Я собираю ее волосы в руку и наматываю на запястье. Затем, как на поводке, оттягиваю ее голову назад.

— Ты меня погубишь, ты же знаешь? — рычу я, уткнувшись в ее изогнутую шею, и сжимаю ее грудь другой рукой.

— Может быть, — отвечает Грейс задыхаясь. — Но ты умрешь счастливым человеком.

Она этого не видит, но моя улыбка безжалостна. Одним быстрым движением я наклоняюсь и перекидываю ее через плечо.

— Эй! — кричит она, ударяя меня кулаками по ягодицам. — Поставь меня обратно!

— Ничего не могу поделать, солнышко. — Я неторопливо выхожу из дома, одной рукой придерживая ее за бедро, а другой обхватив за ягодицы. Я направляюсь к гостевому дому, наслаждаясь ощущением тела Грейс, слушая ее ворчливые протесты и глядя, как она перебирает ногами, пока я иду босиком по траве.

Через несколько минут она говорит: — У меня кружится голова, — и я останавливаюсь и ставлю ее на ноги.

Она слегка пошатывается, пытаясь удержать равновесие.

— Ты сильный. Я не такая уж легкая.

Я изображаю бодибилдера и напрягаю бицепсы, рыча.

— Черт. Мы забыли сумки.

— Я принесу, — говорю я, беру ее за руку и продолжаю идти. — Почему бы тебе не принять ванну или сделать еще что-нибудь, устроиться поудобнее? Я открою бутылку вина, и мы сможем немного расслабиться, прежде чем ты ляжешь спать.

Минуту мы идем молча, пока Грейс не издает тихий, задумчивый вздох.

— О-о-о. Что это был за вздох? Я еще не знаю, что это за вздох. Это плохо?

— Нет. Это был мой вздох в стиле «ущипни меня, потому что это не может происходить по-настоящему».

Моя грудь сама по себе вздымается. Не знал, что Грейс так умеет. Я сжимаю ее руку и улыбаюсь.

— В таком случае, думаю, мне тоже стоит сделать такой вздох.

Она задумчиво произносит: — Забавно, правда?

— Что именно?

— Жизнь.

— Забавно-смешно, или забавно-странно?

Грейс пожимает плечами, глядя на беспокойный океан, сверкающий в бледном лунном свете.

— И то, и другое. Если бы на прошлой неделе кто-то сказал мне, что моя квартира взлетит на воздух и я останусь без крыши над головой, но мне будет все равно, я бы выписала ему рецепт на антипсихотическое средство.

Я резко останавливаюсь и обнимаю ее. Глядя ей в глаза, я клянусь: — Ты никогда не останешься без крыши над головой, Грейс. Пока я рядом, этого не случится. Тебе всегда будет где остановиться – у меня.

Она слегка качает головой, словно не может в это поверить.

— Я знаю. И это так… странно. Тебе не кажется, что это немного странно? Мы – это? — Грейс показывает пальцем между нашими грудями.

— Нет, — честно отвечаю я. — Я думаю, это потрясающе. Мне кажется, это правильно.

Она кивает.

— Вот именно об этом я и говорю! Как может быть так хорошо, когда все остальное кажется таким неправильным? Кэт хочет забеременеть, у Эй Джей опухоль, все мое имущество уничтожено, и все же я… это ужасно, но я действительно…

— Счастлива, — тихо заканчиваю я за нее.

Когда она молча кивает, широко раскрыв глаза от удивления, мое сердце переполняется такой радостью, что, кажется, вот-вот разорвется. Но я не хочу слишком распускать нюни, потому что это может ее отпугнуть, поэтому произношу как ни в чем не бывало: — Я же тебе говорил, Лиса, эти тридцать секунд – просто легенда.

Она стонет от отвращения и толкает меня в грудь.

— Ты безнадежен, ты знаешь это?

Безнадежно влюблен, — думаю я.

Мое сердце замирает.

Грейс неправильно истолковывает мое внезапное молчание и смеется.

— У тебя такое смешное лицо! Серьезно, ты так выглядишь, будто у тебя инсульт!

Я открываю рот, чтобы ответить, но ничего не выходит. Любовь буквально лишила меня дара речи.

— Пойдем, Конг, — говорит Грейс, хватая меня за руку. — Уложи меня и расскажи сказку на ночь.

Она тянет меня к гостевому дому. Я могу только слепо брести за ней, ошалевший от радости, и думать: Жил-был мальчик, который влюбился в прекрасную принцессу…

Оглядываясь назад, я понимаю, что именно в тот момент мне следовало догадаться, что все это не может длиться вечно. Потому что в сказках с прекрасными принцессами всегда есть злой волшебник, с которым нужно сразиться, ведьма, насылающая проклятия, и опасный дракон, которого нужно убить.

Но я и представить себе не мог, что все эти ужасы коснутся меня.

Грейс

Показав мне, где что находится в гостевом доме, Броуди приносит сумки с одеждой от Кэт и Хлои, наливает мне ванну и открывает бутылку вина.

— К этому легко привыкнуть, — говорю я, с наслаждением погружаясь в пену по шею. Броуди, сидящий на полу скрестив ноги, наливает мне еще бокал каберне.

— Ваше желание для меня закон, миледи. — Он поднимает бокал, и мы чокаемся. Оказывается, довольно сложно сделать глоток вина, не переставая улыбаться.

Броуди смеется, глядя на жидкость, стекающую по обеим сторонам моего подбородка.

— У тебя проблемы с алкоголем, Лиса?

— Рот дырявый, — говорю я, облизывая губы. Он следит за моим языком с сосредоточенностью льва, притаившегося в засаде.

— Что ж, — произносит он через мгновение хриплым голосом, — пожалуй, я дам тебе поспать.

Броуди встает, одним глотком допивает вино, наклоняется над ванной и бесцеремонно целует меня в лоб. Когда он собирается уходить, я удивленно спрашиваю: — Конг, тебе неприятно видеть меня в пене?

На полпути к двери он останавливается и бросает через плечо: — Да. Ты такая отвратительная, что меня сейчас стошнит. — Он поправляет ширинку. — А теперь мне нужно пойти подрочить, чтобы хоть немного полегчало.

Не оглядываясь, он отдает честь. Через мгновение входная дверь захлопывается, и я остаюсь одна.

Я мокрая, голая, скользкая от пены и уже порядком навеселе, а этот мужчина только что меня бросил.

Либо я теряю хватку, либо Броуди Скотт – чертовски благородный человек.

Я отмокаю в ванне, пока не сморщивается кожа, потом вытираюсь и голышом иду в спальню с бокалом вина. Я стою посреди комнаты, оглядываю элегантную обстановку, размышляю обо всех списках дел, которые мне нужно составить, обо всем, чем придется заняться утром, но в конце концов решаю, что сегодня мне ничего не остается, кроме как попытаться немного поспать.

Поэтому я допиваю вино, забираюсь под одеяло, выключаю свет и лежу в темноте, слушая приглушенный шум волн, разбивающихся о берег внизу, и шелест ветра в листве.

Через полчаса, все еще не сомкнув глаз, я встаю с кровати и беру сотовый телефон из сумочки, лежащей на комоде. Забравшись под одеяло, я набираю номер Броуди. Он берет трубку после первого гудка.

— Если ты хочешь попросить прислать видео, на котором я дрочу, то я его не отправлю, — говорит он с улыбкой в голосе. — С тебя хватит, дорогуша.

— Не то чтобы я должна была перед тобой оправдываться, но просто чтобы ты знал: я его удалила.

Его голос звучит виновато.

— Я не хотел тебя расстраивать, просто дразнил. Меня не касается, чем ты занималась до того, как мы начали встречаться.

Мы молчим с минуту, просто дышим, пока я не говорю: — Значит, мы встречаемся. Но без секса. И ты не можешь находиться со мной в одной комнате, когда я голая. Как будто мы женаты!

Броуди прерывисто вздыхает.

— Ты неумолима, ты знаешь об этом?

— Я неумолима во всем, чего сильно хочу.

— Ты хочешь меня… сильно?

Я улыбаюсь.

— Я хочу тебя больше, чем хочу дожить до следующего дня. Ой, погоди, это что-то знакомое. Где я это слышала?

— Ха-ха, — произносит кислым голосом Броуди.

Я слышу какой-то шорох на заднем плане.

— Что ты делаешь?

— Сажусь.

— Ты в постели?

— Да.

Я вытягиваю ноги из-под одеяла.