— Парни! — весело воскликнула Маруся. — Я знаю, что делать!

И Елисей, и Златогор, тут же с интересом уставились на неё, ловя каждое слово. Но Маруся поначалу обратилась всё же к умилённо наблюдавшему за ними дереву.

— Дорогая Яблоня! — девушка даже поклонилась. — Спасибо тебе! Ты просто не представляешь, насколько помогла нам всем в прохождении испытания для поступления в Академию! А теперь нам пора! Видишь, добрые молодцы не в духе? А голодный мужик — он ведь опасен для общества. А потому мне следует как можно скорее их накормить…

Елисей и Златогор, коротко переглянувшись, смущённо опустили голову.

— А потому мы покидаем тебя! Надеюсь, зловредные гусеницы ещё долго твои листья не побеспокоят…

— И вам спасибо! — Яблоня склонила перед Марусей и её друзьями свои ветви. — Вы теперь навеки мои желанные гости!

Так, раскланявшись с говорящим деревом, Маруся с Елисеем и Златогором отправились дальше — по пути, который им указала девушка.

— Дык, Академия вроде как в другой стороне, — попытался возразить добрый молодец, на что Маруся лишь лукаво улыбнулась.

— А мы и не в неё направляемся…

— А… — что-то ещё хотел уточнить Елисей, но девушка так зыркнула на него, что у парня всё желание отпало подробности узнавать.

Пришлось закрыть свой рот и следовать за ней вместе со Златогором, который разумно изначально ничего не спрашивал, молча плетясь в конце процессии.

Но вскоре их ноздри защекотал умопомрачительный запах свежевыпеченных пирогов, и они волей-неволей ускорили шаг, повинуясь прекрасному аромату. Маруся, надо сказать, по-прежнему бежала впереди всех, не менее злая и голодная.

А когда они настигли места назначения, девушка радостно произнесла:

— Ну, здравствуй, Печка!

И друзья в тот момент поняли — пиру быть!

Всех труднее далась дорога назад. Обожравшись с голодухи свежими пирогами с картошкой, да мясом, пышками, да ватрушками, друзья едва не уснули здесь же, возле гостеприимной Печки, что была несказанно рада таким гостям, особенно Марусе. Она уговаривала их остаться на подольше, и Златогор с Елисеем уже почти согласились, решив, что учёба в Академии не стоит того, чтобы отказываться лишний раз от таких вкусных пирожков. И Маруся справедливо начала полагать, что Печка специально что-то подмешивала в тесто или начинку, что заставляло их так думать. Она одна стойко настаивала на том, что пора бы и честь знать. К тому же её желание найти достойного жениха пока не исполнилось, и никакими пирогами этого было не заесть!

К тому же, возвращаться всё равно было нужно именно сегодня. Марусе очень не хотелось ударить в грязь лицом перед другими абитуриентами, ведь, как она полагала, испытание она вместе со своими спутниками прошла весьма удачно, и пора было переходить к следующему. После небольшого отдыха, конечно же.

А потому растолкав задремавших друзей, девушка им заявила:

— Я ухожу!

— Куда?! — тут же спохватился Елисей, продирая сонные глаза.

— В Академию! Раз уж вас со Златогором и здесь всё устраивает, то…

— Мы с тобой! — перебили её все четыре головы Змея Горыныча разом.

— То-то же!

Ещё раз поблагодарив Печку, друзья отправились восвояси. Всех труднее, без сомнения, было Златогору, ведь на его долю опять выпало перемещение Елисея и Маруси в своих не слишком натренированных лапках, и к концу полёта он заметно устал.

Однако успели они как раз вовремя…

***

Кощей Кощеевич, больше сейчас напоминавший графа Дракулу, смотрел на прибывающих будущих студентов Академии Тридевятого царства несколько надменно. Иногда он переводил взгляд на песочные часы, движение песчинок в которых должно было вот-вот остановиться, тем самым возвестив об окончании времени, данного на первое испытание. Обычно после него половина абитуриентов отсеивалась, и дальше становилось проще совладать со всей этой оравой желающих учиться уму-разуму, а также магии, в его Академии.

Обычно абитуриенты были для ректора неопределённой живой массой — он не привык выделять кого-либо до начала обучения. Да и после не особо любил, если только какой-нибудь экземпляр не поражал его своими выдающимися талантами в той или иной сфере магии. Но в этот раз его пристальное внимание заняла девчонка — иномирянка, на первый взгляд ничего особенного и экстраординарного, милое личико и вздорный характер были не в счёт. Мало ли их таких тут появлялось, училось и выпускалось.

Но в той было что-то такое, что заставляло Кощея Кощеевича думать о ней. Маруся — кажется, так она представилась. Так вот, эта Маруся в первые же часы своего пребывания успела засветиться и там, и тут, махая своим языком направо и налево, и ни капли этого не стесняясь. Она даже чуть не выдала его смертельную тайну, и Кощей понятия не имел, откуда она знала, как убить его. Но ведь этой информацией могли воспользоваться конкуренты и противники ректора… А значит, Маруся была опасна.

Стоило бы её сразу отослать куда-подальше, но тут внутри сурового ректора проснулся какой-то не совсем здоровый интерес к девушке. Если хотите, это можно было назвать слабостью — она ему понравилась, не в том самом смысле, как студентка может нравиться будущему преподавателю. А в том, как женщина может нравится мужчине. И самое плохое, что он сделать с этим ничего не мог…

Приворожила она его, что ли?

В тот вечер, на танцах, когда произошёл не совсем приятный инцидент с двумя поклонниками Маруси, Кощей не сдержался, приревновал. В открытую заявить о своих чувствах он не мог в силу своего положения. Но вот отвести душу, превратив, пусть и на время, своих соперников в настоящих петухов — это пожалуйста!

Но Маруся, кажется, жеста не оценила или попросту не поняла. Но это было и к лучшему. Нужно было покончить с этой слабостью в лице миловидной девчонки как можно скорее, ведь на кону, как Кощей понимал, была не только его карьера, но, возможно, и жизнь!

И поэтому ректор весьма надеялся, что Маруся провалит первое испытание. И вот, последняя песчинка в песочных часах перекочевала из верхнего в нижний отдел, но за миг до этого Маруся, в сопровождении одного из своих ухажёров, появилась в зале — как всегда, с шумом и фанфарами.

— Мы успели! Успели! — радостно вопила она, и Кощей Кощеевич коснулся своих висков, всем своим видом показывая, что очень недоволен этим обстоятельством.

Но ни девушка, ни её спутники этого просто не заметили.

— Объявляю испытание завершённым! — громко объявил ректор. — Теперь я лично проверю, справились ли вы с ним и насколько. И, если результаты меня удовлетворят, вы пройдёте на следующий этап испытаний.

Абитуриенты радостно загоготали, и лишь вовсе не робкий голосок Маруси резанул по слуху и по сердцу одним-единственным вопросом.

— А сейчас узнать нельзя?! Я вот, к примеру, ночь спать не буду, пока наверняка не узнаю!

Кощей Кощеевич одарил её недобрым взглядом.

— Тогда можешь подождать здесь до утра… Маруся! — процедил сквозь зубы ректор. Опять эта заноза вставляла ему палки в колёса и пыталась своё слово против его, ректорского, поставить…

— Я могу Вам с этим даже помочь! — самонадеянно заявила девушка, не обращая внимания на пытавшихся остановить её друзей. — Чтобы побыстрее узнать…

— Тогда располагайся! — коварно обнажив белые зубы, произнёс Кощей Кощеевич. — А остальные все — на выход! И до утра даже не появляйтесь мне на глаза!

Вскоре Маруся уже пожалела, что так горячо вызвалась помогать Кощею Кощеевичу на благо общего дела. Работа, судя по всему, предстояла нудная, и долгая, а глаза слипались от усталости, но ректор щадить её не собирался.

Водрузив прямо на стол перед девушкой огромный магический шар, он демонстративно сдул с него пыль, и приглашающе указал на волшебное устройство ладонью — мол, приступай. А Маруся, разинув рот, пыталась хотя бы взглядом найти кнопку включения сего артефакта, но пока что ей это не удавалось.