— Пожалуйста… остановись… прошу тебя. Мигель, остановись.

Из-за удара в моей голове шумит, а на глазах выступают слёзы. Но Мигель не слышит меня. Он крутит руль, машину заносит на дороге. Нас окружают другие машины, вынуждая остановиться. Дверь со стороны Мигеля открывается, и его вытаскивают за волосы, бросая на землю.

— Мигель! Нет! Не трогайте его! — воплю я, но меня дёргают назад.

Я больно бьюсь всем телом о шершавую дорогу. Озноб сотрясает моё тело с огромной силой. Меня поднимают на ноги и толкают вперёд.

— Не трогай его! Мигель! Не трогай его! Отвали, блять, от него! — Я выгибаюсь, а меня удерживает несколько человек. Я вижу, как Мигеля избивают. Его бьют по лицу, животу, рёбрам, ногам. Он катается по земле, сплёвывая кровь.

— Мигель! Нет! Не трогайте его! Прошу… Мигель! — ору я, дрыгаясь, чтобы освободиться. Я дерусь ногами, но это бесполезно.

— Нет… нет… — шепчу я от ужаса.

Незнакомый мужчина в чёрной маске протягивает ему окровавленный нож, которым убили Дрона. Я помню его. Этот нож вчера валялся в крови рядом с Дроном.

Мигель поднимается и берёт его. Он смотрит на него, а потом на меня.

— Ты знаешь, что должен сделать, — произносит хрипловатый и насмешливый голос, и я вздрагиваю, когда слышу его.

— Мама, — сипло шепчу.

К Мигелю подходит моя мама, касаясь рукой его плеча.

— Какой хорошенький. Ты, Раэлия, всегда умела выбирать своих жертв, как и я. Хоть что-то в тебе есть от меня, — произносит она, улыбаясь и царапая кожу щеки Мигеля до крови своим ногтем, а он даже не двигается.

— Ты нереальна. Ты мертва, — бормочу я.

— Ты знаешь, что с этим делать, Мигель, — не обращая на меня внимания, говорит она.

Но зато привлекает внимание Мигеля.

— Не слушай её… Мигель, не слушай.

— Тебя она тоже разочаровала, как и меня. Она предала тебя. Она выбрала его, а не тебя. А сколько всего ты для неё сделал, Мигель? Сколько всего ты пережил из-за неё? Сколько ты уже вынес, а дальше всё равно умрёшь. Ты знаешь, что умрёшь. Он никогда не позволит тебе быть с ней, потому что она выбрала его. Доминик не оставит тебя в покое, Мигель, ведь Раэлия подставила тебя. Она подставила тебя, Мигель. Она забрала всё у тебя. Твою семью, работу, уверенность в себе, и она разрушила тебя.

— Мигель, нет… нет… брось нож. Мигель, не слушай её. Пожалуйста, Мигель.

— Она ведь моё воплощение, Мигель. Ты никогда не был нужен ей, она никогда не любила тебя и не полюбит, она же это я. Алкоголь, мужчины, развлечения, вседозволенность. Ты для неё тряпка, ничтожество, об которое она вытирает ноги. Она пользуется тобой.

— Нет, Мигель, это ложь. Пожалуйста, посмотри на меня. Пожалуйста, ты же знаешь, что я бы никогда…

— Ты заставила меня пойти с тобой, — перебивает меня осуждающим голосом Мигель. — Ты заставила меня пойти в этот клуб. Заставила меня защищать тебя. Ты подставила меня, Раэлия. За что ты так поступила со мной? Почему ты так ненавидишь меня? Что я тебе сделал? Что? — Глаза Мигеля полны боли и горя. — Ты убила всё внутри меня. Ты уничтожила меня. За что? За то, что я был добр к тебе? За то, что я не похож на Роко или Дрона? За то, что я это я? Ты бы никогда не приняла меня, да? Ты бы никогда не захотела оставить убийства и вылечиться ради меня, да?

— Мигель… нет… — плача, мотаю головой, наблюдая, как он крутит нож в своей руке, — нет, это не так. Я изменюсь. Я обещаю тебе. Я буду лучше, Мигель. Я буду лучше.

— Она и мне это обещала, — усмехается мама. — Она обещала это и мне тоже, но предала меня. Она предала и тебя. Она никогда не изменится, она же его дочь. Она всегда выберет его, а не тебя. Она всё равно убьёт тебя, это лишь вопрос времени. Но ты знаешь, что должен сделать, Мигель. Ты знаешь, как облегчить свои страдания.

— Нет! Мигель! Нет! — кричу я, сотрясаясь в рыданиях. Нет. Я не могу освободиться. Меня держат. Я выгибаюсь и кричу, а Мигель подносит нож к своему горлу.

— Вот что ты со мной сделала, Раэлия. Вот что сделал со мной Доминик твоими руками. Живи с этим.

Он резко проводит по горлу ножом, и я ору во всё горло. Кровь фонтаном вырывается из его горла и попадает на меня. Я кричу, падая на землю. Меня крутит от боли и ужаса, я кричу и не могу подавить в себе этот крик. Больше не хочу быть тихой. Я не в силах вынести тот факт, что Мигель падает рядом со мной замертво, и на его губах остаётся лёгкая улыбка, а искренние и яркие глаза перестают сверкать. Меня разрывает от боли и горя, а повсюду раздаётся смех. Я ползу, прохладные капли дождя попадают на моё лицо.

— Нет… нет… пожалуйста… нет, — вою я, подтягиваясь и касаясь холодной кожи, от которой уже исходит тошнотворная вонь. Тело гниёт, а дождь лишь усиливается. Черви моментально начинают пожирать глаза Мигеля, и я ору. Я ору, захлёбываясь водой. Я ору, а моё сердце оглушает меня ударами.

— Раэлия! Это я! Это я!

Распахиваю глаза, и по ним бьёт слабый свет, исходящий откуда-то сбоку. Мигель живой и невредимый смотрит на меня, а я, задыхаясь, всё ещё вижу эту жуткую картинку. Мигель притягивает меня к себе.

— Всё в порядке. Тебе приснился кошмар, — говорит он.

Это был не кошмар. Всё было таким настоящим, реальным, живым. И эта кровь… много крови, Мигель, моя мама… блять.

Отталкиваю его и грубо запрокидываю его голову, проверяя шею. Всё чисто. Чисто. Никаких порезов.

— Раэлия, я в порядке…

— Ты умер… ты… Мигель, — плачу и падаю в его объятия, цепляясь за его футболку. Я дышу его теплом, чистым ароматом кожи и геля для душа. Моё сердце болит от страха.

— Я жив, Раэлия. Я жив и не собираюсь умирать, — заверяет он меня.

Немного отодвигаюсь от него, облизывая солёные губы.

— Ты бы мог… мог перерезать себе горло? — с трудом спрашиваю его.

— Что? Прости, что? — переспрашивает он, и его брови приподнимаются вверх от непонимания.

— Ты бы мог… взять нож… и убить себя… перерезать себе горло?

— Нет, конечно же, нет, Раэлия, — Мигель отрицательно мотает головой.

— А если бы я… я бы… я сделала что-то плохое, ты бы мог так… поступить со мной?

— Раэлия, не проецируй на настоящее свои кошмары. Я жив и не собираюсь убивать себя, что бы ни произошло. Я люблю жизнь.

Конечно, он любит жизнь. Конечно, он и есть сама жизнь. Он создан, чтобы жить. Он свет и тепло. Он излучает всё, чего никогда не было у меня. И всё же я не могу отойти от кошмара. Не могу. Это так… страшно было. Никогда мне не было так страшно. Я всегда боролась там. Всегда дралась и столько лет не видела её. Не слышала её голоса. Её не было, но она пришла за Мигелем. Она забрала его у меня. Она всё забирает.

— Раэлия, смотри на меня. Давай смотри на меня, — говорит Мигель и приподнимает мне голову, а я начинаю задыхаться.

Мне ужасно страшно из-за того, что всё это может произойти. Это же возможно. Это, блять, всё может случиться. Мигель не выдержит…

Дышать становится сложнее. Я хриплю, слыша, как бьётся пульс в моих ушах, и кровь пульсирует в висках. Боль скручивает всё тело. Лёгкие пронзает огнём.

— Раэлия, дыши. Смотри на меня. Дыши со мной. Давай, Раэлия. Я здесь. Вдох и выдох, — горячее дыхание Мигеля касается моих приоткрытых губ, и я улавливаю аромат кофе.

— Вдох и выдох. Со мной, Раэлия. Со мной. Мы живы. Ты в безопасности. Всё хорошо.

Это ложь. Мы не в безопасности. Мы никогда не будем в безопасности. Я подвергаю опасности Мигеля каждую секунду, пока нахожусь рядом с ним.

— Раэлия, прекрати, я тебе сказал, — резко произносит Мигель. — Прекрати думать. Считай. Считай вместе со мной. Давай. Не думай о том, что тебе страшно. Считай. Переключай внимание.

— Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Повторяй за мной. Раз…

Это ложь…

— Два…

— Три. Четыре. Пять.

Мигеля убьют. Или я его убью. Или он просто не выдержит всего этого и покончит со своей жизнью.

— Раэлия, я тебя не слышу. Давай. Ну же, — Мигель трёт мои плечи и даже постукивает по ним, возвращая моё внимание.