Броуди нетерпеливо забирает у нее полотенца, оборачивает одно из них вокруг моих плеч и аккуратно вытирает воду с моего лица.

— Просто посиди здесь спокойно минутку, Грейс. Думаю, у тебя шок. Посиди здесь, пока не отдышишься, потом мы снимем с тебя этот гидрокостюм и переоденем в сухую одежду. А затем решим, что делать дальше. Хорошо?

Оцепенев, я киваю.

Броуди что-то тихо говорит Магде. Я не обращаю внимания на слова, только на интонацию его голоса, уверенную и успокаивающую. Меня с силой накрывают воспоминания о другом времени, когда я, оцепеневшая и побелевшая, сидела в незнакомом месте, а успокаивающий мужской голос шептал что-то другим, и в нос мне бил резкий запах антисептика и смерти.

Дом Броуди гораздо красивее и уютнее, чем отделение неотложной помощи в больнице, но в данный момент они кажутся мне одним и тем же.

Броуди

Чувство беспомощности мне не по душе.

Лишь однажды я ощущал нечто близкое к такому уровню бесполезности, когда все было настолько плохо, что я ничего не мог с этим поделать. Сейчас, как и тогда, мой первый порыв – попытаться все исправить.

Надеюсь, на этот раз у меня получится лучше.

Моя «петарда» неподвижно сидит на диване, побледневшая, с потухшим взглядом. Для такой энергичной женщины она пугающе похожа на труп.

— Магда, не могла бы ты заварить для Грейс чай?

— Claro¹⁷. — Она спешит на кухню, двигаясь быстрее, чем я видел за все эти годы.

Я нежно целую Грейс в лоб и иду в столовую, где могу спокойно позвонить, не упуская ее из виду. Напряженно расхаживая по комнате, я набираю номер Нико с телефона Грейс.

— Йоу, — сонно отвечает он.

Я понижаю голос и говорю: — Нико, это Броуди.

— О, привет, братан. Я не узнал номер. — На заднем плане слышится шорох и бормотание. Женский голос спрашивает, кто это.

— Черт, я вас разбудил?

— Да, и лучше бы это было что-то стоящее, потому что моя прекрасная чертова жена лежит голая рядом со мной в постели, а у меня утренняя эрекция.

— Боже, чувак. Не надо подробностей.

Нико усмехается.

— Который час? Ты в порядке?

— Нет. Слушай, включи мне местные новости.

— Новости? Что случилось?

Я заглядываю в гостиную. Грейс неподвижно сидит на диване, безучастно глядя в пол.

— Грейс позвонила управляющая домом и сказала, что ее квартира взорвалась.

— Взорвалась? Что за черт?

— Что случилось? С ней все в порядке? — Голос Кэт уже не такой сонный. Он звучит резко и громко.

Нико просит ее включить телевизор и найти новостной канал. Кэт говорит, что он может забыть о своем утреннем стояке, пока не расскажет ей, что происходит. Нико смеется, Кэт визжит… и вдруг наступает подозрительная тишина.

— Нико! Ради всего святого! — шиплю я себе под нос, стараясь, чтобы Грейс меня не услышала.

— Прости, братан. Сейчас.

Через мгновение в трубке раздается громкий голос диктора.

— Местные новости, детка, — говорит Нико Кэт. Затем обращается ко мне: — У тебя там что, электричества нет?

— Просто стараюсь не травмировать Грейс еще больше, чем она уже травмирована.

— Погоди, детка, остановись на этом! — Нико на мгновение замолкает, а потом бормочет: — Черт возьми.

На заднем плане Кэт кричит: — О боже! Это же дом Грейс!

— Что там? Расскажи мне!

— Похоже, тот, кто звонил Грейс, говорил правду. В том шикарном высотном доме, где она живет, прямо в центре огромная дыра. Из нее валит дым. Повсюду пожарные машины и скорая помощь. Похоже, взорвалась бомба… — произносит Нико.

Слышны шорохи, приглушенные ругательства. Затем в трубку врывается перепуганная Кэт.

— Броуди! С Грейс все в порядке? Она еще у тебя?

— Да, она здесь…

— Она видела новости? Это просто катастрофа!

— Кэт…

— Слава богу, она ночевала у тебя! Дай ей трубку, мне нужно с ней поговорить!

— Кэт, успокойся…

— Дай ей трубку прямо сейчас!

Морщась, я отодвигаю телефон от себя. Когда из динамика перестают доноситься звуки, от которых разрываются барабанные перепонки, я снова прикладываю телефон к уху.

— Кэт, твоя эмоциональная несдержанность ей не поможет.

Тишина становится напряженной. Раздается раздраженное рычание, как у медведя, которого грубо разбудили от зимней спячки, а затем вздох.

— Ладно. Ты прав. Я спокойна. Да.

— Хорошо. Спасибо. Все, что мне нужно, чтобы ты собрала для нее одежду – все, что есть у вас с Хлоей, что подойдет, – и немного косметики. Все, что нужно для прически, все, что нужно девушке, я оставляю на твое усмотрение. Ты знаешь, что ей нужно. Все, чего у вас нет, я куплю в магазине. Я попрошу водителя забрать это у вас позже, или вы сами можете привезти…

— Погоди. Она останется у тебя?

— Да.

— Надолго?

Я смотрю на Грейс. Меня переполняет сильное чувство. Я не знаю, что это за чувство, но хочу – больше всего на свете – погрузиться в него с головой.

— Я еще не спрашивал ее, — тихо произношу я, — но… на столько, на сколько она захочет. Надеюсь, навсегда.

По тому, как Кэт ахает, я понимаю, что ее эмоции вот-вот снова выйдут из-под контроля, еще до того, как она с истеричной настойчивостью спрашивает: — Вы теперь вместе? О, пожалуйста, пожалуйста, скажи, что вы вместе!

— Кэт. Сосредоточься. На одежде.

— Да, хорошо, да, я соберу все необходимое и приеду, как только смогу.

Она резко замолкает. Через мгновение, понизив голос, Кэт говорит: — Ты мне всегда нравился, Броуди. Я считаю, что ты отличный парень. Но если ты хоть как-то обидишь мою подругу, если хоть раз заставишь ее нахмуриться, я обрушу на твою голову такую бурю, что ты и опомниться не успеешь. Я оторву тебе обе руки и забью тебя ими до смерти. В буквальном смысле.

Я не могу сдержать улыбку.

— Я знаю, что так и произойдет, Рокки.

— Нет, послушай. Грейс не такая крутая, какой кажется.

— Я знаю. Она рассказала мне о своих проблемах с памятью. Я понимаю, во что ввязываюсь. И я на все сто процентов за. Она не похожа ни на кого, с кем я встречался раньше, я никогда не испытывал ничего подобного, и нет на свете ничего важнее, чем заботиться о ней. Я никогда не причиню ей вреда, Кэт. Никогда. Клянусь жизнью своей матери.

В выдохе Кэт слышится религиозный пыл. Кажется, она крестится.

— А теперь я положу трубку и пойду присмотрю за Грейс, хорошо?

Кэт шмыгает носом. Затем сдавленно произносит: — Хорошо, — и отдает телефон Нико.

— Что ты такого сказал, придурок, — рявкает он, — что моя жена расплакалась?

— Я как бы сказал ей… не вдаваясь в подробности… что влюбился в ее подругу.

После недолгого молчания Нико усмехается.

— Да, этого было бы достаточно.

В гостиной Магда протягивает Грейс кружку с чаем, садится рядом с ней на диван и обнимает ее. Я чуть не роняю телефон. Магда никогда не обнимает. Она ругается. Сверлит взглядом. Но не обнимает. Если только у меня не галлюцинации, что вполне возможно.

— Мне пора, Нико.

— Ага. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.

— Хорошо. Спасибо, чувак.

Я вешаю трубку и сразу же возвращаюсь к Грейс. Как только я останавливаюсь перед диваном, Магда разражается бессвязной тирадой, сопровождая ее резкими жестами, которые, судя по всему, означают, что я все делаю неправильно и недостаточно компетентен, чтобы помочь промокшей до нитки обезумевшей женщине.

— Магда, я понятия не имею, что ты только что сказала, но мне нужно поговорить с…

Магда взмахивает рукой. Затем поворачивается к Грейс и очень мягко что-то говорит ей по-испански.

Грейс делает глоток чая и шепчет: — Спасибо, Магда. Ты очень добра.

Магда гладит ее по спине и кивает. Затем она снова что-то говорит Грейс по-испански.

— О нет. Я… — Грейс смотрит на меня, а потом быстро отводит взгляд. — Я не могу так навязываться. Я сниму номер в отеле, моя страховка покроет расходы…