— Ну, не знаю, — говорю я, уткнувшись лицом в ее грудь. — Вряд ли это как-то связано с той реакцией, которую я ожидала.

— Ох, Грейси. Ох, дорогая, прости меня.

Теперь Хлоя обнимает меня с другой стороны и плачет мне в волосы. Мне кажется, кто-то должен снять это для рекламы предменструального синдрома.

— Ой, да прекратите вы обе. Вы мне шелковую блузку испортите. — Я мягко отталкиваю их.

Они садятся, их мокрые лица и большие заплаканные глаза так меня расстраивают, что я залпом выпиваю содержимое своего бокала.

Боже, женщины такие эмоциональные.

— Я рассказываю вам это не для того, чтобы вы меня жалели, а для того, чтобы вы поняли: дом в пригороде, двое детей и мужчина мечты – это не для меня. И это нормально. У меня насыщенная жизнь. Есть любимая работа. — Я кисло смотрю на них. — И вы, две дурочки. Честно говоря, я думаю, что мне повезло даже больше, чем многим.

На мгновение наступает тишина.

Затем Кэт снова разражается слезами. Что, конечно, заставляет Хлою присоединиться к ней.

— О, черт возьми, — вздыхаю я, и наливаю себе еще выпить.

К тому времени, как я добираюсь до своей квартиры, я морально, физически и эмоционально истощена. Все, чего я хочу, – это принять ванну, выпить таблетку Ксанакса и лечь в постель. Я бросаю сумочку и ключи на консоль у двери, включаю свет и иду в спальню, где замечаю мигающий красный огонек на автоответчике. Это сообщение от консьержа: он говорит, что меня ждет посылка. Я звоню вниз и прошу поднять ее ко мне.

Пять минут спустя я уже смотрю на огромный букет белых орхидей в хрустальной вазе.

— Что за черт? — бормочу я, стоя босиком у открытой двери.

— Куда поставить букет? — спрашивает ночной консьерж Шеридан, выглядывая из-за цветов. Он крупный мужчина, но букет еще крупнее. Я не вижу его верхней части туловища.

— Конечно, как насчет обеденного стола?

Я распахиваю дверь пошире и впускаю его. Шеридан осторожно идет вперед, выглядывая сверху цветов и стараясь не споткнуться о какие-нибудь предметы.

— Стул слева от вас, — предупреждаю я, когда он уже почти на него налетел.

— Спасибо. Этот букет огромный.

Ему удается дотащить его до столовой, не сломав ни одной части тела и не повредив мебель, и он с кряхтением ставит его на стол. Затем отходит в сторону и, уперев руки в бока, рассматривает цветы.

— Похоже, вы произвели на кого-то большое впечатление, мисс Грейс.

— Или кто-то подумал, что я умерла.

Шеридан в ужасе смотрит на меня.

— Шучу.

Мой черный юмор не всегда находит отклик. Я протягиваю ему пять баксов и провожаю до двери. Когда он уходит, я открываю белый конверт, прикрепленный к цветам. Там написано:

Грейс,

приводи своего кавалера на новоселье в субботу. Мне нужно посмотреть, что он из себя представляет.

Твой,

Броуди.

P. S. Я составил список возражений на твои доводы о том, почему нам не стоит встречаться. Он довольно подробный, но я вкратце перескажу тебе п.17 в ответ на твое утверждение, что будет неловко, если у нас ничего не сложится из-за неизбежности встреч и отношений наших общих друзей: никто не должен знать.

P. P. S. Я не могу перестать думать о тебе. Возможно, мне стоит обратиться к психотерапевту. Посоветуешь хорошего психотерапевта?

P. P. P. S. Я знаю, что ты тоже не можешь перестать думать обо мне. Если сейчас ты чувствуешь то же самое…

Остальное он не написал, но смысл ясен. Если такие ощущения возникают сейчас, когда мы даже не прикасались друг к другу, не считая короткого поцелуя в губы, который я быстро прервала, то что будет, если я действительно уступлю и мы переспим?

— Ты как будто нарываешься на неприятности, — говорю я вслух, обращаясь к пустой комнате.

Наглый сукин сын.

Он подписал открытку какими-то каракулями, а под ними указал свой номер телефона. Я на мгновение задумалась, но потом решила позвонить, поблагодарить его за цветы и снова вежливо и твердо отказать, чтобы не затягивать.

Я мысленно надеваю свою самую прочную и надежную броню и набираю номер Броуди с мобильного.

Он отвечает после двух гудков сонным голосом: — Алло?

— Привет, Броуди, — говорю я деловым тоном. — Это Грейс. Я звоню, чтобы поблагодарить…

— Грейс. Мы знакомы? — задумчиво произносит он низким, хриплым и озорным голосом. — Дай-ка подумать. Опиши, как ты выглядишь.

— Ха-ха. Ты прекрасно знаешь, как я выгляжу. Как я уже говорила, я звоню, чтобы…

— Ты та Грейс, с горбом и волосатой бородавкой на кончике носа?

— Что? Нет! Конечно, нет!

— Хм, — он делает вид, что размышляет. — Та, невысокая, с лишним пальцем на левой ноге?

— О боже. Это просто смешно. Ты прекрасно знаешь, кто я такая…

— О да, — мечтательно вздыхает Броуди. — У тебя кожа как свежие сливки, волосы цвета осени, а глаза – как грозовые тучи над морем.

Через мгновение я спрашиваю: — Ты что, пьяный?

Я чувствую его смех всем телом.

— Нет. На самом деле я спал. И мне снились очень грязные и прекрасные сны о тебе. Приезжай, я все еще в постели.

Я прижимаю телефон к груди, закрываю глаза и делаю глубокий, успокаивающий вдох.

— Алло?

Я снова подношу трубку к уху.

— Я здесь.

— Ты уронила телефон?

— Нет. Вроде. Это не имеет значения. Послушай, я пыталась сказать, что…

— Я просто хочу узнать тебя получше, — внезапно с напором выпаливает Броуди. — Без обязательств. Без ожиданий. Без давления. Не отказывай мне пока. Ладно?

Боже мой. Этот человек меня погубит.

Я отворачиваюсь от цветов и медленно иду по коридору в свою спальню. Захожу в ванную и смотрю на себя в зеркало.

— Ты ничего не говоришь, — подталкивает он. — Что ты сейчас делаешь?

— Смотрю на себя в зеркало и пытаюсь решить, стоит ли класть трубку, — честно отвечаю я.

— Пожалуйста, не надо, — тихо просит Броуди.

Что-то в моей груди тает. Тепло разливается по всему телу.

Черт.

— У меня ужасное предчувствие, что ты станешь моим криптонитом, — шепчу я.

— Значит, у тебя комплекс Супермена. Интересно.

Его тон мгновенно сменился с умоляющего на поддразнивающий. Я задаюсь вопросом, не потому ли это произошло, что Броуди почувствовал: я вот-вот не только прерву разговор, потому что он становится слишком напряженным, но и сотру его номер из памяти телефона, уеду в джунгли Амазонии и вступлю в женский культ, поклоняющийся кошкам и углеводам как божествам.

Но поскольку мы перешли на более безопасную почву, я отказываюсь от этого плана и остаюсь на линии.

— Вообще-то моим любимым персонажем всегда был Бэтмен, — говорю я.

— Правда? Почему?

Кажется, Броуди искренне заинтересован, поэтому я отвечаю ему.

— Потому что на самом деле он не супергерой. У него нет сверхчеловеческой силы, невероятных способностей или каких-то особых преимуществ, кроме денег и технологий. Он просто человек с непростым прошлым, который пытается поступать правильно.

Последовавшая за этим тишина наполнена чем-то, что я не могу описать. Затем хриплым голосом, в котором то и дело срывается голос, Броуди говорит: — По шкале от одного до десяти, насколько странно будет, если я скажу, что только что влюбился в тебя?

Не знаю почему, но я громко смеюсь.

— Одиннадцать с половиной.

Он тоже смеется.

— Ну и ладно. Тогда не о чем беспокоиться.

Когда мы перестаем смеяться, Броуди говорит: — Кстати, ты так и не поблагодарила меня за цветы.

Я закатываю глаза.

— Как ты думаешь, что я пыталась сделать на протяжении всего разговора?

— Притвориться, что я тебе не так нравлюсь, как ты мне. Как обычно. Но это не главное. Флорист прислал большие белые орхидеи с длинными листьями, как я и просил?