— Прости, — Мигель бросает на меня серьёзный взгляд, а мне дышать сложно. Зачем я притащила его сюда? Ведь могла же потянуть время… безопасное время для нас. Я не готова… не готова прощаться сегодня. Не готова отпустить его. Когда это со мной случилось?

— Это плохо, что я не представляю себя таким, как они? — спрашивает он.

— Нет… нет, Мигель, ты и не должен быть таким, как они, — мне с трудом удаётся ответить ему. В горле такой ком, а глаза снова горят.

— Я не могу. Вот смотрю на них и не вижу себя таким же. Я другой и не хочу терять себя. Мне нравится жить так, как я живу. Нравится моя работа и то, что в любой момент могу поехать к родителям и снова быть маленьким рядом с ними. Нравится, что я в безопасности. Эти люди словно невидимая стена между нами, да? Чтобы добраться до тебя, мне нужно пройти через них. Но смогу ли я? Нет, не смогу. Я не такой крупный, как они. Я, вообще, не такой, как они. А ты не сможешь жить в моём мире. Чёрт, почему это так сложно? Почему в цивилизованном мире сложно встречаться с женщиной, которая мне нравится, и не терять себя? Это нечестно. Просто чертовски нечестно.

— Нечестно, — повторяю я, соглашаясь с ним.

— Но… — Мигель прочищает горло и улыбается, хотя улыбка такая фальшивая, как буфера у той сучки, стоящей у самой арены, — мы здесь для того, чтобы поддержать Дрона и Роко. А остальное, наверное, решаемо. Ответы всегда найдутся, как и причины.

— Мигель, — шепчу я.

— Да?

Он смотрит на меня своими чистейшими голубо-зелёными глазами, а у меня всё тело болит. Его рвёт на части, потому что я хочу попросить его не бросать и не оставлять меня, помочь мне. Наверное, в этот момент я готова на всё, чтобы он вновь взял меня за руку и искренне улыбнулся так, как только он умеет. Но я понимаю, почему он такое сказал. Он понял по моим поступкам, что я до сих пор не считаю его кем-то важным для себя. Он решил, что я решила усыпить его, вероятно, даже убить, потому что мне насрать на него. Но это не так.

— Дрон выиграет, — говорю я.

Трусиха. Такая я трусиха.

— Конечно, Раэлия. Конечно, — Мигель кивает мне и опускает взгляд на свои руки.

Оглядываю толпу, чтобы найти Роко, хотя бы взглянуть на него, и он бы подсказал, что мне делать дальше. Но я не вижу брата. Я вижу лишь ублюдков, которые с таким азартом ждут смерти человека. И мне становится противно от всей этой грязи. Я не хочу испачкать в ней Мигеля. Он слишком хорош для меня. Слишком… жаль, что моя жизнь именно такая. Жаль, что я не родилась нормальной.

— Ты мне важен, — шёпотом признаюсь, не глядя на Мигеля. — Ты мне очень важен, поэтому я не хотела, чтобы ты шёл сюда. Глянь на них. Посмотри на этот сброд. Не важно, что ты наденешь или как уложишь волосы, ты всегда будешь отличаться от них. Когда мы встретились, меня это очень раздражало. Ты безумно бесил меня, но… кажется, это была просто зависть. Зависть оттого, что я не могу быть такой, как ты, а хочется… так хочется, понимаешь? Хочется быть нормальной. Хочется, чтобы любили и не бросали меня… хочется… защиты. Хочется быть маленькой и не вздрагивать при каждом шорохе. Хочется не хвататься за оружие и не защищаться, а просто не видеть всего этого. Хочется отмыться. Но это лишь иллюзия. Иллюзия выбора, которая у нас якобы есть. Выбора нет. Мы можем быть лишь теми, кто мы есть. Я убийца, а ты врач и прекрасный человек. Но ты мне важен. Ты мне дорог… очень. Дорог, поэтому я боялась приводить тебя сюда. Мы можем уйти?

Поворачиваю голову к Мигелю. Он находит мою руку и крепко сжимает её в своей руке. Тепло, исходящее от его пальцев стирает мою боль, физическую боль, с которой я живу, словно меня бьют каждый грёбаный день.

— Мы можем уйти, Мигель? Я поняла, что… не хочу, чтобы кто-то тебя видел здесь. Не хочу этого для тебя. Роко и Дрон… это их бой. Их наказание, а я своё уже получила. Я виновата, да, в курсе. Но… я буду ещё более виноватой, если кто-то решит, что ты отличная вещь для его коллекции. Здесь лишь вещи, Мигель. Не люди, а вещи, средства заработка. И мы одни из них. А ты живой… ты такой живой, и я… давай уйдём. Пожалуйста, давай уйдём.

— Я не могу, Раэлия, — Мигель печально смотрит на меня и качает головой. — Я бы хотел уйти и прекрасно понимаю, о чём ты говоришь. Я понимаю, но не могу уйти, потому что обещал быть здесь ради Роко. Я обещал ему и не могу нарушить обещание. Если вдруг что-то случится, то я его якорь. Я осознаю, что Дрон может серьёзно пострадать сегодня, поэтому должен остаться. Должен. Вы мне не родственники, но я хочу позаботиться о вас. Вероятно, потом мне будет плохо и придётся отвечать за последствия. Но я осознаю их. Я хочу остаться, Раэлия. Хочу. И я знаю, что ты тоже хочешь, потому что Роко и Дрон тебе дороги. Они твоя семья, и сегодня она может расколотиться или сплотиться. Ты должна это пережить, а не бежать от правды, Раэлия. Ты должна, как и я. Это одно из тех испытаний, которое мы обязаны пройти, чтобы двигаться дальше. Это доверие к друг другу. Я доверяю тебе здесь. А ты должна довериться мне.

— Хорошо, — киваю ему и собираюсь сказать, что готова к следующему шагу, но объявляют начало шоу.

Шоу, мать их! Шоу, где Дрона могут убить! Суки!

Поворачиваю голову к ложе Роко и вижу его там. Он смотрит на арену, а моё сердце сжимается от боли за брата. Я вижу, как Роко напряжён и боится, и как он собран. Он разговаривает через наушник с организаторами, проверяет близость скорой помощи и свободного места в операционной на случай, если Дрона покалечат. Он всегда это делает, Роко заботится о бойцах, даже если сам того не замечает. Но за Дрона он убьёт. И сегодня решится, будем ли мы бороться против отца или же подождём очередного удара, который снова причинит нам боль и разрушит нас. Я бы с радостью сама убила отца, но одна не справлюсь. Да и Боссом может стать только Роко.

Фотография Дрона появляется на экране, и зал приветствует его. Я хлопаю и выкрикиваю его имя. Затем показывают противника, и я замираю.

— Вот же блять, — шепчу я.

— Боже мой, он огромный, — шокировано произносит Мигель.

Блять. Бросаю взгляд на Роко, стоящего на трибуне, и он сглатывает, теребя кончик уха. Он боится. Он в ужасе, потому что против Дрона самый жестокий и самый удачливый ублюдок. Он дерётся в Европе, я знаю его, потому что не раз наблюдала за его боями лично и просматривала видео. Он машина для убийства. И, конечно, его все узнают. Его обожают в нашем мире. У Дрона просто нет шансов. Нет никаких, мать его, шансов. Дрон проиграет. Дрона убьют.

— Раэлия, что происходит?

Поворачиваюсь к Мигелю и быстро шепчу ему на ухо о том, кто этот чемпион по боям насмерть. Он дерётся исключительно насмерть. В последние года два не было смельчаков, которые могли бы и хотели бы выйти против него. Его приглашают такие, как мой отец, чтобы он убивал на арене. И отец явно решил убрать Дрона.

— Господи, — Мигель заметно бледнеет и поворачивает голову в сторону Роко. Взгляд у брата стеклянный, и он словно готов к смерти Дрона. Готов к тому, что увидит, как его любимого убьют. Чёрт…

— Но… Дрон же умеет драться. Ты говорила, что он хороший боец.

— Да, но этот… у Дрона нет шансов, Мигель. Нет шансов, — с болью в голосе шепчу я, стискивая пальцы Мигеля. — Его убьют. Из-за меня убьют. А если я извинюсь перед отцом, он отменит всё? Если я…

— Раэлия, ты, правда, думаешь, что твой отец ждёт от тебя извинений? Нет. Он не ждёт их. Он знает, что получит их, и это не его цель. Почему он так ненавидит Роко, Раэлия? За что он собирается его убить таким жестоким образом?

— Я не знаю… не знаю, Мигель. Роко не заслужил подобного, — бормочу я, кусая губы.

Я никак не могу изменить происходящее, а на арену уже выходят два бойца.

— Я должна быть ближе. Я должна показать Дрону, что мы здесь. И мы здесь ради него, — шепчу я.

— Раэлия, нельзя…

— Мигель, его убьют, — умоляюще сморю на Мигеля, бегая в страхе взглядом по его лицу. — Дрона убьют, и последнее, что он увидит этого ублюдка, понимаешь? Дрон не заслужил такой смерти. Он должен знать, что мы были с ним. Он должен… я должна… попрощаться. Мигель. Его же убьют сегодня… сейчас. Я должна спуститься ниже, чтобы он услышал меня. Я должна.