Маруся и Елисей помогли ему подняться и даже усадили на ближайшую лавку, вспоминая, что там входит в первую помощь при этом недуге спины. Но так как ни тот, ни другой радикулитом не страдали, то и предположить ничего не могли.

— Уважаемый Кот, — прокашлявшись, произнесла Маруся, начав свою речь. Но тот вдруг перебил её.

— Тимофей Иваныч… Местный сторож я, так, на полставки. То есть, в полглаза за абитуриентами приглядываю, да студентов блюжу… Но годы-то уже не те…

— Да и вес не тот…, — не подумав, ляпнула Маруся.

— Я в прекрасной форме! — тот было дёрнулся, чтобы доказать свою правоту, но тут же, застонав, вернулся в исходное положение. — Это просто приболел я малость, подустал…

И косо так глянул на череду пустых мисок, да выпитых кринок из-под молока.

— Ну да, ну да, — не стала спорить девушка. — А годочков вам сколько, Тимофей Иваныч?

— Ой, мне всего лишь вторая сотня, — отмахнулся тот. — Жить ещё только начинаю! И засмеялся так по-кошачьи задорно, игриво, но очередной приступ вновь заставил его замолчать и сморщиться.

— Помочь-то Вам как? — Маруся поймала себя на мысли, что ей ужасно хочется потеребить шерсть этого котяры, потрогать рукой, но она не знала, уместно ли это в данной ситуации. И тогда решила спросить напрямую. — Погладить можно?..

Сначала кот замер, выпучив на неё свои огромные зелёные глаза. А после тихо, едва слышно произнёс:

— Если тебя не затруднит…

И Маруся, вначале осторожно, потом смелее, запустила тонкие пальчики в лоснящуюся блестящую шерсть этого зверя. Тимофей Иваныч прикрыл глава от удовольствия, и тоненько замурчал. И чем смелее девушка массировала и гладила его мягкую шёрстку, тем громче раздавался этот довольный кошачий треск, напоминающий звук работающего мотора трактора.

Елисей, оставшись не удел, но с завистью поглядывая на толстого балдеющего котяру, отправился на поиски клубочка. И после некоторых уговоров, ему всё же удалось изъять его из-под печи и приютить на руках.

Глядя на это зрелище, приоткрыв один глаз, Тимофей Иваныч жалостливо произнёс.

— Виноват. Не сдержался. Клубки всегда были моей слабостью, чего уж скрывать. А тут увидел, молодость вспомнил… Прошу прощения! Обещаю впредь держать себя в лапах.

— Тем более, что для Вашей спины это тоже не очень полезно! — мягко пожурила его Маруся, почёсывая мохнатую шею.

— Полностью согласен! — мурлыкнул тот. — А теперь, давайте всё же официально зафиксируем ваше прибытие в академию Тридевятого. Бюрократия, что поделать…

— А у вас тут всех берут? — поинтересовался Елисей, осматриваясь по сторонам. — Али испытания какие проходить надо?

Кот, вернувшись на своё место и опять напялив очки, взялся за перо и чернильницу. Открыл толстенную книгу.

— А то, как жа всех! — хмыкнул он. — Экзамены для порядка сдать надо, да на глаза ректору показаться. Но вы не бойтесь, я за вас слово Темнейшему мурлыкну. Да вы только сами не оплошайте…

И с тем он уставился на них вопросительно, деловито промолвив:

— Имя, возраст и прочее, и прочее… Да поживее! Не хочу пропустить свой завтрак…

В общей горнице собралось народа видимо-невидимо, столько, что и протолкнуться было нельзя. Были тут и добрые молодцы, и красны девицы, и такие существа, которых Маруся отродясь не видела. Ну, ко всяким там лешим-домовым она более или менее уже привыкла, а вот к когтясто-клыкастым, да с пастями, величиной с мусорный бак, было пока сложнее. И девушка была начеку, то и дело оглядываясь, а ну как сожрать захотят?!

Но прочие «абитуриенты», как изволил выразиться Тимофей Иваныч, вели себя более-менее мирно, хвосты не распускали и когти с зубами держали при себе. Маруся потому немного расслабилась, но всё равно пыталась держаться поближе к Елисею. И не только из-за страха перед неведомыми чудищами, жаждавшими здесь учиться. А ещё потому, что некоторые красные девицы, завидев завидного жениха Елисея, так и норовили стрельнуть в него глазками, которые явно были снабжены оптическим прицелом. А это Марусе ой как не нравилось!

Народу здесь было много, но на новые знакомства девушку пока не тянуло, хотя необщительной назвать её было нельзя. Но пока обстановка располагала к приглядыванию, да к прослушиванию, а потому Маруся старалась сильно не выделяться.

Все резко замолчали, когда в эту огромную горницу зашёл высокий худой человек, поражавший контрастом бледной кожи и чернотой длинных, по плечи, волос. Несмотря на это, он был весьма приятен внешне, строг, красив и по его лицу невозможно даже было предположить, сколько ему лет. Но судя по твердости, с которой он держался, по строгому взгляду, коим он одаривал своих будущих студентов, Маруся поняла, что не мало…

«Кощей, сам Кощей! — пронёсся по залу робкий шепоток, усиленный множеством голосов. — Кощей!»

Маруся уже было открыла рот, чтобы высмеять это дурацкое предположение, но тут же закрыла его обратно, понимая, что и сама может попасть не в лучшее положение. Ведь она, по сути, ничего не знала о том мире, в котором она оказалась. И лучше бы ей было почаще молчать.

Но, вот беда, молчать она долго не умела…

— Это какой, Бессмертный что ли который? — спросила она, кажется, слишком громко.

Вот, казалось бы, чего такого — все болтали, и она болтнула. Кажется, лишнего. Потому как тот самый Кощей в тот же миг одарил её таким леденящим взглядом, что Марусе показалось, будто ледяная стрела вонзилась, а после насквозь прошла через её сердце.

— Хочешь проверить, милая девица? — обратился он к ней таким тихим и холодным, словно покрытым инеем, голосом, что у иных мурашки побежали по коже.

Но Маруся, выдержав взгляд его ледяных глаза, честно ответила.

— Да нет! Это пусть добры молодцы проверяют! Я учиться сюда пришла, Кощей… Извините, как Вас по батюшке?!

Надо было видеть эту бессмертную морду, когда какая-то простушка — вот так, прямо, что-то втирала, надо полагать, здесь уважаемому и внушающему всем остальным страх, человеку! Маруся даже хихикнула, но быстро спрятала улыбку за ладошкой, сделав вид, что чихнула.

— …Кощеевич…, — не сводя с неё пронзительный взгляд, в ту минуту непонятно чего выражающий, сквозь зубы процедил Кощей.

Елисей при этом едва креститься не начал, жестом, взглядом, да всем подряд призывая свою подругу наконец-то прикрыть свой хорошенький ротик. Но она не замечала этих знаков.

— Так вот, Кощей Кощеевич! — продолжила Маруся без зазрения совести. — Мне очень рекомендовали это учебное заведение. Говорят, здесь самые лучшие женихи, то есть, учителя, да и программа направленна на поддержку семейной, ой, то есть, профессиональной деятельности! А Ваша смерть меня вот ни капельки не интересует! Я даже никому не скажу, где висит тот сундук, в котором спрятана утка, и…

Елисей всё-таки применил некоторую грубою силу, зажав ей рот ладонью. Маруся только потом осознала, какую глупость несусветную ляпнула, да ещё при всём честном народе, едва не разболтав практически государственную тайну! А тогда она была возмущена и даже пыталась сопротивляться, укусив Елисея за пальцы.

— Ай! — молодец схватился за раненую в неравном бою руку, а девушка всё так же совершенно бессовестно продолжала взирать на того, к кому обращалась.

Казалось, бледность Кощея уже не может стать ещё на пару тонов бледнее. Но именно это и произошло, сразу же после слов, произнесённых этой нахалкой! Народ зашептался, оживился, у кое-кого в предвкушении доблестного подвига заблестели глаза, другие испуганно повтягивали головы в плечи.

— Откуда ты, дитя, такая взялась? — нахмурил смоляные брови Кощей.

— А, долго объяснять! — отмахнулась Маруся. — Скажите, возьмёте меня жениться, эм, то есть, учиться, а, Кощей Кощеевич?!

По горнице уже разносились характерные смешки, но Маруся при полной серьёзности ждала ответа.

— Все претенденты на обучение в Академии Тридевятого царства сначала должны пройти вступительные состязания, а уж потом…