Мигель возвращается в спальню, и я сглатываю, глядя на его поджарый торс. Охрененный живот. Просто охрененный.

— Иди так, — улыбаюсь я. — Охуенный вид.

— Фиолетовый, — рявкает Мигель и выхватывает из моих рук футболку. Он быстро натягивает её, а я обиженно выпячиваю губу.

— Ладно. Надень кеды, и немного подпортим тебе причёску.

— Не прикасайся к моим волосам. Не смей, Раэлия. Мои волосы…

— Идеальные. Никто не носит такие причёски в моём мире. Так что иди за мной. Живо, — приказываю я и направляюсь в ванную комнату.

Открываю баночку с гелем, беру его и растираю между пальцами. Волосы у Мигеля в разы длиннее, чем у Роко, они достают до ворота футболки и такие мягкие. Я разбрасываю его пряди в разные стороны, а Мигель угрюмо наблюдает за мной. Пара прядей, легко завиваясь, падает ему на глаза. Блять, до чего же он охуенно выглядит вот так. Он реально секси.

— Идеально, — шепчу я.

— Я бы поспорил. Теперь мы можем идти? Или ты собираешься мне ещё глаза подвести, губы накрасить и отправить меня на пластическую операцию?

— Не бухти. Ты круто выглядишь. Ты просто не можешь видеть моими глазами, Мигель. Но я отвечаю тебе, ты охуенно выглядишь.

— Фиолетовый. Пошли уже.

Фыркнув, он обувает чёрные конверсы, и мы выходим. Мда, ехать на машине Мигеля тот ещё вариант. Поэтому я качаю головой и возвращаюсь в квартиру, копаюсь в своих вещах и достаю ключи от своей машины.

— Да никогда!

— Не спорь, твоя машина — это преступление, Мигель. Преступление против моды моего мира. Никто на таких машинах не ездит, и ты, приехав на ней в клуб, привлечёшь к себе больше внимания, чем если бы был голым и плясал там. Просто поверь мне.

— Но я не могу водить её, Раэлия. Эта машина просто… сложная. Я никогда не ездил на таких.

— Расслабься, я отвезу нас. И в ней всё автоматизировано. Пошли. Доедем до гаража и возьмём мою машину.

— А ты не думала, что твою машину как раз и засечёт твой отец? Она привлекает внимание.

Я замираю и оборачиваюсь.

— Блять, а ты сечёшь.

— Фиолетовый.

— Но и на твоей машине ехать нельзя.

— На мотоцикле не поеду. Нет, никогда, Раэлия. Нет.

— Мой мотоцикл тоже особенный. Его знают. Значит, нам нужно такси.

— Разумное решение.

Блять, ехать в клуб с Мигелем оказалось такой сложной задачкой, что просто пиздец какой-то. Он такой привередливый, но ещё и умный. Папочка точно бы засёк нас с Мигелем, а так всё окей.

Мы подъезжаем к клубу, и Мигель озирается по сторонам. Это не самый крутой район, но он принадлежит нам. Так что всё безопасно для нас. Но для Мигеля нет. Здесь куча попрошаек, воров, насильников и другого дерьма. Клуб ведь подпольный и находится в здании бывшей фабрики, которую Роко выкупил и сделал закрытое место для своих. В этом клубе проходят исключительно бои, есть другой более приличный клуб, в котором все тренируются и проходят пробные бои. А этот уже следующая ступень.

Перед входом, как обычно, полно людей. Сегодня будет месиво, а Дрон популярен среди публики. Хватаю Мигеля за руку и иду в толпу. Раньше я бы послала всех на хер и прошла первой, а сегодня этого делать нельзя. Мы как все.

— Слушай меня внимательно, — полушёпотом говорю ему. — Ни на ком не задерживай свой взгляд, не пялься, иначе начнётся потасовка. Здесь куча нариков, они нервные, да и, вообще, все эти мудаки нервные. Слово за слово и они найдут за что тебе врезать, а итогом будет, что я утону в крови. Так что иди за мной, и всё. Мы войдём и сделаем ставки, как все. Точнее, ты сделаешь ставку на своё имя и поставишь на Дрона. Если мы не сделаем ставку, это будет выглядеть странно, и нас зацепят. Затем мы войдём в зал, найдём свои места и будем ждать. Увидишь Роко, не кивай ему и, вообще, никак не показывай, что ты его знаешь, иначе тоже могут зацепить. Здесь не только наши парни, но и остальная требуха из разных клубов. Не все любят Роко. Если поймут, что вы знакомы, ты можешь оказаться в опасности. Всё понял?

— Да, — кивает Мигель.

Ну, поехали.

Сегодня в клубе не протолкнуться. Я такого в жизни ещё не видела. Ни разу за историю клуба здесь не было столько людей, желающих поставить деньги и увидеть бой Дрона. Его фотография висит на огромном экране при входе, а напротив него чёрный силуэт и вопрос. До сих пор неизвестно, с кем он будет драться. Интрига сохраняется, и это меня беспокоит. Бой без правил и насмерть происходит зачастую с целью ликвидации одного из бойцов, и имеет неравную силу. Против низкого и худого парня могут выставить огромного и сильного амбала. Против женщины могут поставить мужчину. Против слепого, да, были и такие, могут поставить машину для убийств. А также это небезопасные бои. Они поэтому и называются боями без правил, поэтому техники разные, можно даже использовать подручные средства, чтобы убить противника. Но оружие запрещено, его сдают при входе, чтобы не начался кровавый бой после шоу. Да, для всех это шоу, а на сцене сегодня мой друг, который может умереть.

Мы занимаем свои места, которые достаточно далеко расположены от арены, и в то же время всё хорошо видно. Это дорогие места, не элитные, но дорогие.

— Он выиграет, — тихо говорит Мигель, и я поворачиваю к нему голову. — Он выиграет. Дрон знает, на что идёт. Он понимает, что если не убьёт сам, то убьют его. И у него есть что терять.

— Да, он выиграет, — киваю я. — И нас не засекли.

— Я был бы удивлён, если бы кто-то, вообще, обратил на нас внимание, такое чувство, что сегодня здесь собрался весь город, вся его преступная часть.

— Нет, это даже не пятая часть. Это лишь те, кто допущен к хорошей жизни, и многие присутствующие здесь — это представители более крупных шишек города и страны. В ставках участвуют все, даже политики. Особенно они.

— Надо же. Вроде как цивилизация, а людям до сих пор мало зрелищ.

— Зрелища возбуждают их, это как те же скачки. Только здесь реально можно увидеть, как убивают, и за это ничего не будет. Всё легализовано. Всё законно. Сюда ни полиция не сунется, ни кто бы то ни было ещё.

— И им это нравится, да? — спрашивая, Мигель окидывает взглядом публику, шумящую, орущую и спорящую вокруг нас.

— Да. Они это обожают.

— А ты? Тебе это тоже нравится? Нравится смотреть на то, как убивают? — Мигель поворачивает голову ко мне, и наши взгляды встречаются. Он словно умоляет меня, сказать нет, убедить его, что я не настолько прогнила. И я бы хотела соврать ему, убедить его в том, что я другая. Только вот я дерьмо.

— Мне нравится адреналин, который я могу получить здесь. Я практически выросла в этом клубе, Мигель. Мне не нравится видеть, когда хороших бойцов убивают, но мне тоже нравится зрелище. Я не могу себя изменить.

— Или не хочешь. Да я и не прошу, — Мигель возвращает своё внимание на сцену, а я сглатываю. — Я бы и не посмел просить тебя бросить всё это. Кто я такой, правда?

— Мигель, — кладу свою ладонь на его, но он убирает свою и сжимает пальцы обеих рук в замок.

— Не надо. Знаешь, когда мы ехали сюда, то я понятия не имел, чего ждать. Но теперь я вижу твой мир, и мне так жаль, что ты не хочешь узнать другой. Это ведь могила, Раэлия. Это могила, в которой витает смерть. Жить здесь невозможно. Здесь только выживают. И мне очень жаль, что тебе не так повезло. Но я сюда не вернусь. Я бы сказал спасибо и тебе, и Роко за то, что дали мне понять, какой я счастливый, раз у меня есть моя жизнь. Я счастливый по-настоящему. Я победитель, ведь мне не нужно приходить сюда и искать адреналин, чтобы почувствовать себя живым. Мне не нужно искать неприятности, чтобы жить. Мне нравится моя жизнь, и я не хочу идти в твой мир, Раэлия. Не хочу.

У меня всё внутри леденеет от его слов и выводов. Это всё равно, что бросить в меня половой тряпкой. Даже живот скручивает от страха из-за того, что всё кончено. Между нами всё кончено, и я не понимаю, когда это случилось. Когда? Мигель всё для себя решил. Он понял, наконец-то, что мой мир ему никогда не подойдёт, и я не подойду. Я часть всего этого дерьма, а он заслуживает лучшего. Я не лучшее. И я согласна с ним, но почему так плохо и больно? Почему мне страшно? Почему мне хочется взять его за руку и просить передумать, ведь у меня была абсолютно другая цель? Почему я хочу уйти отсюда и забрать Мигеля с собой? Почему же снова так холодно внутри?