– Что плохого в хорошем человеке? – спрашиваю его смущённо, не думала, что он услышит мои слова.

– Нет хороших, безгрешных людей. – Великан кладёт руку мне на колено и жар из-под его ладони обжигает так сильно, что я выгибаюсь. Несколько дней назад он ласкал меня в этой же машине, подарил мой первый оргазм. Тело помнило об этом и хотело ещё.

– Наверное. – трудно философствовать рядом с ним. Теперь мне Коган видится в совершенно другом свете. Умный, образованный, обладающий властью мужчина смотрел на всех с высока, ему были не интересны мелкие ирландские разборки, которые стали ему чужды за эти годы.

Коган заскользил рукой выше по бедру, исследую границы дозволенного. Мне показалось, что Коган проверял меня – как далеко я позволю ему зайти. Я должна была остановить его руку, но я лишь рассматривала массивную кисть с замысловатыми часами, подсознательно надеясь, что ему удастся вытеснить прикосновение Фреда.

– Пошли. – мягко сказал Коган, убирая руку и выдёргивая меня из сладкой неги. Я даже не заметила, как мы приехали к дому. – Тебе есть что забирать отсюда?

– Нет. – даже не задумывалась перед ответом. Мне не хотелось ничего из прошлого видеть в своём будущем. Не уверена, что смогу общаться с Софи после всего того, что наговорил Альф. Сестра вонзила мне нож в спину, она практически стала соучастницей Хонхофов.

Коган помог мне выбраться из машины, поддерживая за талию, чтобы я не грохнулась у самого входа. Мужчина почувствовал, что мои ноги еле слушаются.

Родители не ожидали нас увидеть в своём доме. Папа растерянно захлопал глазами при виде хмурого Когана, готового открутить ему голову в любую минуту. Мама вытянулась позади него, прижимая руки к груди. Она даже не переживала за меня.

– Чем обязаны? – набравшись смелости сухо пробубнил отец.

– Многим обязаны. – ответил Коган, усмехаясь. – Зашли попрощаться с Вами. Тут у Вас хорошо, но дома будет лучше.

– Вы уезжаете уже? Куда? – к нам вышла Зара в обтягивающем платье. Выглядела она легкодоступной и уже не такой красивой, как казалось мне раньше. При виде меня её глаза округлились. – Оу… Софи! Ты обязана увидеть новую стрижку Амелии! Оказывается, её волосы могут выглядеть прилично.

Наверное, я бы в этот раз всё проглотила и промолчала, но увидев Софи внутри меня зажглась злоба. Впервые мне захотелось укусить побольнее этих сучек, которые жили в своё удовольствие, пока меня как телёнка продали извращенцу!

Сколько таких подколов я выслушивала ежедневно? Сотню? Тысячу?

– Оу. – изобразила я Зару. – Софи, иди посмотри на сестру, у жениха которой ты насосала на обучение!

Лицо Софи побледнело. Сестра замерла на месте, переставая дышать. Родители и Зара повернулись к ней одновременно, явно не понимая о чём я говорю.

– Ой. – я хлопнула ладошкой себя по губам. – Софи, я не подумала же о главном! Альф заплатил сразу за все года обучения или теперь тебя отчислят за неуплату?

– Амели… – Софи наигранно рассмеялась. – Не понимаю о чём ты. Ты, наверное, не отошла ещё от смерти Хонхофов!

– А, она об этом. – поддержал меня Коган и достал из кармана телефон Альфа. Порылся в нём и включил видео. Я не видела картинки, но по характерным звукам могла догадаться, что именно на нём происходит. Коган сделал вид, что кидает телефон Софи, и та, напоминая дрессированную собачку, подскочила на месте, пытаясь поймать телефон. Коган же рассмеявшись, передал его родителям, чтобы они лично могли насладиться сюжетом видео.

Таким багровым отца я никогда не видела.

– Софи? – прошипела Зара. – Как ты могла так поступить с Амелией?

– Наверное, брала пример со своей старшей сестры. Там, если порыться, можно найти видео и с тобой Зара. – Я не удержалась и истерично захохотала. Ну и семейка же у нас!

– Это было задолго до отношений Альфа с Амелией. – отрезала Зара, ни сколько не смущаясь. – Когда он сделал ей предложение, я обрубила все наши связи. А тебе, Амелия, ничего не говорила, потому что ты светилась вся. И Альф, мне казалось, завязал со своими похождениями!

На Зару я действительно не злилась. Мне вспомнилось, как она советовала мне ухватиться за Когана и спастись от Альфа. Сестра знала, что он из себя представляет. Но ничего сказала мне!

– Ладно. Это в прошлом. – мне действительно стало безразлично всё, что касалось Хонхофов и чести сестёр. Пусть спят с кем хотят. Их жизнь. Главное, чтобы меня не было в этой жизни. – Я уезжаю и надеюсь, что увидимся мы нескоро.

Я скрестила руки и поймала себя на мысли, что родителям безразлично, что будет со мной.

– А куда Вы уезжаете? – спрашивает Зара пытливо, делая вид, что беспокоится за меня.

– Подальше от этого проклятого места!

Жадно рассматриваю хищное лицо с густой рыжей бородой и хитрыми, колючими глазами. От чего-то ревную Когана к Алёне. Глупо. Она замужем и очень любит своего мужа. Коган мне чужой человек. Они вообще говорят о её сыне. А я ревную, что он мило и непринуждённо говорит с ней. Алёну, наверное, он не считает монашкой никому не интересной.

И всё равно, мне хочется, чтобы Коган также легко, на равных, говорил со мной.

– Амелия, не хочешь в Окленд? – спрашивает меня Алёна, оборачиваясь ко мне и широко улыбаясь, демонстрируя свои прекрасные зубы. – Что тебе делать в Дублине?

– Если честно, я ни разу никуда не выезжала и даже не летала на самолёте до сегодняшнего дня. Окленд – так далеко и у меня никого нет там. – Я даже не задумывалась куда лететь, просто следовала за всеми.

– У тебя есть мы! – уверенно заявляет Блондинка. – Поверь мне, тебе там понравится!

Я еле сдерживаюсь, чтобы не спросить: Коган тоже живёт там?

– Да и Коган в Окленде бывает чаще, чем в Дублине. – говорит Алёна тихо, подсаживаясь ко мне и вгоняя своим уточнением меня в краску. – Не делай такое лицо, я вижу, что он тебе нравится.

– Нет. – отрицаю. – Просто он спас меня, это накладывает свой отпечаток.

– Коган и меня спасал, но от этого я, когда смотрю на него, не забываю дышать. – её слова окончательно вбивают меня в ступор. У меня точно начался какой-то синдром, потому что глупо отрицать, что у меня появилась некая привязанность к Великану. Рядом с ним я чувствовала себя спокойнее. Ничего более. Никакой романтической симпатии. Просто его присутствие успокаивало меня. – Да и знаешь, в Окленде не будет никаких знакомых, ты сможешь начать жизнь с чистого листа.

– Трудно начинать что-то новое с шишом в кармане. – говорю я честно девушке. – Всё, что у меня есть – покровительство О’Донелла. Если Коган решит выбросить меня, я загнуть от голода в подворотне. Ни денег, ни образования, ни навыков. Только энтузиазм – всё это исправить.

Алёна взяла меня за руку и крепко стиснула её.

– Ну, во-первых, Коган тебя не бросит. Он не из тех, кто бросает своих. Да и ты ему тоже определённо нравишься. Во-вторых, у тебя теперь есть мы, теперь мы семья. Когда-то жизнь выбросила меня на улицу без гроша в кармане, я так отчаялась, что хотела продать девственность, чтобы заработать на билеты к родным в другую страну… И семья спасла меня, не позволив совершить ошибку. Семья – не всегда те, кто связан с тобой по крови, очень часто, семья – это те, кто живёт с тобой одной жизнью.

Глядя на Алёну было трудно поверить, что она когда-либо в своей жизни сталкивалась с трудностями.

– Спасибо. – Я не сомневалась в искренности её слов. Терять мне было нечего и я решила согласиться. – Окленд, так Окленд!

– Ура! – Девушка захлопала в ладоши и удобнее устроилась в кресле рядом со мной.

– Чему ты так радуешься? – на нас обратил внимание Брюнет. От его внимания я покрылась коркой льда. – Алёна?

Я уже заметила, что мужчина воспринимал всё буквально, когда дело касалось его жены. Не расслаблялся ни на минуту: это и восхищало и пугало одновременно!

– Тебе всё расскажи. – Она откровенно заигрывала с ним.