Наконец я превращаюсь в тряпку. В дрожащую, вспотевшую тряпку, которая не понимает, смеется она или плачет.

Я открываю глаза. Броуди смотрит на меня с полуприкрытыми веками, его рот все еще на моем теле. Его рука и член блестят от спермы. Как и его дорогое шелковое покрывало, а также значительная часть моего живота и верхней части бедер.

Этот мужчина – ходячий пожарный шланг!

Я заливаюсь смехом.

Броуди хрипло произносит: — Это не совсем та реакция, которую я ожидал.

Я смеюсь еще громче. Между приступами смеха я успеваю сказать: — Ты… ты меня всю «заглазировал». И свою руку. И кровать! Ха-ха-ха!

— Прости, комик, но это ты меня «заглазировала».

Он поднимает голову и улыбается мне. Его щеки и подбородок мокрые.

— Боже мой, — стону я, — это самый несексуальный разговор после секса, который у меня когда-либо был!

Броуди поворачивает голову и кусает меня за бедро. Затем смотрит на меня и ухмыляется.

— Но это лучшее, что с тобой случалось, верно? Потому что это я, так что… очевидно.

Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться, но у меня ничего не выходит.

Это чувство эйфории мне незнакомо. Обычно после секса я скорее несусь к входной двери, но сейчас я словно парю где-то высоко в облаках.

— Не хочу тебя поправлять или что-то в этом роде, потому что невежливо поправлять даму сразу после такого умопомрачительного оргазма, но это был не секс.

— Ну уж точно не репа.

— Я же тебе говорил, Грейс. Это была просто прелюдия.

— Прелюдия, как же. Это были солнце, звезды и вся известная нам Вселенная.

Броуди довольно усмехается.

— Вот это комплимент. Так-то лучше, Лиса.

Я вздыхаю. Все мое тело словно желе.

— Ты его заслужил, Конг. Это было потрясающе.

Он подползает ко мне, обхватывает мое лицо руками и страстно целует.

— Ты потрясающая, — шепчет Броуди, глядя на меня сверху вниз. — А на вкус еще лучше. Я уже подсел.

Он снова меня целует.

— Может, у тебя просто склонность к зависимостям, — поддразниваю я, наслаждаясь его напором, игривостью, грубоватыми нотками в голосе и счастливым блеском в глазах. Наслаждаясь всем этим. Тем, как он звучит, ощущается и прикасается ко мне. Тем, что все это кажется таким правильным.

— Нет, — серьезно говорит Броуди, глядя мне в глаза. — Это потому, что кто-то попросил меня составить список качеств идеальной женщины, а потом создал тебя в лаборатории. Потому что ты веселая, умная, сексуальная, независимая, сильная и можешь заполучить любого мужчину, какого захочешь, но смотришь на меня так, будто я твой рождественский подарок. Будто я – данное обещание. Будто я – твоя любимая песня.

Его голос становится тише.

— Это потому, что ты идеальна, и с тобой я чувствую себя таким же.

У меня перехватывает дыхание. Невидимая рука сжимает мою грудь. Я смотрю в прекрасные зеленые глаза Броуди и думаю: О-о-о. Вот оно что.

Вместо того чтобы признаться, что я расстроена, я шучу.

— Я не идеальна.

Он удивленно поднимает брови.

— Моя левая нога на полразмера больше правой.

На его лице расплывается улыбка.

— А еще одно мое ухо чуть выше другого. Это заметно, только когда я надеваю солнцезащитные очки, но все же. Мои уши не на одной линии.

Броуди целует меня в кончик носа, в лоб, в обе щеки.

— Я тебе это уже говорил, милая. Ты просто прелесть.

— А еще я вся в… — я опускаю взгляд на свой живот.

Броуди следует за моим взглядом.

— А. Точно. — Он на мгновение замолкает, а потом говорит: — Как ты думаешь, было бы неприлично с моей стороны признаться, что у меня первобытное желание размазать это по тебе и не давать тебе мыться несколько дней?

Я смеюсь.

— Да. Это было бы неприлично. Пещерный человек.

Броуди смотрит на меня и ухмыляется.

— Ты пробуждаешь во мне неандертальца, ведьма.

Затем быстро целует меня и вскакивает с кровати.

— Оставайся здесь. Помощь уже в пути, — говорит он и исчезает в ванной.

Намочив и отжав мочалку, он возвращается ко мне с ней и с полотенцем для рук. Я начинаю садиться, но Броуди рявкает: —Нет! — Он машет рукой, показывая, что я должна оставаться на месте.

Я откидываюсь на подушки.

— Ты невероятно властный, ты в курсе?

— Не делай вид, что тебе это не нравится, — бормочет он, проводя мочалкой по моей коже.

Броуди нежно и старательно моет меня, все это время улыбаясь этой уморительно самодовольной улыбкой. Затем он вытирает меня полотенцем, натягивает мои спортивные штаны до талии и развязывает футболку на моих запястьях.

Он помогает мне сесть, надевает на меня эту футболку, а затем наваливается, и мы оба падаем на матрас.

— Эй!

— Обнимашки, — говорит Броуди, уткнувшись мне в шею. — Тебе нужны обнимашки, помнишь?

Он обхватывает меня руками, прижимает к себе ногами и обволакивает собой.

Он обнимает меня всем телом.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему так близко, как только могу. Его сердце громко и сильно бьется под моей щекой. Броуди теплый и тяжелый, он нежно целует меня в шею и плечо и тихо вздыхает, словно чувствует то же, что и я.

Удовольствие.

Эйфорию.

Радость.

Ощущение дома.

Боже, — думаю я, погружаясь в сон. — Может, я все-таки ошибалась насчет тебя.

Грейс

Я просыпаюсь постепенно: сначала слышу щебетание птиц где-то снаружи, а потом чувствую восхитительный аромат пекущегося хлеба. Тело легкое, как будто парит в воздухе. То же самое происходит и с моим настроением, когда я вижу, что солнце сменило направление и теперь светит в окна с западной стороны. Уже вечер.

Я проспала несколько часов.

Мне не снились кошмары.

Я поднимаю голову и оглядываюсь по сторонам – я одна. Я зеваю, сажусь, вытягиваю руки над головой и замечаю на подушке рядом со мной сложенную записку на желтой бумаге в линейку. Улыбнувшись, я разворачиваю ее и читаю.

Самая отвратительная женщина из всех, что когда-либо жили на свете,

Смотреть, как ты спишь, – все равно что смотреть один из тех иностранных артхаусных фильмов, которые получают все награды за операторскую работу и художественное оформление, потому что они невероятно красивые и трогательные, хотя никто не понимает, о чем они на самом деле.

Если из-за этих слов тебе кажется, что я принял какие-то невероятно сильные наркотики, то это потому, что я их действительно принял: это ты.

Я подсел на тебя.

(Я знаю, что ты знаешь, что так называется песня группы «Сервайвер», но ради романтики мы оба притворимся, что не знаем. Я работаю над материалом получше. Это займет минутку).

Ты так крепко спала, что я не хотел тебя будить. К тому же мой член решил, что пора снова заявить о себе, так что мне пришлось уйти, пока он не заставил меня тайком потереться о твою преступно сексуальную попку. Привет, мерзкий извращенец.

Видишь, рыцарство не умерло!

А если серьезно, я ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ надеюсь, что ты не проснешься с чувством сожаления или отвращения к тому, что произошло, потому что это был самый невероятный опыт в моей жизни с самого рождения. А еще потому, что, если бы ты расстроилась, мне захотелось бы покончить с собой.

Так что не переживай.

Мне совсем не нравится твоя уродливая рожа,

Броуди.

P.S. Тебе лучше сделать пластику носа. У тебя вообще есть зеркало?

P.P.S. Кажется, ты во сне произнесла мое имя. #головокружительно

P.P.P.S. Я посмотрел на твои ноги. Ты нагло врала. Твоя левая нога на целый размер больше правой, и они обе огромны, снежный человек.