— Ты ещё успеешь сходить поесть! — не зная, как ещё его расшевелить и отвлечь от дурных мыслей, произнесла Маруся.

— Спасибо! — язвительно ответил Елисей, не оборачиваясь. Обиженка, растудыть его тудыть! — Я сыт! Зёрна очень питательны, знаешь ли…

— Хорошо! — нарочно бодро воскликнула девушка. — Тогда я пойду! Меня там Златогор, да Пересвет заждались, наверное… Не буду мешать!

И, развернувшись на каблуках, быстрым невесомым шагом отправилась обратно.

Елисей колебался. Правда, недолго. Маруся про себя даже считать начала: три, два, один…

— Подожди! — воскликнул он, бросая своё занятие и догоняя девушку. — Маруся…

Ага! Всё внутри неё заликовало. Значит, не безразлична ему была. Значит…

Обхватив её сзади за плечи, Елисей легонько развернул её к себе лицом.

— Ну, прости меня, дурака, — произнёс он тихо, заглядывая в её ясные очи. — Погорячился…

Маруся замерла и даже чуть глаза прикрыла. Елисей, вновь замешкав, всё же склонил к ней буйную голову, намереваясь одарить девушку поцелуем, но…

Но тут что-то пошло не так!

Между ними вдруг пролетело нечто вроде копья, только чудом никого не задев. Маруся захлопала глазами, и инстинктивно прижалась к Елисею всем своим существом, а вокруг…

— Мама родная! — закричала Маруся, потому как соломенные болванчики, над которыми так нелестно посмеивалась девушка, пока шла сюда, словно ожили все разом!

Те, что спускались на верёвках с потолка, метили в них тренировочными луками, стрелы которых имели мягкие, но чувствительные при попадании наконечники. А торчащие из земли пугала размахивали деревянными мечами, так и норовя достать до них, угрожающе раскачиваясь на железных пружинах.

— Что происходит?! — воскликнула девушка, видя, что и Елисей с не меньшим волнением и опаской отслеживает происходящее. — Так и должно быть?! Как они ожили?!

— Не знаю, — протянул тот в ответ. — Но держись ко мне ближе, не отходи ни на шаг!

Он вновь достал свой меч, пытаясь отбиваться от сошедших с ума тренировочных манекенов, но удары, сыпавшиеся на них со всех сторон, попадали по различным частям тела молодых людей всё чаще и чаще.

— Больно! — Марусе уже плакать хотелось, а ведь они не минули ещё и половины длиннющего зала. — Елисей, придумай что-нибудь!

Тот не отвечал — было просто некогда, и тогда и Марусе пришлось взять себя в руки. Вернее, вот сейчас, в этот самый миг, она разозлилась по-настоящему. Выхватив у одного из нападавших болванчиков деревянный меч, она тоже принялась им отбиваться, да как лихо у неё получалось!

И, воодушевившись, так они минули ещё четверть зала. До выхода оставалось совсем чуть-чуть, когда снова произошло непредвиденное. Чучела, оборвав свои верёвки и пружины, теперь атаковали их в свободном движении и все сразу, налетая и сверху, и снизу.

— Бежим! — приказал Елисей, и немедля ни секунды, потянул девушку за руку.

Теперь, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон удары, они опрометью бросились прочь из зала, очень надеясь, что на входе чучелки остановятся. Но их надеждам не суждено было сбыться.

Вся эта соломенная орава последовала за ними и дальше, как будто кто-то специально натравил их. Не отстали они и после, когда Маруся и Елисей, выскочив за ворота, понеслись в лесную чащу, желая лишь одного — отвязаться от них поскорее.

И встретившийся им на пути невесть откуда взявшийся домик на курьих ножках оказался как нельзя кстати. Но, подбежав к нему ближе, Елисей разочарованно выдохнул: как бы они не пытались его обогнуть, но бестолковое строение так и норовило повернуться к ним тем местом, на котором люди обычно сидят.

Но тут Маруся не растерялась, завопив во всё горло:

— Избушка-избушка! Повернись к лесу задом, а ко мне — фасадом!

И избушка, развернувшись, опустилась перед ними на колени, приветливо распахнув свою дверь.

Марусю и Елисея два раза не нужно было приглашать. Они шмыгнули внутрь, и чудо-юдо на курьих ножках, тут же захлопнув дверь и распрямившись, стало выше «всего этого». В смысле, выше гадких соломенных истуканчиков, что всё ещё пытались её атаковать, вероятно, не понимая, с кем связались.

Молодые люди бросились к окнам, чтобы оценить происходящее внизу, и не без удовольствия отметили, что «умный дом» явно не собирался дать себя в обиду, отпинываясь от навязчивых чучел, как от клопов, а иногда даже пристукивая по ним сверху, вминая в землю аккуратными несъедобными лепёшечками.

Поняв, что им, наконец, удалось отвязаться от бестолковых манекенов, Маруся и Елисей с улыбкой опустились на ближайшую лавку, но вежливое «кхе-кхе» вновь заставило их подскочить на месте.

Осмотрев внутреннее убранство избушки тщательным взглядом, они обнаружили кота Василия — того самого фамильяра Бабы Яги, что сидел за невысоким столиком и, оттопырив маленький мохнатый мизинчик, отпивал из чашки парное молоко, другой придерживая миниатюрное блюдечко.

— Здрасьте! — тут же нашлась Маруся, понимая, как они выглядели, наверное, со стороны — вбежали, как бешеные, без приглашения и всякого приличия. И даже кота не заметили, а он, между прочим, кажется, был весьма весомой фигурой в академии Тридевятого царства.

— И вам не болеть, гости незваные, — тот, сдув пенку, продолжил столь же невозмутимо попивать своё молоко, однако, не спуская с них цепкого кошачьего взгляда зелёных с жёлтыми крапинками глаз. — Чем обязан вашему визиту?

Молодые люди переглянулись, но на этот раз первым заговорил Елисей.

— Дык там это, манекены тренировочные взбесились! — как на духу выпалил он. — Вон, сами посмотрите! Их там целая куча!

Кот, отставив молоко в сторону, неспешно подошёл к одному из окон.

— Нда, — произнёс он загадочно. — Удивительно…

Это «нда» насторожило Марусю, и она вновь сунулась в окно, взглянуть, что же под ним имел ввиду кот декана факультета прикладной магии. И удивилась, надо сказать, несказанно!

— Дела! — из-за её плеча ахнул Елисей. — И куда они все подевались?

Он спрашивал то ли у Маруси, то ли у себя, то ли у Василия. Но ответил последний:

— Откуда же мне знать? — кот вернулся на своё место, принявшись за прежнее занятие.

— Что же Вы нам, не верите, значит? — спросила Маруся потускневшим голосом. Чувствовала она, что добром это не закончится, ведь Василий был не простым котом. А вреднючим фамильяром самой Ягини Никифоровны.

— Отчего же, — вздохнул кот. — В наше время чего только не случается… Например, чужаки в дом декана вламываются. И даже не раскаиваются в этом…

— Ещё как раскаиваемся! — Елисей воскликнул это так громко, что сомневаться в том просто не приходилось. — Просто… так получилось! Мы бежали от чучел, а на пути нам встретился этот премилый домик!

Последние его слова едва не застряли в горле, ибо в тот самый момент, как он их произносил, Елисей наткнулся взглядом на скелет, мирно стоявший в самом дальнем углу избушки на курьих ножках. И ему сразу как-то стало не по себе…

— А заветные слова откуда знаете? — промурлыкал он себе под нос, словно следователь-дознаватель, продолжая следить за обоими пристально и непримиримо.

— Так оттуда, откуда я прибыла, у нас их все знают! — выпалила Маруся. — Из детских сказок!

Фокус взгляда Василия переместился в её сторону.

— Любопытно, — произнёс он нараспев по-кошачьи. — Получается, в твоём мире, дитя, любой проходимец может вот так ввалиться в жильё самой Бабы Яги, и ему за это ничего не будет?

— Не может! — заверила кота Маруся. — У нас в мире скукотища зелёная! Ни Бабы Яги, ни Кощея там Бессмертного. Да чего говорить! Ни одного приличного жениха не сыщешь! Вот и приходится по другим мирам искать. Желательно, сказочным, чтобы и жизнь была как, в сказке!

Девушка мечтательно раскраснелась, а Елисей покосился на неё так, словно вновь приревновать решил. Но сдержался, умилённый красотой Маруси.

— Мы, наверное, пойдём, — меж тем произнесла девица, чувствуя, что пора сваливать. Сушёные лягушки и летучие мыши под потолком, конечно, добавляли антуража этой древней избушке, и всё же хороши они были скорее для фотосессии, нежели для долгого пребывания в логове самой Бабы Яги. — Спасибо за помощь и всё такое…