Она машинально вправила вывих на плече, осторожно прощупала вывернутую ногу. Попыталась вытащить меч из его рук, но снова потерпела поражение.

— Найди толстую короткую ветку, — бросила через плечо боярину.

Ответом было молчание, которое с каждой секундой становилось все мрачнее и мрачнее. Тогда она оглянулась. Черный боярин стоял, сложив руки на груди крест-накрест, хмуро взирая на ее действия. В остром лице читалось сомнение. Какая-то внутренняя борьба происходила в душе боярина. Но ей-то что до его душевных терзаний? Тут есть кое-что поважнее.

— Нужно лубок сделать, — сообщила Крада. — Давай же.

Черный боярин, не глядя, нащупал сзади себя одну из торчащих во все стороны ветвей бука и легко обломил ее. Будто тоненькую веточку березы.

— Ого, — уважительно сказала девушка. — Ты сильный. А теперь отломи вот такую.

Она показала руками, уже сомневаясь, что он не ратай. Черный боярин, все так же не глядя, надломил толстенную ветку ровно настолько, как показала Крада.

Недолго думая, она сняла очелье — все равно коса сильно растрепалась, на ходу не собрать, примотала ветку к вывернутой ноге, чтобы еще больше не растревожить. Остальные раны можно было осмотреть после омовения.

— Его нужно… — сказала она и замолчала.

Черный боярин тоже молчал. Стоял, прислонившись костлявой спиной к буку, задумчиво жевал какую-то травинку. Бук оказался живучим. Кое-где из вздыбленной земли вылезли мощные корни — древние, мохнатые, но само дерево как стояло, так осталось стоять. Даже удержало большое, но ветхое и покинутое гнездо на своих многочисленных ветках. Гнездо нависало почти над самой головой черного незнакомца.

Крада вздохнула. Этот человек точно не предложит донести раненого до Заставы. Она, конечно, рисковала, таща незнакомца в свой дом, но не бросать же его тут. Раз уж он выжил после стольких испытаний, значит, у Мокоши на него свои планы. Если оставит, боги отвернутся от Крады, припомнив и скандал в храме. Может, как раз сейчас испытывают — достойна все-таки или совсем уже пропащая. Очень не хотелось в Темную Навь, где четыре черных солнца выжигают души.

Так… Заносить в избу придется ночью. Иначе как объяснить, какого шиша Краду понесло в чащу, когда она должна была служить в Капи. И вытьянку ей поймать не удалось, оправданий не оставалось.

Она ухватила парня под мышки и потянула на себя. Он вскрикнул, не открывая глаз. Волоком точно не дотащит.

— Помоги, — попросила Крада боярина, скрутив свой гнев где-то внутри живота.

Тот глянул на нее коротко, с непониманием.

— Что⁈

— Иди сюда, — сказала Крада. — Я покажу…

Она собралась было ему улыбнуться, но вдруг испугалась, что тот ответит тем же. Почему-то ей совсем не хотелось видеть улыбку этого мрачного человека.

Черный боярин подошел медленно, вытягивая длинные как жерди ноги. Глянул на лежащего парня, опять хищно облизнулся. «Съесть он его что ли хочет, да меня стесняется?», — вдруг подумалось Краде.

— Пригнись, — ее голос звучал настолько уверенно, что черный боярин вдруг и в самом деле пригнулся.

Может, думал, что она хочет ему на ухо пошептать?

— Повернись…

Крада, пользуясь его замешательством, схватила лежащего парня за руки, дернула, что было сил. Скрутило живот и потемнело в глазах, но она все-таки закинула неподвижное тело на костлявую черную спину. Лязгнули кольца кольчуги, недовольно принимая неожиданную ношу.

— Вот и славно, — Крада поддерживала болтающиеся ноги парня. — А теперь — пошли за мной. Я знаю тропку, как выйти отсюда. Ты же в пути? Можешь у меня в избе отдохнуть. Я и воды для мытья согрею, и ужином накормлю. Пошли, а?

Черный боярин, кажется, собирался что-то сказать, но оторопел под ее напором. А, может, и в самом деле был голоден и хотел отдохнуть в домашнем тепле. Только он тронулся с места, враскоряку перебирая ногами. Крада пошла за ним, поддерживая живой груз и в то же время подталкивая невольного носильщика. Меч парень так и не выпустил.

Осталась за спиной поляна с огромным буком и мертвым чудищем, которое так и осталось половиной под землей, половиной — в белом свете. Оглядываться на него совершенно не хотелось. Крада подумала, что еще не раз явится ей во сне эта картина жутким кошмаром.

Скоро потянулись знакомые уже деревья вдоль тропки, которую проложил для Крады Пущевик. Ей идти стало легче, чего не скажешь о черном боярине. Под тяжестью раненого парня он согнулся в три погибели, казалось, вот-вот переломится. Сразу в трех местах — шее, спине и ногах.

— Прости, — наконец произнесла Крада, когда молчание стало уже совсем невыносимым. — Я понимаю, что тебе не хочется кого-то нести. Но одна я не смогу…

Черный боярин резко остановился. Он вдруг выпрямился, сбрасывая парня с плеч. Тому повезло, что под ногами сейчас был мягкий мох. И все-таки раненый застонал, как только соскользнул вниз.

— Я. Не. Хочу. Никого. Нести, — четко, выделяя каждое слово, произнес черный боярин.

— Тут немного осталось, — прошептала Крада. — И я…

— Хорошо, — вдруг согласился темный боярин. — Давай. Твоя очередь.

Крада была роста не очень высокого, честно сказать, вовсе маленького. В плечах для девушки широка, но все же не могла сравниться даже с самым доходяжным мужичком. Она с тоской посмотрела на лежащего парня. У него выступила на губах кровь, стекала по мертвенно-серому подбородку, оставляя на чумазой коже влажную полоску.

— Но ты же потом поможешь? — она с надеждой перевела взгляд на темного боярина.

— Потом, — кивнул он.

Крада со значением посмотрела на длинный плащ высокомерного типа. Ноль внимания, он просто отвернулся, тогда она сняла с себя батюшкину вершицу, бросила на землю. Ухватила бессознательного парня, затащила на нее. На ристалище перед боями на разминках приходилось приседать с бревном на плечах. Она очень не любила именно это тренище, но сейчас вполне оценила подготовку, которую давал ратаям Чет. По крайней мере, она смогла тянуть довольно ощутимое «бревнышко».

— Как тебя зовут-то? — спросила, с трудом выталкивая слова.

Живой груз в руках, казалось, вот-вот вырвет плечи. А воздух в скорчившуюся Краду мог проходить только скудными порциями.

— Ярынь, — ответил черный боярин, раскатывая жесткую «р».

— Хорошее имя, — сказала она. — Только какое-то… Не боярское. Тебе как-то… Не очень подходит.

Он пожал плечами:

— Меня так зовут. Ты спросила, я ответил.

Крада догадалась, что диалог закончен, и это было даже хорошо сейчас, когда каждый шаг стоил ей невероятных усилий. Минут через десять она, сдувая прилипшие к щекам волосы, взмолилась в прямую как жердь, блестящую черной кольчугой спину:

— Ты уже отдохнул?

Ярынь повернулся, и тут случилось то, чего Крада боялась. Он не только улыбнулся, а прямо расхохотался жутким каркающим смехом. Ни слова не говоря, черный боярин наклонился, подставляя свою спину.

Крада выдохнула с облегчением, освобождаясь от непосильной ноши. Оказалось, что живой человек без сознания гораздо тяжелее тренировочного бревна. Ноги и руки дрожали весь остаток дороги, пока, к большому ее облегчению, в сгустившихся сумерках не проявилась сторожевая башня заставы.

— Не сюда, — она попросила в спину бредущего впереди Ярыня. — Не в ворота. Если немного влево, то там в тыне бревна разошлись. Если, конечно, эту дыру не успели заделать.

Последнее Крада произнесла с надеждой.

Дыра оказалась на месте, хоть в чем-то ей повезло.

— Дальше — сама, — сказал вдруг Ярынь. — У меня — дела.

— Но разве ты помог не для того, чтобы переночевать в доме?

Он покачал головой:

— Мне было просто интересно. Твоя наглость. Раньше никто не осмеливался…

Черный боярин скинул тело парня в придорожный ковыль и, неожиданно, молча и стремительно скрылся в темноте. И тут Крада поняла, что ей все время не давало покоя. Он… Ярынь… в самые первые мгновения их встречи назвал ее по имени.

Крада вздохнула, поднимаясь с травы. Сгущались сумерки, только узкая оранжевая полоска заката еще резала горизонт. Спину ломило беспощадно, руки не могли унять дрожь. Виновник ее мучений лежал рядом без сознания, но так же сжимая свой меч. Крада опять водрузила и незнакомца, и меч на безнадежно потрепанную батюшкину вершицу. Согнувшись в три погибели, потащила по траве, загребая пыль подкосившимися ногами.