Доктор Болкинс берётся пятнами и начинает пятиться назад. Коган качает головой и игнорируя взгляды говорит мне персонально:

– Рейнольдс готов.

– Спасибо. – выговариваю губами, с удовольствием обнимая его и прижимаясь щекой к тёплой груди. Наверное, что мы всё ещё вместе становится откровением для всей моей семьи. Они смотря на нас с открытыми ртами. Становится смешно от такой реакции. Никто даже звука не издаёт.

За отцом приходят через пару минут. Забирают его и отвозят в операционную. Если бы не Коган я бы, наверное, уже давно расплакалась. Смерти отца я никогда не желала, всё равно любила, чтобы не говорила и какой бы сволочью он не был.

– Операция будет долгой. Часов шесть, не меньше. – предупреждает Рейнольдс, здороваясь со всеми. – Лучше идите домой, я сообщу Когану как закончу. Если операция пройдёт успешно, то восстановительный период будет очень долгим. Сепсис никогда не проходит просто так. Возможно, потребуется пересадка органов. Поезжайте домой, отдохните, наберитесь сил.

– Позвоните лучше мне как всё закончится. – просит Зара и протягивает свою визитку. Я не сдерживаюсь и закатываю глаза, даже в такую минуту она не упустит возможность пофлиртовать.

Рейнольдс одаривает её улыбкой, но визитку не берёт.

– Коган, я наберу. – салютует он Великану и скрывается за белоснежными дверьми. В самолёте Коган рассказал мне как познакомился с Рейнольдсом. Оказывается, он был когда-то личным врачом отца Алехи, молодой и перспективный хирург. Когана он спас от передоза. После этого у них завязалась странная дружба.

– Давайте тогда к нам. Попьём чаю. Поговорим. – предлагает мама и смущённо сморит на меня, как будто прося согласиться. Она решает поднять голову и взглянуть на мужчину, сжимающего мою талию. Коган не выпускает меня из рук, боится что родственники растерзают меня.

– Хорошо. – соглашаюсь я, надеясь, что Коган не будет против.

Мы выходим из больницы и садимся в массивный джип, в котором нас уже ждёт Барри. Остальные разделяются и садятся в старые машины моих братьев. Ничего не меняется.

– Ты как? – Великан сжимает коленку, стараясь поддержать.

– Пытаюсь найти в себе любовь к этим людям. – признаюсь Когану, прижимаясь носом к холодному стеклу. – Или хотя бы вспомнить что-то хорошее между нами. Было же. Я помнила…

Смотреть на дом моего детства оказывается больно. После шикарных апартаментов и белоснежных яхт он режет глаза своей бедностью и не ухоженностью. Я закусываю губу, испытывая ноющую боль в сердце от этой картины.

Мама быстро накрывает на стол. Ставит чайники с чаем и вазочки со сладостями. В нашем доме всегда было что предложить к чаю. Это было единственное, чем мы были богаты.

Как только мы садимся, Коган закидывает руку на спинку моего стула и притягивает так близко к себе, насколько это возможно. Великан хочет защитить меня от семьи насколько это возможно. Ему кажется, что я не справлюсь с ними. Чувствует, как меня потряхивает.

Братья смотрят на моего спутника с опаской. Молчат и не стараются не привлекать к себе внимания.

– Наша последняя встреча получилась скомканная. – защебетала мама. – Я думала, что уже никогда не увижу Амелию в родном доме. Спасибо Вам, Коган, что уберегли мою девочку.

– Пожалуйста, мисс О’Лири. – усмешка на его губах выдаёт его отношение. Сберечь меня была их обязанностью. Только они успешно с ней не справились.

– Вы уже больше года вместе. Могу ли я как мать спросить в каких Вы отношениях? – ей было страшно. Мама так сильно боялась спугнуть нас и разозлить Когана, что говорила неестественно писклявым голосом. Мне стало жалко её.

– В самых настоящих. – толкаю аккуратно Когана локтем, чтобы не перебарщивал. Он стоически переносит удар и начинает улыбаться. Для меня. Его забавляют мои трепыхания. – Не переживайте, у меня серьёзные намерения.

– Вы собираетесь пожениться? – Зара издаёт смешок и прячет лицо за чашкой с чаем. Её смешат мамины вопросы, она всем своим отношением показывает, что между нами с Коганом не может быть ничего серьёзного. В ближайшее время он наиграется и пошлёт меня.

– Мисс О’Лири, я воспринимаю Амелию как свою жену, мою женщину. Будьте уверены, что в ближайшее время мы узаконим наш брак официально. – пришлось и мне сделать несколько жадных глотков чая. Рот сводило от сухости. Громкие заявления Когана не могли оставить меня равнодушной.

– Рада слышать. – мама немного успокоилась. – А у нас всё по-старому. Софи восстановилась в университете, в этом году закончит его. Зара вышла на работу, она теперь работает у Сюзанны.

– Здорово. – бормочу я, не зная, что сказать на это. Зара и работа, что-то новенькое. – А Вы как? Брайн? Флинн?

– Отлично. – отвечает Брайн. – Пытаемся спасти то, что осталось.

– Точнее ничего. – конкретизирует саркастично Коган, отпивая чай. – Я пригласил Джека Хонхофа, двоюродного племянника Фреда, приехать, чтобы уладить все дела. Завтра он приезжает сюда. Я выкуплю у него все долги и перепишу всё на Амелию. Это не обсуждается. Вы фантастически просераете всё, что у Вас есть.

Безжалостный тон моего мужчины заставил всех присутствующих притупить глаза. Это было унизительно, но в то же время он имел на это право. Он тратил свои деньги, чтобы их не выкинули на улицу, а они всё равно умудрялись влипать в долги.

– Спасибо. – выдавила мама. Она явно признавала в Когане – главу семьи на время отсутствия отца.

Мы посидели за столом так ещё немного. Потом Рейнольдс позвонил Когану и сообщил ему, что операция прошла успешно. Отец был в реанимации и пока трудно было сказать выживет он или нет. Органы были повреждены серьёзно, требовалась пересадка почек.

Мама уговорила нас остаться у них. Ей было так спокойнее. Она буквально повисла на моей руке, повторяя, что лучше остаться всем вместе, а утром проведать отца. Мне не хотелось спать с Коганом на маленькой кроватке, но я уступила из уважения к матери. Нужно было потерпеть чуть-чуть. Потом я уеду и снова не скоро увижу их всех.

Коган закатил глаза, но не стал надо мной издеваться. Ушёл на улицу, чтобы поговорить по телефону, а я пошла к себе. За весь день я так устала, что на ногах не стояла. Мои нервы напоминали струны на гитаре, каждый взгляд и каждое слово натягивали их сильнее и сильнее.

Я приняла душ и забралась под одеяло. Забавно. Я и Коган в моей детской спальне. Никогда не представляла себя ни с кем здесь. С этой мыслью я заснула в полном блаженстве.

Мы не спали вместе.

Эта мысль озарила моё сознание раньше, чем я раскрыла глаза. Коган так и не вернулся в комнату, а я проспала без задних ног до самого утра. Я вскочила с кровати как по команде.

Первые секунды не могла сориентироваться в комнате, понять, где мои вещи. Моя детская комната была очень маленькой, но уютной. Я трудилась над ней всё моё детство, стараясь из недорогих вещей украсить страшные стены и обшарпанную мебель.

Липкое беспокойство пробиралось в сонную голову и подкидывало неприятные варианты причин отсутствия Когана. Стараясь не нагнетать себя раньше времени, я быстро натянула тунику до середины бедра и высокие сапоги.

Телефон разрядился и пришлось поставить его на зарядку, чтобы дозвониться до Когана, если он не в доме. Пока телефон оживал, я пошла искать Великана. Моожет он решил не беспокоить меня и лёг в гостиной на диване? Хотя звучало сомнительно. Он не из тех, у кого что-то идёт не по плану.

Когда я проходила мимо комнаты Зары, краем глаза заметила, что сестра ещё спит. Дверь в её комнату была открыта, что было странно. Я бы и прошла так мимо, если бы не поймала краем глаза странную деталь.

Сердце замерло, предательски сжалось, готовое остановиться в любую секунду. Нет. Обман зрения. Нет.

Сделав несколько шагов назад, я стала напротив комнаты Зары и посмотрела правде в глаза. Поджарый икры с дикой рыжей порослью волос были очень хорошо мне знакомы.