Я повисла на его руках, принимая и отвечая на поцелуй. Боялась всё испортить своей неопытностью, остановить его. Из вибрирующей от удовольствия груди вырываются кроткие стоны.

– Соскучилась? – издевательски спрашивает он, прекрасно понимая какой обладает надо мной властью. Коган смотрит на меня сверху вниз. С самой первой нашей встречи он точно знал, что я капитулирую рано или поздно.

– Да. – отвечаю честно, спрыгивая с обрыва тем самым. Я не понимала этого мужчину. Три месяца назад он очертил границы и уехал, а теперь тискал меня в баре как свою девушку. – Где ты был всё это время?

Великан закрывает глаза, нащупывает большим пальцем припухшие после поцелуя губы и надавливает на них, проникая внутрь и заставляя обвить послушно палец губами. Получается пошло, интимно и с открытым подтекстом.

– Размышлял. – задумчиво отвечает он, а мне хочется кричать, что сил нет вытягивать из него всё щипцами! – Пойдём, посмотрим шоу. Развеяться тебе всё-таки нужно.

Резкий переход от признания чего-то важного к канкану разочаровывает, но я повинуюсь. Послушно иду за ним наверх, чувствуя себя глупо.

– Пошли вон! – распоряжается Коган, когда мы поднимаемся. Девушки бросают на меня взгляды полные недовольства, но уходят. Убегают как дворовые собаки, поджав хвост. – Присаживайся. Я закажу тебе выпить. Эй, официант. Принеси ваш лимонад фирменный с манго и закуску какую-нибудь. Мороженое. Сладости. Фрукты. Что там обычно дети едят? Ты есть хочешь?

Отрицательно мотаю головой, вжимаясь в мягкий диван. Он только что назвал меня ребёнком.

Великан сел рядом со мной и положил руку на бедро, сжимая ногу и не оставляя сомнения, что я с ним. Думать в эту минуту не хотелось, что меня с ним видят и однокурсники. Это было неважно.

– Я хочу шампанского. – провокационно говорю ему на ухо, желая раззадорить Когана. Мне нравится его внимание, не хочу отпускать его. Мужчина понимает всё правильно, потому что усмехается и отвечает в тон мне:

– Хотеть не вредно, милочка. А пить – вредно!

– Почему твоим спутницам можно было, а мне нет? – показываю глазами на бокалы из-под шампанского со следами помады на них.

– Потому что они шлюхи, а ты нет.

– Звучит, как комплимент. – бормочу смущённо, накрываю рукой руку Когана. Она горячее печки. – Зачем же ты проводишь своё время в обществе шлюх? Не присоединился к нам за ужином?

– Амели, зачем мужчина проводит время в обществе шлюх? Чтобы натрахаться вдоволь! А ужинать мне не хотелось, голод был совсем другой. – прямолинейный ответ выбил меня из седла. Я растерялась. Коган целовал меня несколько минут назад, даря надежду, что я ему нравлюсь. Потом он прогнал девушек, чтобы посидеть со мной, показывая, что ценит моё общество, но говорил о сексе с ними совершенно спокойно. Как будто собирается заняться сексом с ними, как только закончится канкан.

Я одернула руку, потому что почувствовала себя глупо. Не стоило забывать кто передо мной. Коган – свободный и своенравный, любящий женщин и секс. Это не делает его плохим, но это не делает его и романтичным ухажёром, который будет дарить мне цветы и рассказывать о любви ко мне.

– Я запуталась. – признаюсь ему, глядя прямо в глаза. – Чего ты хочешь от меня, Коган?

– Тебя…

Те-бя? Тебя. Меня?

Я оглохла. Ничего не слышала. Зажмурилась и поцеловала его, чувствуя, что меня поймали и не дали упасть. Глупо, правда? Радоваться такой мелочи…

Официант принёс лимонад, и я сразу выпила половину графина, потому что меня мучила жажда. Сладкая вода не могла её утолить, но притупить вполне.

– Если хочешь, почему избегаешь? – всё моё стеснение вытеснило желание быть с этим странным и малознакомым мужчиной, в которого я влюбилась до упомрачения. Сама себя не узнавала, откуда во мне весь этот напор. Ещё больше мне хотелось понять его. В моей голове что-то щёлкнуло, замкнуло и я помешалась на Когане.

– У меня много работы накопилось. – ответил Коган. – Нужно было порешать лично дела. И я не избегаю тебя, Амели. Мне нужно было просто подумать, взвесить все «за» и «против» наших отношений.

 Прозвучало унизительно. Обычно люди бросались в омут страсти и не думали о последствиях, потому что там, где чувства – нет места логике. А Коган ещё размышлял и взвешивал – стоит ли связываться со мной.

И это не было на него похоже.

– Не мог никак определиться, стоит ли связываться с монашкой? – слова вылетели сами собой. Лишь ляпнув не подумав, я прикусила язык, потому что осознала, что проболталась. Мужчина был умён, чтобы провести параллель.

– Брось. Я давно знаю, что ты подслушала наш разговор с Бесом. – Коган коснулся оголённого участка на спине, пуская ток по венам. Его забавляла моя растерянность. – Ещё, когда ты подстриглась, понял, что хочешь бунтовать и доказывать, что никакая ты не пресная монашка!

Его ехидная улыбка стёрла все краски с моего напуганного лица. Коган вернулся в мою жизнь и снова отправил меня на подвесной канат балансировать между счастьем и отчаянием. Любой неверный шаг и сорвусь!

– Ну и подтвердила ты всё лично ночью, когда обещала научиться всем штучкам в постели… – в глазах Когана заплясали искры. Мужчина точно хотел чего-то большего, чем милая беседа в баре, где десяток девиц светил голыми задницами. – Очень убедительно клялась. Просила остаться и сделать тебя своей женщиной.

– Что? – мои глаза округлились. Я не помнила такого и наговорить такого бреда тоже не могла, но Коган говорил убедительно. – Я? Когда?

– В ту ночь, когда ты на весь дом звала меня и стонала. Пришлось спать с тобой. Тебя так жарила температура, что я раздел тебя, обтирал водкой твоё голенькое тело и убаюкивал как младенца. – мужчина закатил глаза. Мол, как можно было забыть такое.

Стоило мне представить как Коган растирал меня полностью голую, тело покрылось липкой испариной. Даже в футболке стало невыносимо душно, хотелось её снять и обтереться несколькими кубиками льда, что так притягательно смотрели на меня из бокала с лимонадом.

– Я не помню этого… – призналась я на выдохе.

– Это я уже понял. – засмеялся Коган. – Но если быть серьёзным, Амели… я очень хочу тебя. И не на одну ночь, а на постоянной основе. Хочу, чтобы ты ждала моего возвращения в своей уютной квартирке в милой пижаме, готовила твой фирменный брауни и измазывалась с головы до пят шоколадом, который я буду слизывать с тебя всю ночь… – каждое его слова распаляло. Уровень влажности у нашего стола становился опасно высоким. И я совсем не предала значения, что для отсутствующего три месяца человека, Коган слишком много про меня знал. – Только ты ребёнок ещё, милая. Маленькая влюблённая девочка, которая, когда узнает меня получше, испугается и сбежит, а вот я тебя уже не смогу отпустить. Буду ломать пока не поломаю под себя.

– Это забота? – спрашиваю обречённо счастливо. Его слова вызывали у меня умиление, неужели здоровяк боялся причинить мне боль своим скверным характером.

– Рациональность. – отвечает он без тени улыбки. – Амели, если я спас твою шкурку, это не повод думать, что я белый и пушистный зая, который будет гладить тебя по головке и читать стихи на ночь. Я очень жестокий и бескомпромиссный человек, люблю, когда всё так, как этого хочу я. Если скажу тебе собирать вещи и переезжать в другой город, тебе не останется ничего, как взять чемодан в зубы и поехать за мной. И трахаться я люблю жёстко, без ванили и слюнявых поцелуев. – Он говорил спокойно в самое ухо, чтобы я могла усвоить каждый из его аргументов. – И самое главное, моя жизнь – сплошная опасность. Становясь частью неё тебе придётся жить по некоторым правилам, которые будут ограничивать твою свободу. Например, охрана. Она будет всегда с тобой.

Альф говорил, что Коган – профессиональный убийца. Когда он с лёгкостью лишил жизни Хонхофов у меня не осталось сомнений, что он связан с криминалом. Меня это почему-то не пугало. Розовый туман так плотно окутал меня, что я плохо соображала и была согласна на всё. Дура, что сказать.