Они были правы. Всю свою жизнь я угождала всем и зарылась в огромных рамках приличия, душивших меня.

Перед глазами так и стояла картина: Фред с обрубком от пениса.

Не раздеваясь, прямо в чём была, я забралась под одеяло и зажмурилась.

Скоро я уеду отсюда и начну новую жизнь. Стану совершенно другим человеком, не буду больше той дурой, что шла у всех на поводу и заглядывала в рот сёстрам. Я буду Амелией с большой буквы «А», стану успешной и сильной и больше никто не сделает мне больно! Никто!

Я представляла себя в деловом костюме со строгой причёской и макияжем в самом центре Дублина в дорогом ресторане за работой. Видела, как я лениво попиваю кофе и отвечаю на сообщения по работе, когда случайно встречаюсь с Коганом. Мужчина не сразу узнаёт меня, сильно удивляется и просит составить мне компанию. Не могу ему отказать, потому что когда-то он помог мне выбраться из кровавого болота. Мы вспоминаем родной городок, говорим о мелочах, а я нетерпеливо посматриваю на часы в телефоне, потому что нет времени на этот разговор… Но и оборвать монолог Когана вот так будет неприлично!

Постепенно, забывшись в мечтах, я проваливаюсь в беспокойный, терзающий сон. Не замечаю, как начинаю кричать и звать Когана. Раз за разом повторяю его имя, взываю к нему как личному архангелу. Мне нужна его защита. Хочу, чтобы он пришёл и отогнал пугающее зло.

Мне становится легче лишь тогда, когда тёплая ладонь ложится мне на лоб и легонько поглаживает по голове. Прижимаюсь к источнику тепла и с жадностью дышу им. Мне нужно это тепло.

Только благодаря ему мне удаётся выспаться.

Просыпаюсь я поздно, к своему удивлению. Осматриваю свою комнату и судорожно сглатываю. Одежда разбросана по всей комнате, валяется смятая на полу, и я не могу вспомнить как снимала её. Сама я мокрая и растрёпанная в одном нижнем белье укутана одеялом.

Придётся купить успокоительное и снотворное на первое время, чтобы ночью спать, а не изгонять из своей головы дьяволов – Хонхофов.

Быстро привожу себя в порядок: принимаю душ, чищу зубы, приглаживаю волосы, одеваюсь. Не хочу, чтобы кто-то нашёл меня в таком состоянии. Коган, если увидит, что я всю ночь проплакала, будет снова издеваться надо мной.

Выбираюсь из своей комнаты на улицу через балкон, чтобы подышать свежим воздухом и остаться незамеченной. Тут хорошо. Спокойно, и пахнет сладкими цветами, посажёными вокруг гостиницы.

– Как спалось? – меня сразу ловит на улице Алёна в топе и обтягивающих лосинах. – Я решила сделать растяжку, тут чудесный двор с пёстрыми цветами, что так и просят понюхать их, полюбоваться… сейчас хочу пойти немного попариться в бане, не хочешь составить компанию?

– Нет. – отвечаю ей осипшим голосом после ночи. – Мне сегодня нужно ещё навестить родителей.

– Ах да, я слышала краем уха, что Коган попросил подготовить для Вас авто. Хорошей поездки! – она распускает волосы и лениво потягивается на месте. У этой девушки грация кошки.

– Спасибо. Тебе хорошей бани! – провожаю девушку взглядом и выдыхаю. Рядом с Алёной я чувствую себя максимально ущербной. Между мной и такой, как она – пропасть.

 Не желая заставлять Когана меня ждать, я спешу обратно в дом. Великана нет на веранде и на первом этаже, а где его комната я не знаю. Поэтому сажусь на диван в гостиной, через который ведут все дороги в доме.

– Амели. – грозно рычит Великан, спускающийся со второго этажа, стоит мне присесть и я испуганно тут же подскакиваю на месте. Не могу понять, чем успела разозлить его. – Как ты испарилась из своей комнаты?

– Я проснулась и решила прогуляться на свежем воздухе. – мужчина дышит тяжело, зло. Вид у него недовольный и невыспавшийся. – Спустилась через балкон, чтобы никому не мешать в доме.

Он щурится, выгибает одну бровь, и я не понимаю, что сделала не так.

– Тебя вообще нельзя ни на минуту оставить? – спрашивает он, и я глупо пожимаю плечами. Не хотел бы, не оставлял.  – Ладно, пошли. Нужно успеть сделать все дела, чтобы вечером уже улететь из этой дыры. Позавтракаешь в дороге. Завтрак тебе уже собрали.

– Я не голодна…

– Это был не вопрос. – Великан силой тащит меня в машину и усаживает рядом с собой, после чего бросает на колени салфетку и вручает в руки контейнер с ароматной кашей и пластиковый стаканчик с апельсиновым соком. – Я и так проторчал слишком долго в этой дыре, пора заняться работой.

При виде спелых ягодок в каше у меня выделяется слюна, а желудок предательски урчит от предвкушения. Отбросив стыд, я начинаю с удовольствием уплетать кашу, не замечая того, как Коган смотрит на меня. Как папочка на дочурку и нет ничего хорошего в этом взгляде.

Мы молчим на протяжении всей дороги. Чем ближе мы к дому О'Донеллов, тем неспокойнее мне становится. Коган выглядит также мрачным, к нему возвращается холодная маска, за которой он прячет человека.

– Нужно собрать некоторые вещи, потом мы заедем к твоим, чтобы ты могла попрощаться. – коротко уведомляет он меня, перед тем как выйти из машины.

В доме нас семья Когана встречает приветливее, чем в первый раз, они смотрят на Великана испуганно, растеряно и виновато. Мисс О'Донелл выглядит неважно, по припухшим глазам вижу, что она плакала всю ночь. Мне становится жалко бедную женщину.

– Коган… – начинает говорить она и ломается, захлёбывается в стенаниях. Великан лишь морщится. Устало. Толкает меня к лестнице, чтобы я шла наверх собирать вещи.

– Давайте без мыльной оперы. Нет времени. – грубо отрезает Коган.

– Почему ты не рассказал правду? – спрашивает Дункан сына, стараясь не смотреть ему в глаза. Мужчина постарел за то время, что нас не было. Какого это узнать, что ненавидел родного сына за то, что он никогда не совершал? – Зачем сбежал?

По вопросам понимаю, что они узнали правду. В душе тут же начинает нарастать злобное ликование, что у всех открылись глаза. Вместе с ним, чувствую неловкость. Знают ли они, что произошло со мной?

– Не рассказывал? – переспросил Коган, издавая смешок. – Или ты не слышал? Нужно было остаться, чтобы на стуле поджарили?

Семья дружно опускает глаза, издавая протяжный стон. Мне не жалко их. Десять лет назад они не прислушались к собственному сыну, отдавая его во власть чудовищам. Пришло время заплатить за эту ошибку.

– Прости. – выдавил Дуглас и протянул брату руку. Коган посмотрел на неё с уничтожающей улыбкой, как на грязь. Он не протянул руку в ответ. – Мы твоя семья!

– Я и не обижался. – ответил жестоко Коган. – Рад был со всеми повидаться, семья у нас когда-то была дружная, любящая, крепкая! Но теперь у меня друга семья.

– Коган. – Мария протягивает руки к сыну и обхватывает ладонями его лицо, утопая пальцами в пышной бороде. Великана всего передёргивает, как от удара, словно ему причинили боль. – Не захочешь видеть нас больше, не приезжай. Но давай знать, что хорошо с тобой всё… Хоть иногда!

– Обязательно, мамулечка. – отвечает мужчина так, что все понимают, что ничего подобного он делать не будет. – Амелия, любимая моя, спектакль «Воссоединение заблудшей души с семьёй» окончен. Иди собирай шмотьё!

В последней предложение мужчина вкладывает максимум давления, заставляя меня прийти в движение. Я бегу наверх, чтобы поскорее собрать вещи и уехать. Злить Когана мне не хочется. Пусть будет всё так, как он скажет.

Когда практически все вещи сложены в небольшую сумку, Великан поднимается ко мне и молча берёт её, не говоря мне ни слова. Лишь глядя странно на меня.

– Спасибо, что приютили. – говорю я Дункану и Марии, когда спускаюсь. Невольно вспоминаю, как пыталась настойчиво убежать из их дома. – Вы не переживайте, Коган – хороший человек, всё будет хорошо. Со временем он оттает.

– Я рада, что с ним будешь ты. – говорит тихо Мария, целуя меня в щёку. Я не решаюсь сказать ей, что между мной и её сыном сплошная фикция. Нет ничего. Натянуто улыбаюсь и пячусь к выходу, где меня ждёт машина и недовольный Великан.

– Хороший человек. – протягивает он задумчиво. – Так меня ещё никто не обзывал!