Но её голос не был услышан, друзья всё так же возбуждённо спорили и тогда она прибавила громкости.

— Елисей! Алёнка! Кто-нибудь!

Однако это не помогло — друзья как будто разом ослепли и оглохли, и обоняние потеряли! Уж Змей Горыныч-то должен был её учуять! Но почему-то всё было тщетно…

— Что? Не слышат и не видят тебя твои друзья? — раздался голос Кощея совсем близко и, приглядевшись, Маруся обнаружила его сидящим на соседней ветке — он сидел на ней, как какой-нибудь соловушка, и в ус не дул. И почему-то, в отличие от остальных, прекрасно её видел!

— Ах ты мерзкий старикашка! — разозлилась на него Маруся и в бессилии затряслась в своём коконе. — Не знаю, что ты задумал, но немедленно отпусти меня!

Возможно, её слова сейчас могли только навредить, но она явно была на взводе и не контролировала свои эмоции. Глядя на её бессилие, Кощей Кощеевич лишь посмеивался, продолжая наслаждаться явно проигрышным положением девушки. И Марусю это злило ещё больше!

— Вот за это ты мне сразу и понравилась, — признался ректор, словно юнец, легко удерживаясь на не такой уж и толстой веточке, судя по всему, принадлежавшей дубу — Маруся не была сильна в ботанике, но знакомые деревья знала, что называется, наизусть. — Необузданная, смелая, дерзкая…

Он издал звук, похожий на тот, что она раньше слышала от мужчин в предвкушении вкусной пищи — шашлыка из баранины или мяса, запечённого на кости, желательно, посыпанного свежей зеленью. От этих мыслей у девушки даже в животе заурчало, но она попыталась не забыть, что сейчас в качестве блюда ненасытный ректор представлял именно её…

— Можно подумать, до меня Вам никто вот так не дерзил! — немного польщённо произнесла девушка. — Но Вы мне сейчас специально зубы заговариваете, вот только я не знаю зачем! Уж если прибить неугодную абитуриентку, так уже прибили бы! А так… значит, Вам что-то от меня ещё нужно!

— Нужно, и очень много! По крайней мере, если бы ты согласилась стать моей…

— Чего?! — Маруся даже притвориться не смогла, как ей отвратительно слышать эти слова. — Дедушка, Вам сколько лет?! Можете не отвечать! А мне восемнадцать! Я мальчиков помоложе люблю!

— Как Елисей что ли? — зло усмехнулся Кощей Кощеевич.

— Да пусть и как Елисей! Мы, по крайней мере, почти что одного возраста!

— Зато я бессмертен! — парировал ректор.

— Это ненадолго! — самоуверенно пообещала Маруся.

И тут же пожалела о своих словах.

— Ты ещё прощения будешь у меня вымаливать за это! — зло зашипел на неё Его Темнейшество. — Если, конечно, выживешь… А сейчас смотри внимательно!

И он ткнул костлявым пальцем в сторону совсем близко подошедших к дубу друзей. Только сейчас Маруся обратила внимание, что их вела сюда лягушка — царевна, та самая дочь Кощея — Василиса, которая в траве почти была незаметна.

— А вот и дуб! — радостно провозгласила зелёная, потирая лапки.

— И сундук здесь! — Алёнушка — Маруся не могла перепутать — ткнула пальцем прямо в её сторону. — Рубите, парни!

— Что?! Не надо тут ничего рубить! — воскликнула Маруся. — Эй, вы что, правда, что ли, ослепли?! Это же я — Маруся!

Но они вели себя, как и прежде — не видели и не слышали её. Вернее, вместо самой Маруси они видели сундук — тот самый, в котором должна была смерть кощеева храниться. И вот тут девушке стало по-настоящему страшно. А Кощей, коварно и мерзко захихикав, с жадностью ожидал продолжения, то и дело поглядывая на неё. К слову сказать, они его тоже не замечали…

— Разойдись! — скомандовал Елисей, замахиваясь заветным мечом-леденцом.

И тут Маруся поняла, что ей конец…

Нет, конечно, с первого раза даже волшебный меч такую махину, как этот дуб, разрубить не смог. Оно и понятно, ведь ствол дерева, на котором, как какая-то сосиска в оболочке, моталась Маруся, и втроём было непросто руками обхватить. Но на то «меч-леденец» и был артефактом, чтобы рано или поздно это всё же случилось.

И девушке пришлось думать интенсивнее, чтобы и впрямь не оказаться тем самым сундуком, который разлетится на щепки, едва столкнётся с землёй. Но что можно было сделать в столь безвыходной ситуации?! Ведь кроме как огромной деревяшки, подвешенной на цепях, её друзья ничего не видели!

Но помирать всё равно не хотелось, и Маруся решила сражаться до последнего.

Присмотревшись к Кощею, она заметила, что тот едва шевелит губами. Скорее всего, он читал какое-то заклинание, чтобы поддерживать видимость иллюзии! А это значило, что его нужно было обезвредить в первую очередь… Вот только что она могла сделать в таком положении? Пока что только наблюдать.

Елисей, размахнувшись в очередной раз, вновь долбанул по толстому дубу, и в этот раз удар был таким сильным, что Кощей едва не свалился, покачнувшись. В этот момент что-то незримо изменилось, словно иллюзия поплыла и исказилась, и у Маруси уже появилась надежда, но потом всё вернулось на круги своя. И ректор вернулся на своё место, продолжив плести своё заклинание.

Но девушка, кажется, поняла, что ей нужно теперь делать…

Перестав раскачиваться, Маруся попыталась ослабить свои путы в районе рук и, о чудо! Ей это удалось! Делала она это крайне осторожно, всё время поглядывая на своего мучителя, но тот был так увлечён растратой своей магии, что, кажется, ничего не заметил.

— Давай, Елисей, ещё чуть-чуть… — подбадривала Алёнка раскрасневшегося и вспотевшего парня, и Маруся поняла, что времени у неё ещё меньше, чем она думала.

Нащупав в одном кармане клубочек, что всё это время находился вместе с ней в ловушке, а в другом письмо, что передала ей дочь Кощея, она ещё чуть ослабила казавшиеся поначалу весьма крепкие верёвки. Но то ли она так хотела жить, то ли магия Кощея и в самом деле начала ослабевать, они поддались ей вновь. И вот, полностью освободив обе верхние конечности, Маруся, прицелившись, швырнула Тузика прямо в лоб Кощея. И как только тот вскинул удивлённые брови, уставившись на девушку, она, развернув письмецо, дунула на него со всей силы, посылая волшебную пыль, заботливо предоставленную «любящей» дочерью «дорогому» отцу, насколько это было возможно.

Тот, не ожидав подобного подвоха, на этот раз свалился с ветки. Но так совпало, что в тот же миг Елисей нанёс свой последний удар, который, наконец, смог разрубить ствол векового дуба и тот, заскрипев, начал заваливаться на бок. И Маруся полетела вниз вместе с ним.

Кощей, однако, шмякнулся первым, чем напугал всю честную компанию, а дуб уже приземлился на него сверху. Всё происходило настолько быстро, что Маруся толком и не поняла, увидели ли её друзья в истинном облике или она для них по-прежнему была сундуком. Жаль, но выяснить ей это так и не удалось, потому как последнее, что она почувствовала — это удар о землю, после которого она уже ничего совсем не ощущала, ибо потеряла сознание.

***

В глазах троилось, и всё же Маруся попыталась подняться. Боль и головокружение то и дело возвращали её в исходное положение, в бане было жарко и сыро, а на полу ещё и весьма некомфортно. Сколько же она здесь пролежала? И как вообще здесь оказалась?..

Осознание пришло чуть позже. Деревня, баня, родной мир…

Нет! Только не это!

Вот сейчас Маруся вскочила, словно ошпаренная. Неужели ей всё это привиделось?! И Елисей, и Академия в Тридевятом царстве, и друзья подруги? И недруги, чёрт бы их побрал! А ведь столько надежд было на эту новую, совершенно иную жизнь! И женихи… Женихов-то сколько! А, оказывается, всё это было просто фантазией, вызванной последствиями удара головой об пол… Обидно-то как! Аж до слёз…

Не желая мириться с происходящим и всё ещё на что-то надеясь, она бросилась к двери, когда услышала позади себя ехидный смешок. Замерла, решив вначале, что он ей показался…

— Что-то ты рановато… — произнесло лохматое существо в каких-то отрепьях, и вскоре Маруся узнала в нём того самого банника, которому она по башке хорошенько приложила!