Коган говорил честно, и я уважала его за это. Обманывать меня он не собирался. – На одной из оргий познакомился с Бесом, мы подружились и в будущем я решил примкнуть к его семье.

– В твоей жизни видимо было много оргий, раз ты такой искушенный. – не знаю, что нужно говорить в таких случаях. Не скажешь же: «Ой, у тебя, наверное, интересная работа.»

– Это всё, что тебя зацепило? То есть наркота и оружие, норм? Приколдес? – Мужчина меня провоцирует, зная, что я не могу подобрать слова, чтобы описать всю растерянность.

– Ты ещё балуешься наркотиками?

– Никогда не баловался, я ими торговал. – отвечает мужчина, а из меня вырывается лишь «оу». В корне меняет дело. – С этим кстати связано моё долгое отсутствие и не желание впутывать тебя в свою жизнь. – Он делает паузу, чешет бороду, доводя мои нервы до предела. Неужели есть ещё что-то, что мне следует знать?  – В молодости я женился на одной прекрасной женщине, дочери мексиканского наркобарона. Между нами давно ничего нет, но развод мы так и не оформили. Пришлось попотеть, чтобы найти Алеху и направить ей все необходимые документы. Она пока не ответила, но я работаю над этим.

У меня глаза заслезились от потока информации.

– Ты не против, я присяду? – из горла вырвался глупый смешок. – Ты прав, Коган, на твоём фоне я монашка. Трудно будет выйти на твой уровень. Это всё, или есть ещё удивительное и интересное?