Набрасываю куртку и спускаюсь. Ещё не так поздно, хотелось проведать родных, посмотреть в глаза детям ада. Хочу сказать в лицо матери родной, что больше нет у неё дочери младшей. Убила она её сегодня своим безразличием. Мне был нужен этот разговор.

Внизу нахожу Барри. Мужчина в лобби читает журнал про скотоводство. Судя по всему, ему тут совсем стало скучно, если он опустился до такого интересного чтива.

– Амелия. – губы брюнета дрогнули в улыбке при виде моего воинственного вида. Я редко бываю такой решительной. – Недостаточно на сегодня приключений?

– Захотелось посетить заключительный аттракцион «Мёртвую петлю». – застёгиваю куртку. – Отвезёшь меня в родительский дом?

За последнее время наши отношения с Барри стали дружескими, мы перешли на «ты» и стали понимать друг друга без слов. Он всегда был за моей спиной.

– Правильно понимаю, что Коган не знает о вылазке? – пожимаю плечами. Мне было самой интересно, где проводит вечер Великан. На нервной почве уже все заусенцы повыдирала. – Ладно, поехали. По пути напишу ему.

Сажусь на переднее сиденье в машине, хочется поговорить с Барри по пути к родному дому. Пристёгиваюсь и пытливо рассматриваю улыбающегося брюнета. На его лице всегда играла тень улыбки, но не от веселья. Наверное, Барри запрограммировал себя. Будешь улыбаться, всё будет хорошо!

– Я не знаю, где Коган. – сразу же говорит он мне и трогается с места. – Сильно ты расстроила его, вылетел из гостиницы и улетел в неизвестном направлении, сказал, что будет поздно.

Поджимаю губы. Внутри всё сжимается от страха. А вдруг я потеряла его? Оттолкнула навсегда своим глупым поступком. Моё поведение в его глазах было опрометчивым.

– Ну, будешь ни меня, так кого-то другого возить. – бурчу расстроено, напоминая ребёнка.

– Глупости не говори. – Барри издаёт характерный смешок. – Захочешь, не уйдёшь от Когана. Не отпустит он никогда тебя от себя. Однолюб он.

– Этот однолюб отлюбил миллион женщин. Зачем ему проблемы?

– Вы женщины всё-таки с другой планеты. – снег красиво блестел, истончая чистоту и свет. Уже начало темнеть, но из-за снежных завалов было светло. Я невольно любовалась красотой, пока говорила с Барри. – Почему Вы так уверены в похотливости мужчин? Никогда не думаете, что мужчины точно также хотят семью, детей и спокойствия. Кому-то дано обзавестись, а кому-то нет, но каждый лелеет мечту не умереть в одиночестве. И мужчинам ведома любовь и боль, если она безответна. Хочется, чтобы тебя любили ни за что.

– Какая красивая речь. – смеюсь искренне. Не буду отвечать на эти слова теорией про полегамность мужчин. – Тогда, Барри, расскажи мне, почему у тебя нет семьи?

– Работа не позволяет. – Барри становится серьёзным. – У меня нет такой мощи как у Когана, не могу себе позволить столько охраны, чтобы обеспечить безопасность своей женщины.

– Тогда брось эту работу.

– Нашу работу не бросают, она въедается в тебя насмерть. Легче отправиться на тот свет, чем уйти из нашего дела. – Мы подъезжаем к дому. Чем ближе мы к нему, тем неспокойнее становится. – Я родился в Йорке в большой семье. Слишком большой, как и у тебя. Мои родители видимо не знали ничего о предохранении и не думали, как будут прокармливать столько ртов. Папа умер, когда мне было семь лет и дела стали совсем плохи. Моя мама работала портнихой в Лондоне, зарабатывала копейки. Мы жили не то чтобы бедно, мы практически постоянно голодали. Но, как считает моя мама, в один прекрасный день свершилось чудо. Одна её влиятельная клиентка положила на меня глаз. Обезумела просто. Хотела, чтобы я стал её любовником. Обхаживала меня разными способами. У нас с ней разница была лет сорок. И мама преподнесла меня ей на блюдечке за хорошую сумму, не думая, что могут быть проблемы после связи со старой и неразумной дамочкой. Её клиентка оказалась женой одного очень влиятельного человека, работающего на ЦРУ. Когда он узнал, что у её жены появился молодой любовник, он начал на меня охоту. Гнал как зверя по всей Англии, натравил на меня шавок, чтобы разорвали на куски. Я бегал от них год, пока не узнал, что муж любовницы убил мою сестру. Просто так. Для мотивации. Тогда я решил перестать бегать и отомстить. Одна радикальная группировка в Лондоне приняла меня к себе, научила обращаться с оружием и помогла отомстить. Им и самим было выгодно это.

Позже, я узнал, что дамочка была непроста, она очень любила молоденьких мальчиков и я был не первой её жертвой. Муж знал пристрастия своей жены и не был против похождений, просто заметал следы, чтобы никто на работе не узнал о неверности жёнушки. Ты даже представить себе не можешь, сколько людей они загубили своими играми. Для них это был огонёк в отношениях, для всех остальных – верная смерть.

Месть не облегчила мои страдания. Смерть сестры преследует меня по сей день. Да и дальше стало хуже. Группировка стала затягивать в тёмные дела, я в них ввяз с головой. Не знаю, сколько бы я успел натворить, если бы меня не нашёл Коган и не предложил работать на него.

К чему я это всё? Я успел нагрешить так, что даже если завтра уйду в монахи и уеду на необитаемый остров замаливать грехи, меня найдут даже там и убьют. Единственное, что защищает меня от всего это дерьма, наша организация. В ней опасно, но без неё ещё опаснее.

Барри успел припарковаться у дома. Мы сидели в машине и смотрели как хлопья снега падают на крыльцо.

– Значит, мы все тут травмированные семьёй. – грустно замечаю я. Обещая себе, что когда у меня буду дети, я буду любить их и оберегать вопреки всему.

– Типо того. А Когана я никогда не видел таким спокойным, счастливым раньше. Он наконец-то нашёл своё лекарство для счастья. Ты его лекарство!

– Спасибо тебе, Барри. – пожимаю руку брюнета. – Твои слова успокоили меня и подтолкнули к хорошей мысли.

Выбираюсь из автомобиля и иду в родительский дом. Мне больше не хочется называть его «родным». Пора окончательно сжечь мосты. Самое время. Тридцатое декабря. Завтра Новый год. Завтра я переверну страницу в календаре и начну новую жизнь.

– Добрый вечер. – За столом в гостиной собралась вся моя семья. Они не переживали за меня, не жалели о содеянном. Сидели, как и обычно, за столом за чайной церемонией. Наверное, даже если бы начался коней света О'Лири пили бы спокойно чай. – Как дела?

Мамина бледность больше не обманывала меня. Она сидела, сцепив руки и глядя на меня покрасневшими глазами. Рядом с ней сидел Брайн с синим лицом, скорее всего Коган постарался над ним, украсил. Брат выглядел недовольным.  Даже злым. Не поднимал головы и не смотрел на меня, лишь сильнее сжал пальцами кружку с чаем. Раньше я думала, что Брайн не такой как сёстры. Считала, что он любит меня, но оказалось, я сильно ошибалась в нём.

Софи и Зара сидели напротив Брайна, обе вздрогнули, услышав мой голос. Зара была тоже не в самом лучше виде. Горло сестры опухло и виднелись синие пальцы Великана. Жаль, что он не придушил суку.

– Чё припёрлась? – басит Зара, её жизнь ничему не учит. Чем сильнее она не права, тем злее сестра становится. – Решила добить? Где твой Варвар?

– Да захотелось посмотреть в глаза, узнать, стыдно ли хотя бы капельку за то, что Вы сделали. – Мы ведь не всегда были такой семьей. Раньше были и тёплые, хорошие моменты. Почему так всё изменилось?

– Нет. – отвечает тут же Зара. Она кривится и непроизвольно трогает синее горло.

– Зара… – мама одёргивает сестру, смотрит на неё умоляюще. За неё она беспокоится.

– Ладно эти две… – закатываю глаза, чтобы не расплакаться. Не хочу доставлять им удовольствие. – С ними понятно всё. Мечтали получить всё готовое и ничего не делать, но ты то! Ты же моя мама, неужели не дрогнула рука? Ни на секунду не испугалась за меня?

Я боялась услышать её ответ, но он был нужен мне физически, чтобы поставить точку. Пора раз и навсегда отрубить больную конечность.

– Вас у меня пятеро. – шепчет тихо она. – Я должна думать не только о тебе, а о всех. Отца чуть не убили из-за тебя. Вышла бы замуж за Хонхофа, не растаяла бы. Ну, потерпела бы чуть Фреда. Не обидел бы он тебя. У каждого своё извращение. Подумаешь, нужно было бы делить ложе не с Альфом, а с Фредом. Большая горесть. Это бы не изменило бы ничего. Жила бы богато, и мы бы горя не знали. Нет. Спуталась с О’Донеллом, сорвала свадьбу. И что потом? Уехала, бросила нас. Семья должна помогать друг другу. Не было бы ничего, если бы ты звонила бы нам, спрашивала, как дела, что нужно нам. Тогда бы не случилось ничего с отцом и нам не пришлось бы выбирать между тобой и нашими жизнями.