— Да, иногда я прихожу сюда просто для того, чтобы полежать в тишине. Это моя пещера, а Луису перепадает пару сотен, — произносит она, пожимая плечами и забирая у меня пакет.

Ладно, признаю, что я шокирован. Но я не сомневался в том, что у Раэлии доброе сердце. Она умеет сопереживать, но очень редко. Выборочно, я бы даже сказал.

— Признай, ты туда слабительное подсыпала? — смеётся мужчина, когда Раэлия отдаёт ему еду.

— Признаю. Просрёшься, наконец-то, — фыркает она.

— Как только Роко вернёт мне мою чёртовую кастрюлю, так сразу просрусь. Когда он её вернёт?

— Понятия не имею, мы больше не общаемся. Так, семейные разборки. И я уверена, что тебе нужен не Роко, а Дрон.

— Ты издеваешься, Рэй. Что берёт Дрон, то пропадает навсегда. Тогда я трачу депозит Роко.

— Давно пора. До встречи, Луис.

— Пока. И не приходи сюда больше. Ты меня бесишь.

Смеясь, Раэлия хватает меня за руку, и мы выходим из детского центра.

— У меня есть один вопрос, — хмурюсь я.

— У тебя всегда до хрена вопросов, — усмехается она.

— Фиолетовый. Зачем Роко или Дрону кастрюля?

Раэлия откидывает назад голову и хохочет.

— Это… ну, не кастрюля, к которой ты привык. Луис называет кастрюлей шлем для игр, который забрал Дрон, чтобы устроить ночь фэнтезийного траха для брата.

— Фиолетовый. И что это было? Просто интересно. Не могу сам ничего придумать.

— «Звёздные войны». И они дрались не световыми мечами, — Раэлия играет бровями, а я прыскаю от смеха.

— Вы, действительно, странные. Очень.

— Ещё бы. Мы никогда бы не смогли быть другими в этом дерьмовом мире.

— Фиолетовый.

— Только юмор и спасает. Так проще не сойти с ума, — Раэлия пожимает плечами, когда мы входим в небольшой парк.

Бросаю взгляд на букет роз и улыбаюсь.

— Хочешь погадать? — предлагаю я.

— Ты ёбнулся, Мигель? — шокировано спрашивает она и останавливается.

— Фиолетовый, и нет, я в порядке. Точнее, я бы предложил тебе сыграть в игру «Правда или действие».

— Блять, ты ёбнулся. Отвечаю, ты просто самый ёбнутый человек в мире.

— Фиолетовый, Раэлия. Ты специально делаешь это, — прищуриваюсь я.

— Ага, — она легко признаёт это.

Качаю головой и закатываю глаза. Некоторое время мы идём молча. Жара уже отступила, и солнце не печёт. Слабый ветерок колышет мои волосы и приносит небольшое удовольствие.

— Так что за игра? — интересуется Раэлия.

Я стараюсь не улыбнуться. Я был уверен, что она клюнет. Не знаю, что со мной, ведь я взрослый и не играю в эти подростковые игры, но, кажется, детский центр меня чем-то заразил. А также мне нужны ответы на свои вопросы. И раз Раэлия легче общается через шутку, то это определённо верный ход.

— Ты гадала когда-нибудь на ромашках? — спрашиваю её.

Раэлия шокировано смотрит на меня.

— Фиолетовый, — улыбаюсь я.

— Я молчала! — прищуривается она, ткнув в меня пальцем.

— Я знаю, что ты сказала про меня в своём уме. Я изучил тебя.

— Ну пиздец, теперь ты даже туда влез, — недовольно цокает она.

— Фиолетовый.

— Давай уже, выкладывай. Что за игра. И я никогда не гадала на ромашках. Это же дерьмо просто.

— Фиолетовый. Минди любила гадать на ромашках, и она обожала лезть в мою жизнь. Я постоянно попадался на этом, когда мы были подростками. Ромашек у нас нет, но есть розы. Каждый берёт цветок и начинает считать, отрывая по лепестку. Это похоже на «Любит, не любит». Только каждый лепесток это или правда, или действие. Второй игрок задаёт вопрос, на который нужно честно ответить, если последним остаётся лепесток с «правдой». Если лепесток с «действием», то второй игрок даёт задание что-то сделать, отказываться выполнять нельзя. Так я побывал в травмпункте десять раз.

— Я должна узнать продолжение, — смеётся Раэлия. — Игра ёбнутая, конечно, но окей.

— Фиолетовый, — улыбаюсь я.

Цокнув, Раэлия отмахивается от меня.

Мы садимся на траву. И я не знаю, какими безумцами мы выглядим ночью в парке с охапкой роз, но играть будем долго. У каждого будет по двадцать вариантов.

— Дамы вперёд, — протягиваю ей розу.

Раэлия только хочет выругаться, но я выгибаю бровь, предупреждая её, и она сразу же поджимает губы.

— Если дамы вперёд, то считаешь ты, — она бросает мне розу обратно.

— Хорошо.

У меня потеют ладони, когда я отрываю каждый лепесток и считаю. Я безумно волнуюсь, как мальчишка на первом свидании. И это плохое сравнение. Моё первое свидание было провальным. Мне рот вылизали. Мерзость.

— Правда, — улыбнувшись, показываю последний лепесток.

— Значит, я задаю вопрос, да? И ты ответишь на него честно? — прищуривается Раэлия.

— Слово скаута, — отвечаю, прикладывая руку к груди.

— Ты был скаутом?

— Нет. Но мой отец вручил мне медаль «Лучший скаут» и дал пять долларов, когда мне было девять лет. Он учил меня колоть дрова, завязывать узлы и стрелять из лука.

— Ясно. Странная семейка, — бормочет она. — Итак, мой вопрос…

— Ты уже задала его. Ты задала мне вопрос про скаута, и я ответил, — смеюсь я.

— Вот ты мудак, Мигель! Это нечестно! — визжит она, пихая меня в грудь.

— Фиолетовый, — продолжая смеяться, протягиваю ей розу.

— Мудак, — фыркает она, откидывая волосы за спину.

— Фиолетовый.

— Вот сейчас согласна. Ты фиолетовый мудак с фиолетовыми яйцами и фиолетовым членом.

— Фиолетовый, — уже хохочу я.

Боже, я сразу же прикрываю рот. Это же так невежливо.

Раэлия озадаченно приподнимает брови.

— Давай уже, считай, — показываю взглядом на розу.

Раэлия грубо начинает отрывать лепестки и бросать в разные стороны, пока не добирается до последнего.

— Правда, — мрачно произносит она, насупившись, как обиженный ребёнок. — Я отказываюсь играть. Всё. Устала.

— Нет, это не пройдёт со мной, — отрицательно качаю головой. — Я задаю тебе вопрос. Итак, мой вопрос: насколько ты испачкала руки в крови?

— Ты что серьёзно? — присвистывает она.

— Да.

— Это же шуточная игра. Я не могу…

— Отвечай. Я не хрустальный и хочу знать об этом. Давай.

Раэлия глубоко вздыхает и пожимает плечами.

— По локоть, — шепчет она. — Я до хрена убила людей.

— Фиолетовый.

— Я ответила на вопрос. И раз ты играешь так дерьмово, то я тоже не собираюсь тебя жалеть, — она бросает в меня розой.

— Фиолетовый. Я уж точно не боюсь быть честным, — пожав плечами, быстро отрываю лепестки и издаю разочарованный стон. — Действие.

— Супер. Снимай рубашку, — приказывает она.

— Это не игра на раздевание.

— Рубашку на хрен, Мигель!

— Фиолетовый. Мы же на виду у всех.

— Рубашка, Мигель. Ты тоже играешь нечестно, — прищуривается она.

Мне ничего не остаётся, как расстегнуть рубашку. Боже мой, меня же увидят, а я детский врач. Я уже сам не рад, что начал всё это. Не могу снять. Не могу, но осторожно снимаю её. Раэлия выхватывает у меня из рук рубашку и прячет за свою спину.

— Если хочешь меня унизить, то выбрала бы более щадящий способ, — бормочу я.

— С чего ты взял? Если бы я хотела тебя унизить, то ты висел бы голым перед своей больницей и с бутылкой в заднице. А это, — Раэлия окидывает взглядом мою голую грудь, — мне нравится. Хочу тоже получать кайф, как ты тащишься от того, как разбираешь меня на части.

— Справедливо, ведь я продолжу подобные вопросы, — киваю ей.

— Я догадалась.

Раэлия берёт следующую розу, и у неё снова выпадает «Вопрос».

— Сейчас ты выебешь меня, да? — кривится она.

Давлюсь воздухом и кашляю «фиолетовый».

— Почему ты убиваешь людей? — прочистив горло, задаю свой вопрос.

— Я убиваю не людей, а мудаков.

— Фиолетовый. И это неполный ответ. Я хочу получить развёрнутый ответ.

— До хрена ты хочешь, Мигель. Я же тебя до трусов раздену, — прищуриваясь, угрожает она.

— Фиолетовый. И я вроде как уже готов к мести, — улыбаюсь ей. — Отвечай.