Альф плотно сжимает губы, смотрит на меня злым, волчьим взглядом.

– Ты спала с ним, да? – спрашивает он с силой, пугая меня своей ревностью. Я отступаю и тут же начинаю качать отрицательно головой. – Тогда что, предлагаешь смириться? Я предлагаю тебе бороться и быть со мной!

Коган. 

– Десять лет сильно потаскали тебя. – замечаю я, когда догоняю слегка ссутулившуюся фигурку. Карин резко оборачивается и смотрит на меня своими огромными глазищами, раньше сводившими меня с ума. – Не говори мне только, что хотела увидеться?

– Хотела. – говорит и обхватывает себя за тонкие плечи. – Было интересно посмотреть хотя бы одним глазком, каким ты стал. Говори, что ты сильно возмужал. Преуменьшили. Ты стал настоящим исполином.

– Ох. Карин. – смеюсь во весь голос. – Не разочаровывай меня, пожалуйста. Я надеялся, что ты не превратилась в глупую шлюху – марионетку, но жутко ошибся. Ты стала тупой соской Хонхофов.

– Как и все в нашем городе. – огрызается она, продолжая сама себя обнимать. – Тебе не понять, какого это – выживать. Нужно смириться, что этот город принадлежит им.

– Мне? – спрашиваю у неё с нажимом. – Мне ли не понять? Благодаря тебе я был вынужден сбежать из дома и скитаться по улице, чтобы меня не поджарили на электрическом стуле! Я сотни раз был на грани голодной смерти.

Она делает жадные вздохи. Ветер разносит её каштановые волосы в разные стороны, эффектно подчёркивая изящность бледного лица. Нет, Карин всё также красива, как и много лет назад. Время не испортило её внешность. Только я изменился. Не торкает больше от этой суки. Член даже не дёргается. Отвратило меня от неё.

– Не по моей вине, не говори так. Я такая же жертва, как и ты, Коган. – нас здесь никто не может услышать, но она всё равно говорит очень тихо.

– Не ссы мне в уши, Карин. – морщусь. – Ты десять лет назад блядь проглотила свой язык. Засунула его в жопу и послушно кивала каждому слову ублюдков Хонхофов, рисуя мне дело. Лгала в полиции.

Она закусила губу и всхлипнула.

– Я была ребёнком, ты понимаешь это? Я испугалась и делала, как мне говорили родители. Ты не можешь меня обвинять в том, что я растерялась после всего того, что случилось! – она стала плакать. Красиво и даже натурально. Но я не верил ни одной её слезинке. – Но с тобой же всё хорошо в итоге! Ты стоишь передо мной весь такой красивый и холёный! Господь спас тебя!

Усмехаюсь. Какая благость. Я случайно спасся от электрического стула, много лет жил на улице. Со мной действительно всё хорошо! Просто замечательно!

– Хорошо, Карин, хуй с ним – со мной. Девчонка в чём виновата? Она же наступает на твои же грабли. Её же блядь раздерут на части эти волки. Ты хочешь заставить пройти её через весь этот ад? Тебе не жалко её? Из-за твоей лжи она станет следующей жертвой. Ты не могла предупредить её? Сказать правду? Рассказать всем блядь правду?

– Она делает это по своей воле. – говорит Карин. – Амелия сама вешается на шею к Альфу. Хочет стать его женой, куда мне лезть? Тем более, этот союз спасёт её семью от банкротства.

– Жалею лишь об одном. – говорю ей. – Что не позволил Хонхофам тогда окончательно тебя разорвать на лоскуты.

Амелия.

Я крепко держу Альфа за руку и не спорю с Любимым, он точно знает, что делает и у нас всё получится. Возможно, он прав и просто нельзя поддаваться на провокацию Когана, что хочет разрушить всё светлое, что есть между мной и Альфом.

Альф усаживает меня в незнакомую машину и практически сразу же срывается с места. Не могу поверить, что нам удалось сбежать от Когана. Мы ускользнули прямо из-под его носа.

– Немного страшно, что будет с моей семьёй. – признаюсь ему, рассматривая улочки города. – Если Коган решит воплотить угрозы в жизнь.

– Моя семья не позволит им оказаться на улице. – заверяет меня Альф. – Ты же знаешь, что скоро мы все будем одной семьёй!

Он гонит со скоростью двести километров в час. И всё равно мне не по себе. Странное предчувствие вгрызлось в кожу и не отпускало.

– Куда мы едем? – спрашиваю его из интереса.

– Подальше отсюда. Я постоянно о тебе думал, крошка, крутил в голове страшные мысли каждый чёртов день, что ты была рядом с ублюдком. Но ничего, Коган заплатит за всё. Папа уже связался с гардами Дублина и рассказал им всё. Они должны взять его за жопу на празднике!

От этого мне не становится спокойнее. Наоборот.

– Тогда зачем нам уезжать?

– Откуда столько недоверия Амелия? Или ты теперь с Коганом? – грубо спрашивает Альф, увеличивая скорость и сжимая рукой до хруста моё колено. Жёсткий взгляд полосует по лицу. – У тебя точно ничего не было с ним? Он сегодня смачно засовывал язык тебе в рот, и ты не сопротивлялась!

– Я бы не стала тебе лгать. – при воспоминании поцелуя я покрываюсь румянцем. Тело странно реагирует на мысли о Великане.

– Ты девственница? – вопрос Альфа застаёт меня врасплох.

– Что? – удивлённо переспрашиваю его.

– Ты ДЕВСТВЕННА ЕЩЕ? – как кирпичом по голове.

– Д-да! – его вопрос заставляет меня начать елозить в автомобильном кресле. – Зачем ты спрашиваешь?

– Хочу убедиться, что ты не пропавший фрукт! – звучит обидно. – Почему же Коган не трахнул свой трофей?

Поведение Альфа меня пугает, он никогда не был таким грубым и злым. Я стараюсь всё списать на нервы, он же практически похитил меня у бандита. Да и последние события его вывели из себя. Какому мужчине понравится, что его девушка целуется с другим? Да у Альфа золотое терпение!

Мы приезжаем в небольшой дом в соседнем городке, когда уже темнеет. Альф паркует машину у самого входа и мы выходим. Я осматриваюсь. Тут очень темно и тихо. Не разглядеть ничего.

– Дашь телефон? Я наберу своим и скажу, что со мной всё хорошо. – прошу Альфа. Мой телефон мы оставили в женском туалете, чтобы никто не мог отследить моё местоположение.

– Позже. – отвечает Альф, открывая входную дверь. – Давай сначала расположимся в доме.

– Альф, мне чертовски страшно. Давай я наберу на пару минут своим, а потом мы обустроимся. – не замечаю, как начинаю давить на него. Нервы на пределе.

– Амелия, что ты заладила? Ты задолбала уже. – Его слова поражают. – Можешь просто закрыть рот и делать, что я говорю тебе?

– Нет, не могу. – спокойно отвечаю ему, чувствуя, как внутри меня зарождается бунт. Понимаю, что за время, что я провела с Коганом я отвыкла, чтобы со мной говорили так грубо и в приказном порядке. Великан хотя бы создавал иллюзию того, что просит. – Я хочу позвонить прямо сейчас!

Сейчас стоя у этого дома в темноте и рассматривая красивого Альфа, я не испытывала той тяги к нему как пару дней назад. Как будто сняла солнечные очки и смотрела на парня без фильтров.

Он был таким же, как и прежде: уверенным в себе, властным и немного грубым. Раньше мне это нравилось, а теперь раздражало. Его колючий взгляд мне казался признаком ума, а теперь я видела в нём лишь злость.

Альф был богатым и избалованным мальчиком, поведение которого меня раздражало. Если так подумать, то за все эти дни он толком и не пытался освободить меня от Когана. Не приходил и не стучал в дверь.

Альф тоже смотрел на меня по-новому, не мог поверить, что я перечу ему. Раньше я никогда не осмеливалась говорить с ним в таком тоне. Он был для меня Богом, чем-то нереальным, до чего я посмела коснуться.

– Стоило выпустить тебя из рук на несколько дней, как ты заразилась сумасшествием О'Донелла? – Парень сжимает ладони в кулаки. – Ты понимаешь, то мы с тобой сейчас в опасности? Ты хоть знаешь, кем стал Коган? Он же террорист мирового масштаба!

Уголок губ дёргается. В том, что Коган опасный психопат я не сомневалась. Для меня это не было новостью.

– Но почему я не могу позвонить родным?