— И… что я должна делать? — пискнула она, понимая, что дороги назад уже просто нет.

Его Темнейшество, как называли местные обитатели Кощея Кощеевича, одарив её своей мрачной улыбкой, уселся рядом. От него сразу же повеяло холодом и мраком, и Маруся, поёжившись, потёрла свои плечи — даже рядом со Снегурочкой ей не было так холодно, как с этим в прямом смысле сказочным мужчиной.

А ещё он смотрел на неё так… ну так, как обычно кот смотрит на мышь перед тем, как сделать финальный прыжок и сцапать её зубами. Благо, Кощей при этом оставался сидеть на месте, и лишь глаза его хищно поглядывали на девушку, плотоядно поблёскивая.

— Наша с тобой задача отследить весь путь каждого из участников испытания — от момента их выхода из этого зала до мига возвращения…

— Но их слишком много! — тут же возмутилась Маруся.

— Я об этом и говорил, — сразу же парировал её словам ректор. — А ты заладила — говори, да говори! Что же, побыв моей ассистенткой, ты поймёшь, какая же на самом деле это не простая работа — оценивать чужие старания. Причём сделать это надо максимально быстро.

Маруся надулась, но ничего не ответила. Конечно, она сама была виновата, и за язык её никто не тянул. Это всё её «хвалёные» несдержанность и импульсивность. Могла бы сейчас с девчонками в картишки играть, да женихов местных обсуждать. А вместо этого придётся всё ночь просидеть рядом со старым хрычом, выполняя бесплатную непосильную работу.

Но, с другой стороны, теперь она сможет с гордостью говорить, что побывала ассистенткой самого Кощея Бессмертного! Всё какая-никакая, а заслуга!

— Приступим? — вкрадчивый голос Темнейшего отвлёк её от размышлений.

А его рука, коснувшаяся её плеча, показалась Марусе неприподъёмной, и она легонько стряхнула её, будто ненароком, и быстро ответила.

— Да, пожалуй! А как, Вы говорите, этот приборчик работает?..

Поджав бледные губы, Кощей приблизил обе ладони к хрустальному шару, и под его воздействием тот будто ожил. Ну, как ожил. В нём появилась картинка, в которой даже себя Маруся увидела со стороны. Эти вечно растрёпанные волосы, горящие каким-то сумасшедшим блеском глаза… Но, конечно, сейчас нужно было заниматься не самобичеванием, хотя и интересно было понаблюдать исподтишка, как Елисей смотрит на неё влюблёнными глазами, и тяжко вздыхает. От лишнего доказательства его чувств на сердце девушки потеплело. Но тут Кощей напомнил о себе негромким покашливанием.

— Вот список, — хрипло произнёс он, положив рядом с шаром кусок бересты с именами тех абитуриентов, кому посчастливилось в этом году проходить вступительные испытания. — Те, кто вычеркнут красным, отказался проходить в самом начале испытания. Синим цветом отмечены те, кто не успел вернуться к тому времени, как последняя песчинка упала сверху вниз в песочных часах. А вот остальные… остальных как раз-таки нужно проверить на предмет прохождения этого задания. Даю руку на отсечение, больше половины из них тоже отсеется. Просто называй всех по очереди, и внимательно наблюдай…

И Маруся принялась за дело, краем глаза чувствуя, что сам Кощей больше на неё таращится, нежели на хрустальный шар. Ну ладно, главное, чтобы рук больше костлявых не распускал. А то негоже как-то самому ректору по щам прикладывать. Но ежели чего, то придётся…

В принципе, работёнка оказалась не пыльной, а в некоторых моментах ещё и весёлой. Было интересно и весело наблюдать за почти незнакомыми страдальцами, что каждый по-своему добивался своей цели, и Маруся не могла не оценить креативность некоторых и полнейшую тупость других.

Когда дело дошло до них с Елисеем, напрягся даже Кощей Кощеевич. Он не произнёс ни слова, но взгляд его стал более уважительным что ли. По крайней мере, по тому, как Маруся продвигалась по подвалу академии, лицо ректора то белело, то серело, и он проявлял всё больший интерес к приключениям девушки.

— Так вот, значит, кто Феденьку Никифоровны обезвредил, — к концу весёленькой полнометражки из подвала, произнёс он. — Уже только за это я мог бы присудить тебе прохождение испытания…

— Тогда какого фига мы тогда дальше мучались?! — обиженно и разочарованно воскликнула девушка.

— Понятия не имею, — пообещал ректор, равнодушно пожав плечами. — Напомни мне, пожалуйста, чтобы я снял баллы с вашей команды за недальновидность…

— Эй! Так нечестно! — вновь завелась Маруся, надеясь, что он всё-таки шутит.

Но по лицу Кощея Кощеевича это было не совсем понятно. И тогда девица решила перевести разговор на другую тему.

— Ваше Темнейшество, скажите, пожалуйста, ведь этот артефакт можно использовать не только для слежки за испытаниями?

— Конечно, нет! — охотно произнёс Бессмертный. — Хрустальному шару известно прошлое, настоящее и будущее…

И словно предупреждая последующий вопрос Маруси, добавил:

— … но всем студентам доступ к нему строго воспрещён!

Та не смогла сдержать разочарованного вздоха.

— Почему же тогда Вы сейчас меня к нему допустили?..

— А ты сама не можешь догадаться?!.. — воскликнул Кощей Кощеевич, и в ту же минуту Маруся осознала, что уже находится в его крепких объятиях…

Ох, не напрасно ходила Маруся на курсы самообороны! Ох, не напрасно! Магия, это, конечно, хорошо, но вот удар с локтя, да в нужную точку иногда бывает гораздо эффективнее. На том убедилась она, отработав его на Кощее Кощеевиче, что всё-таки решился руки распустить в неположенном месте. Убедил он и самого ректора, что, оказавшись поверженным абитуриенткой, к которой он так нагло решил пристать, но не рассчитал своих и её возможностей.

— Пощади! — прохрипел он, когда Маруся, захватив его костлявую шею сгибом локтя, применила удушающий приём. — Я больше так не буду!

Выждав ещё немного времени, девушка уступила. Отпустила, на всякий случай отойдя на пару шагов. А потом, как ни в чём небывало, произнесла.

— Что-то Вы, Кощей Кощеевич, совсем субординацию попутали. Али устали шибко? Али ещё чего? Вам бы домой пойти, отдохнуть. В Вашем-то возрасте опасно по полночи сидеть-работать…

От таких слов Его Темнейшество едва дар речи не потерял.

— Да как ты… да я тебя…

Но Маруся, ожидая такой реакции со стороны Кощея Бессмертного, осуждающе поцокала языком.

— Ну что же Вы, Кощей Кощеевич, такой неугомонный? Я ж Вам дело говорю, по доброте сердечной. А ведь и повторить бы могла…

И она так зыркнула на похотливого старикашку (пусть и не выглядевшего таковым, но девушка-то знала!), что тот своими собственными словами поперхнулся.

— Ладно! — выдохнула она, направляясь к двери. — Если Вы не хотите отправляться восвояси, тогда я сама домой пойду! То есть, в общежитие. Меня чей там девчонки заждались. Время позднее, утро раннее…

— Ты пожалеешь о том, что сделала! — угрожающе крикнул тот ей вдогонку. — Не учиться тебе в моей Академии!

Но Маруся и тут не растерялась.

— Во-первых, не Вашей, а принадлежащей Тридевятому царству! — терпеливо разъяснила она мерзкому старикашке. — А, во-вторых, если Вы попытаетесь мне помешать честно проходить испытания или фальсифицировать результаты их прохождения, я обращусь вот к этому хрустальному шару, который, как я поняла, всё записывает и запоминает! Так что потом пеняйте на себя, Кощей Кощеевич!

И, демонстративно хлопнув дверью, вышла прочь.

Правда, осознание того, что произошло, её настигло там, в ночи, и расстроилась она совсем не из-за того, что какой-то там старый, кхм, чихун, пытался облапать её. Нет! На самом деле она очень боялась, что теперь ей точно не светит учёба в Академии. А, значит, и замужество, скорее всего, тоже…

Редко с ней такое бывало, но тут Маруся почувствовала, как слёзы подступают к глазам. И так разреветься захотелось, что совсем невмоготу стало. Она даже всхлипнуть успела, подходя к родному общежитию, но следующая увиденная ею картина заставила девушку забыть о горестях.

В предрассветной тишине было отчётливо видно, как к окну их с Алёнушкой и Снегурочкой спальни, были протянуты три каната, по которым едва слышно матерясь себе под нос, ползли вверх три фигуры. Две явно были человеческими, и лишь одна казалась большой, громоздкой, и по силуэту четырёх голов нельзя было ошибиться, кто это.