Бледное пятнышко, чуть звякнув о невероятно грязный и заплеванный пол, покатилось в глубь камеры.

— А ты знаешь, что мне сказала Рита перед тем, как…

— Не знаю, — она не обернулась.

Захочет — сам скажет. Сейчас Волег напоминал ежа, выставившего все иголки наружу. Если лезть к нему с голыми руками — непременно уколет, расцарапает. Стоит подождать, пока расслабится и покажет нежное пузико.

— После второго изгнания зеницы, все будет…. Только раз в месяц, на одну ночь — человеком. Остальное время — кречетом.

— Зато живым, — бросила через плечо Крада.

И вышла, не оглянувшись. Подберет ли Волег мертвую воду или нет — его дело. Нельзя спасти того, кто этого не хочет.

Кречет догнал ее уже за пределами Адара.

Она шла одна по незнакомым чужим улицам, пока жилые теплые огни не остались далеко позади, а перед глазами не раскинулось огромное, не менее чужое поле, розовым закатом, пляшущим по белоснежному ковру. Впереди раскинулся лес — может, тот самый, где их поймала рать Бойдана, а может, и другой. Сейчас это не имело значения.

Только теперь Крада поняла, как много событий и времени прошло с той поры, как она покинула Заставу. Минула осень, а сейчас и зима уже стремилась в весну. Сколько всего нашла и потеряла: людей, существ, знаний, мест, надежд и разочарований. Даже свое прошлое, которое не казалось ей на Заставе каким-то особо загадочным: Но главное — она сама оставалась у себя. Не превратилась в кого-то другого.

Что-то ударило в плечо, чуть не сбило с ног, прерывая раздумья.

Кречет! Он, очевидно, старался изо всех сил спланировать аккуратнее, но Крада все равно еле удержалась, чтобы не упасть.

— Я рада твоему решению, — сказала она.

И это было правдой.

Чуть повернула голову, встретилась с взглядом круглых внимательных глаз цвета забродившей вишни. Уходящее солнце скользнуло лучом по пьяной ягоде, птичий взгляд приобрел глубину, на дне которой плескалась радость.

— А я-то… — темный боярин подкрался незаметно и уже неизвестно сколько времени стоял у Крады за спиной, сложив, по своему обыкновению, крест-накрест руки.

— О чем задумалась?

— И чего ты, Смраг-змей, за мной увязался, — тоскливо произнесла Крада. — И таскаешься, и таскаешься. Никакого продыху от тебя нет. Кто Горынь-мост сторожить будет?

Она и моргнуть не успела, как на месте Ярыня возник светлый мусикей со свирелью в тонких руках.

— А меня спросили, хочу я его сторожить или нет? — подмигнул Лынь, словно не замечая ее досады. — Не злись, лучше скажи, куда сейчас направляемся?

Крада не собиралась ничего ему говорить, но шальной язык выскочил впереди мысли:

— Да мало ли… Рите помочь проклятие извести. Кажется, у меня получилось наладить… не смейся…. но мы немного поняли друг друга с Упырьим князем. Узнать нужно, очнулась ли Есея. Волега вот из чистого кречета в перевертыша вернуть.

Волег встрепенулся, растопырил перья, но тут же вновь сложил крылья. А затем одобрительно клекотнул. Крада кивнула на кречета:

— Не думаю, что ему так уж нравится все время птицей летать. Иногда и на землю спуститься хочется…

Кажется, Крада покраснела потому, что на самом деле это ей хотелось, чтобы Волег спустился на землю. Как Волег, а не кречет. И желательно как можно ближе к ней. Только она этого никому и никогда открывать не собиралась.

— Да мало ли дел у меня? Вот сам же сказал, мама моя все еще где-то здесь, в живе. Найти Чаяну хочу.

— Мстиславу?

— Ну, и ее тоже, — Крада все не хотела верить, что ее мать — эта несчастная княгиня, похищенная Наславом из Крыльев.

Очень уж не хотелось бы оказаться его дочерью.

Жизнь — дорога, а каждый день — новый шаг. Так говорил батюшка. А еще о том, что дорога должна куда-то вести, иначе она не имеет смысла.

— Значит, решено, — Лынь расплылся в невыносимо довольной улыбке. — Сможете на чешуе удержаться? Попробуем? Обещаю огнем не палить.

— Ни за что, — отрезала Крада. — Сказала же — отвяжись.

Спустя час жители Адара увидели картину, которую потом долго-долго передавали в легендах, наделяя все новыми и новыми подробностями.

Огромный змей поднялся над окраиной города, сделал круг над полесьем и устремился ввысь. В одно мгновение превратился в черную точку и растворился в надвигающихся тучах. Особо изощренные сказители утверждали, что на спине у змея сидела юная барышня с огромным, воистину княжеским кречетом на правом плече. Но если летающего змея слушатели еще допускали, то уж во вторую часть рассказа мало кто верил. Какая девушка выдержит княжеского кречета на плече?

Блазень — призрак

Виталище — постоялый двор

Веста — жрица, назначенная в жертву богам ради процветания своего края

Голенцы — штаны

Едальня — харчевня при виталище

Капь — главный храм Чертолья, связывающий людей с богами

Капен — жрец при Капи

Лечец — лекарь

Мусикей — музыкант

Мусика — музыка

Требище — ритуальное место принесения жертв богам

Черница — длинная бесформенная каждодневная рубаха