– Да как я возьму? Привяжу его к себе? – смущённо спрашивала девушка. – Да и учиться он в Америке собирается.

Коган не был похож на остальных парней в школе. Он был умным и ответственным отличником, но при этом никто не смел его обижать или обзывать заучкой. Коган был очень сильным и умел давать отпор обидчиком. Он никогда никого не обижал, не обзывал и не оскорблял. Его шутки были остроумными, но не пошлыми. Пожалуй, он был идеален. И это немного пугало.

– Тем более, что у нас тут делатьЙ Единственный и проверенный способ привязать к себе мужика – забеременеть. И чем быстрее, тем лучше!

Карин смутилась. Не то, чтобы она не хотела детей, просто она была слишком молода для них. Да и Коган вряд ли задумывался о том, чтобы стать отцом.

– Не смотри так на меня. Вспомнишь ещё мои слова, будешь локти кусать, когда он будет с фифой в дорогущем шмотье расхаживать перед тобой нищенкой, дочерью навозника.

С этими словами мама ушла домой, а девушка осталась на крыльце.

Ну почему она не родилась в красивом Дублине, где было больше перспектив и возможности? Она бы с удовольствием хорошо выучилась в школе и поступила в университет, нашла бы работу и уютную квартирку с широкими подоконниками.

Это были мечты.

– Коган! – девушка позвала парня, предварительно откинув волосы и выпрямив спину. – Можно тебя?

Он подошёл сразу же, прижал к стене и, убедившись, что никто не смотрит, прикусил нижнюю губу. Жадно, дико, как-то по-звериному.

– Я соскучилась. – прошептала Карин ему в губы, чувствуя как душа отрывается от тела и по-девичьи трепещет. – Долго ты там ещё?

– Практически всё… – говорит хрипло Коган, прижимая стояк к её оголённому животу. Только это сводило её с ума и заставляло мысленно визжать. Может ну эти приличия все к чёрту, отдать ему девственность прямо тут и сейчас. Карин готова была расстаться со многими мечтами, если рядом будет этот загорелый и высокий парень.

Девушка быстро облизывает губы и пока страх не взял вверх хрипло говорит:

– У Лиззи Мауэр сегодня вечеринка. Родителей не будет дома. Не хочешь пойти туда вместе и заночевать там? Только ты и…я? Вместе?

Коган безошибочно распознаёт сигнал, ему не нужно намекать дважды. Он выгибает бровь и жадно вдыхает её запах. Скользит носом по влажной шее и прикусывает кожу у груди.

– Я приду к десяти, нужно помочь Нолану с домашней работой, пока этого идиота не выкинули из школы.

Губы Карин растягиваются в широкой улыбке. Она как следует подготовится к десяти. Сделает всё, чтобы это был особенный вечер для неё и него. Коган будет первым и может быть – единственным.

– Люблю тебя. – говорит она и обхватывает тонкими руками массивные плечи. Ей нравится его сила. Парень усмехается, ничего не отвечает, но Карин точно знает, что Коган любит её, просто не умеет говорить о своих чувствах открыто.

Все присутствующие на празднике замирают и перестают дышать. Взгляды прикованы к Карин и Когану. Это как, когда любимый сериал остановился на самом интересном месте, и новая серия будет только в понедельник через несколько дней. Никто не мог дождаться развязки.

Я чувствую, как мужчина рядом со мной напрягается, он прилагает физические усилия, чтобы не рвануть к девушке, смотрящей на него с нескрываемым страхом. Слышно, как Карин всхлипывает, прежде чем пуститься прочь.

Меня пробирает озноб до основания. Какую же боль ей причинил Коган, если она не оправилась за все эти десять лет? Карин редко можно было встретить в городе, она жила на ферме родителей и практически ни с кем не общалась. Так и не вышла замуж ни за кого.

Хочу поговорить с ней, спросить всё об этом страшном Великане, отравляющем теперь и мою жизнь. Сначала он лишил будущего Карин, а теперь и за меня взялся?

– Доволен? – спрашиваю его, заглядывая в зелёные глаза, пытаясь найти в нём остатки человечности. Мужчина сплошное противоречие. Он жесток, но иногда на фоне мужчин нашего города он – сплошная толерантность во многих вопросах. Он груб, но, при этом, бывает вежлив и воспитан. Что с ним не так?

– Вполне. – отвечает он сам себе, провожая взглядом Карин и сжимая ладони в кулаки. Её появление вывело его из равновесия, что большая редкость. – Если не хочешь закончить как она, лучше слушайся меня, Амелия. Карин – живой пример, что бывает с женщиной после связи с Хонхофами.

Коган впервые хоть как-то комментирует ту ночь десять лет назад. Он считывает мои мысли. Также, как и я, проводит параллель между нами.

– Я закончу как Карин, если ты и дальше продолжишь изводить меня. – цепляюсь за его слова. – Альф не сделает мне ничего плохо в отличие от тебя!

– Ты закончишь как Карин, если и дальше будешь доверчивой дурой. – грубо отрезает Коган, угольки в его глазах вспыхивают с такой силой, что я не решаюсь ему ничего сказать в ответ. Иногда приходится молчать. – Я отойду. Жди меня здесь!

Коган оставляет меня и идёт прямо за своей школьной любовью. Внутри всё холодеет от ужаса. Он же не убивать её пошёл?

Хочется сорваться с места и побежать прочь. От него. От этого места. Предупредить Карин, но я прекрасно понимаю, что бежать некуда, да и не получится, поэтому возвращаюсь к бару и прошу сделать мне мохито.

– Держишься? – ко мне подходит Ора, она оглядывается по сторонам и прижимается ко мне вплотную, чтобы кроме меня её никто не мог слышать. – Иди сейчас в женский туалет вон в том домике, тебя так ждёт Альф, он поможет тебе выбраться.

После слов Оры загорается призрачная надежда. Я напряжённо выпрямляюсь.

– Здесь очень много людей Когана, у него столько охраны! – отвечаю ей также тихо. – Я боюсь за Альфа, что если Коган что-то сделает ему?

– Не переживай. Карин отвлечёт его, а охрану мы обведём вокруг пальца! – говорит мне Ора. – Только торопись, девочка, время не безразмерно.

С этими словами она берёт бутылку пива и скрывается в толпе. Я остаюсь за барным столом с гудящим сердцем. Растерянная и не знающая, что делать. Однозначно нужно было бежать к Альфу и выбираться из плена Когана, но что-то меня удерживало и не позволяло побежать в туалет, где меня ждали сразу же.

История десятилетней давности была покрыта странным мраком, где было очень много вопросов. Никто никогда не рассказывал обстоятельства – как и почему Коган убил братьев Хонхофов. Все просто постоянно говорили об этом как о свершившемся факте. Коган никогда это не отрицал, но было видно, что он сам что-то не договаривает.

Что если Хонхофы были в чём-то виновны?

Нет, не может такого быть. И не может быть оправдания Когану. Ни один человек не заслуживает смерти.

Стряхиваю глупые мысли. Нужно идти пока есть возможность.

Стараюсь выглядеть естественной в этой ситуации. Иду медленным шагом в туалет, не вертя головой, хотя очень хочется. Знаю, что за мной наблюдают люди Когана, поэтому нужно максимально естественно выглядеть. Захожу в женский туалет и осматриваюсь.

Одна из кабинок резко открывается, и я чуть не вскрикиваю от неожиданности.

Из неё выходит Альф с огромным рюкзаком. Любимый улыбается мне сумасшедшей улыбкой, пугая не на шутку. Выглядит он безумнее Когана.

– Рада видеть тебя. – говорю ему честно, обнимая и прижимаясь к горячей груди в джинсовой куртке. Хочется успокоиться и оставить все беды позади. – Как ты?

– Нужно спешить, Амелия. – говорит мне строго Альф, отталкивая от себя и расстегивая молнию на рюкзаке, он заставляет меня волноваться сильнее прежнего. Ловлю даже себя на неприятной мысли, что рядом с Коганом я чувствовала себя в большей безопасности.

– Как ты планируешь убежать из-под самого носа охраны? – спрашиваю Альфа.

– Мы переоденем тебя и выйдем через чёрный вход у мужского туалета. Переодевайся. – Альф говорит быстро и сухо. Я принимаю из его рук одежду и чёрную шапку, чтобы прикрыть непослушные волосы.

– Альф… – прежде, чем начать сбегать я хочу объясниться перед ним. – Поцелуй, что ты видел для меня не значит ничего. Коган не оставил мне выбора. Он взял в оборот мою семью. Если я сбегу сейчас с тобой, то скорее всего они останутся на улице, а брат сядет в тюрьму.