Вздыхаю. Закрываю глаза. Я никогда не хотел отношений, потому что в придачу к женщине ещё идёт пакет с суетой из её родственников, подруг, проблем и женских желаний.

– Можешь с нами поехать. Устрою тебя. Всё равно будет лучше, чем тут гнить.

– Спа-асибо! – парень воодушевляется. – А ты меня к себе возьмёшь? Ну, на работу?

– Нет. Не к себе. Слишком опасно для тебя. – Флинн был здоровым и при правильной подготовке сгодился бы для дела. Но было два больших "но". Первое, парень был добряком, а такие быстро умирают на нашей работе. Второе, Амелия не простит мне, если я как-нибудь вечером привезу братца в целлофановом пакете.

Барри паркует машину у гостиницы, и я вылетаю из неё ещё на ходу. Снег хрустит под туфлями, остужая немного пыл. Хочется похрустеть костями Джека.

Сладкую парочку нахожу сразу. Они мило беседуют и ужинают в центре ресторана. Амелия улыбается ему, рассказывает что-то и пьёт красное вино.

Вино. Блядь. Винишко.

Не пьющая алкоголь сучка распивает красное винишко с долбанным маньяком. Шизанутая дрянь. Придётся пересмотреть наши отношения и заняться её воспитанием.

– В номер. – говорю всего два слова, когда подхожу к их столику и тяну за скатерть. Приборы, посуда и бутылка дорого мерло падают с оглушительным звоном на пол. Плевать. Я слишком зол.

– Я же говорила. – выдаёт Амелия, глядя на меня с осуждением. – Притягиваю лишь психов!

Вот как. Ну-ну.

Зрачки расширены. Дышит часто. Смотрит на меня с вызовом. Прибуханная. Не чувствует страха. Но мы вернём её на землю чуть позже. Скоро и тебя, милая Амелия, поимеет гравитация.

– Убери её, хочу поговорить с Джеком тет-а-тет. – бросая подоспевшему Барри. – Будет сопротивляться, привяжи ремнём к кровати. Я приду и разберусь.

 Барри ловко хватает Рыжулю и забрасывает себе на плечо, чтобы доставить в номер. Разберусь с ней попозже. Сейчас меня интересует Джек Хонхоф, напоминающий отдалённо своего двоюродного брата.

Я читал его дело. Успешный предприниматель. Семьи и детей нет. Ничего особенного. Бледная тень брата, ухватиться не за что. Поэтому я был удивлён его проделкам. Не ожидал.

– Добрый день. Присаживайтесь. – Джек делает жест, указывая на стул Амелии, еле сдерживая улыбку. Пока он ещё не осознал, с кем связался. – Мы Вас заждались.

– Правда? А мне показалось, что Вы хотели закончить начатое вашим братом. – не боится, бросает даже вызов. Это вызывает уважение.

– Хотел. – подтверждает мужчина, закидывая ногу на ногу. – Но потом познакомился с Амелией и желание пропало. Есть в ней редкий огонёк, не хочется лишать мир его света.

– М. – скалюсь. Огонёк ему понравился. Пироман долбанутый. Пусть себе мошонку подпалит и наслаждается её ярким пламенем. Там не просто огонёк будет, салют. – Интересненько.

– Очень. Со мной редко такое бывает. Видите ли, Коган, уже долгие годы женщины не вызывают во мне даже похоть. Одинаковые. Вроде бы и стараются быть разными, гонятся за индивидуальностью: развиваются, ухаживают за собой, получают высшее образование. И в то же время теряют себя в этой погоне, теряют свою изюминку. Становятся единой массой. – Мужчина красноречиво вздыхает. – Поэтому для меня женщины – спермоприёмники. Ничего более. А вот Амелия стала для меня огоньком. Смешная она. Очаровательная. Я бы даже женился на ней.

– Сейчас расплачусь. – закуриваю прямо в ресторане. – К чему такая исповедь?

– Я отдаю Вам Амелию в целости и невредимости. Это мой знак уважения к этой прекрасной женщине. Будем считать, что на этом наш конфликт исчерпан. Официант, принесите, пожалуйста, ещё кофе. – Как я не разглядел его, Джек был не так прост, но никак не могу в чём именно. – Коган, давайте на чистоту. В отличие от всех тут присутствующих, я единственный, кто реально понимает, кто Вы такой. Поверьте мне, решая отомстить за брата, я знал с кем связываюсь и оценил риски. Я не так прост, как кажусь.

– Заметил уже. – не могу никак понять, чего хочет Хонхоф. Ему не с кем в Америке поговорить? – Но Вы знатно, так сказать, помяли моего тестя. Такое нельзя прощать.

– Можно. Мы оба знаем, что он редкостная мразь, как и вся семейка. Зачем двум порядочным людям ссориться из-за мелких пакостников? – качаю головой, еле сдерживая улыбку. Не могу не согласиться с Джеком. Я бы всю семью посадил в клетку и отдал на съедение голодным свиньям.

– Нет, Джек, Вы хотели обидеть мою женщину. Можете передумать и захотеть в будущем, такого я допустить никак не могу. – Такие правила. Если не отрубить голову сразу, она позднее может напридумывать слишком многое.

– Понимаю. – ему приносят кофе, и он жадно делает несколько глотков. – Простите, у меня зависимость от этого напитка, ничего не могу сделать с собой. Литрами его пью. Давайте, я попробую Вас удивить? Присмотритесь ко мне, Коган, может быть знакомы?

Он наклоняет немного в бок голову, и я замечаю, как плещется безумие в омуте его глаз. Ахренеть. Я напрягаюсь всем телом, потому что до меня начинает доходить. Почему я не провёл эту параллель раньше.

– Вы Потрошитель? – я слышал о нём. Известная фигура в нашем мире. Джек расплывается в улыбке, и я понимаю, что попал в точку.

Раньше я думал, что его прозвали Потрошителем за особую жестокость к своим жертвам. Потрошитель был наёмником, от которого ещё никому не удавалось уйти. Он выполнял исключительно интересные для него заказы. Только хардкор. Пробирался туда, куда невозможно. Творил то, что никто до него не делал.

– Теперь Вы понимаете, что если бы я захотел причинить вред малышке Амелии, то обязательно бы сделал то, что хотел. Но она меня зацепила. Я решил погулять, понаблюдать за ней и принять решение. Я его принял. – Мужчина допивает кофе одним глотком и ставит его на стол. – Вы убили моего брата, за это я подёргал вас за усы, дружище. Будем квиты. Долги О’Лири прощаю, имущество перепишу на Амелию как проговаривали по телефону.

Амелия была для меня особенная: чистая, красивая, весёлая. Но слышать, что Рыжая покорила сердце Потрошителя взмахом своих пушистых ресничек, слишком даже для меня. Хочется и морду ему набить и понимаю, что не разумно. Война развяжется. Хуже только будет. Потрошитель не вытянет против нас, но зацепить кого-нибудь из близких может. А так конфликт исчерпан.

Неприятно, но правильно. Безопасность семьи на первом месте.

– До меня только сейчас стало доходить. – усмехаюсь. – Ваш брат значит пошёл резать баб, а Вы всех остальных?

– Типо того. – бросает на прощание Джек. Делаю в голове заметку, что Потрошителем нужно заняться в ближайшее время. Пусть про него наведут справки.

– Проследи за ним, хочу убедиться, что он покидает город. – говорю успевшему вернуться Барри. Тот кивает и передаёт мне ключ от гостиничного номера. Принимаю его и иду в бар, чтобы взять с собой в номер бутылку хорошего ирландского скотча. Без неё не вывезу беседу с рыжей клевательницей моего мозга.

Барри пристегнул Амелию наручниками к кровати. Рыжая лихорадочно пыталась вырваться из пут, крутясь и вертясь вокруг наручников как белка. Увидев меня, она зашипела, извергая матерные слова, что никогда не произносила.

– Что смотришь на меня, Истукан бессердечный. – Амелия хороша в гневе, сладкая фурия. Не хочется с ней вести беседы, хочу нагнуть и взять прямо так, пристёгнутой наручниками.

Она каким-то образом умудрилась в таком состоянии растянуть свою тунику. Тряпка съехала и показывала тонкое плечико вместе с сочной грудью. Амелия весь день без лифчика расхаживала?

Паразитка.

– Любуюсь огоньком. – сажусь в кресло у кровати и открываю бутылку. Я гонялся за ней весь день, пока она крутила хвостом перед Потрошителем. Настало её время меня подождать. – Может расскажешь мне, как прошёл день, чем занималась? Понравилось разгуливать без белья с Джеком Потрошителем?

Выразительно кривится, корчит такую гримасу, что начинает напоминать мне ведьму. Волосы наэлектризовались, жили своей собственной жизнью. Шевелились и тянулись ко мне. Привораживала, не иначе.