— Хреново врёшь, — хмыкнув, друг садится на кровать.

— Итак, что случилось? Почему ты так расстроена?

— Я не расстроена. Я хочу спать.

— Ха, ещё раз. Хреново врёшь, Рэй.

— Ладно, — переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. — Роко кое-что сказал мне, и потом… я просрала отличный завтрак. Бесплатный завтрак у Мигеля, а пахло так вкусно. Охрененно вкусно. Я давно нормально не завтракала. Обычно я обедаю, а Мигель чёртов завтрак приготовил.

— И почему ты не позавтракала у Мигеля? Ты любишь поесть, а если еда вкусная, то хрен тебя оттащишь от неё.

— Во всём виноват Роко. Он сказал, что если я хочу с Мигелем… ну… это…

— Отношений?

— Ага, типа их самых. То должна остаться. Если нет, то должна поскорее убрать свою задницу из его квартиры. Типа я им пользуюсь, а это плохо. Но я же не собиралась его убивать, верно? Верно. Я просто хотела поесть. И Мигель в курсе, что мы как бы не пара. Я не в его вкусе. Ты же видел, каких тупых идиоток он выбирает. Это был просто завтрак.

— И как часто тебе, кроме меня и Роко, готовят завтраки?

— Но Мигель типа наш друг, нет?

— Друг? Рэй, очнись. Ты или тупая, или слепая.

— Пошёл ты, — фыркаю я и обратно перекатываюсь на живот.

— Будь честна с собой, Рэй. Ты не хочешь видеть правду. Роко тебе всё правильно сказал. Не пользуйся Мигелем, оставь его в покое. Это знакомство недолгое.

— Я не пользовалась. Он делал мне услугу, — бубню я в матрас.

— Ладно, но нет ничего плохого, если он тебе нравится. Он вкусный, — произносит Дрон, и слышу улыбку в его словах.

— Я не настаиваю, Рэй, просто объясняю тебе, что в симпатии к другому человеку нет ничего плохого. Это нормально. Я симпатизирую Мигелю и некоторым парням из клуба, как и нашей домработнице. Это хорошие люди. Каждый хорош по-своему. Нельзя всех относить к категории мудаков, потому что тебе так хочется или ты так привыкла. Но иногда встречаются люди, которые нравятся нам больше других. Ты мне нравишься больше других, хотя ты вредная задница.

— Ты мне тоже нравишься больше других, хотя ты мудак, — усмехаюсь я. — Но Мигель мне не нравится. Он сноб, и заставлял меня заправить постель. Кто в здравом уме делает это? Ты бы видел, как он складывает подушки, и у него есть настоящий белый рояль. Он просто… мудак из Лиги Плюща, вот и всё.

— Он не состоял там и, возможно, играет на рояле. Ты не спрашивала?

— Нет, он не играет. Я видела его досье. Ни одна бывшая сучка об этом не сказала. Но я видела его пресс, — улыбаясь, поворачиваю голову к Дрону, и его глаза озорно блестят.

— Рассказывай, подружка, побуду хотя бы раз в жизни нормальным геем, — Дрон специально манерничает, вызывая у меня смех.

Мы смеёмся долгое время, но потом мне снова становится грустно.

— Мне не нравится Мигель, и, думаю, мы обойдёмся одним ужином сегодня. Да, я придумаю что-нибудь потом и вернусь к постоянным свиданиям. Так же будет лучше, да?

— Да, так будет лучше. Тебе нужно поговорить с отцом, Рэй. Вы как два барана, ей-богу.

— Он никогда не меня не понимал и не поймёт. Он меня ненавидит.

— Это не так. Просто иногда мы боимся признаться в своих чувствах и делаем всё для того, чтобы нас не любили, хотя хотим этого больше всего на свете. Мы ругаемся, показываем самые ужасные черты характера, грубим, что-то портим, только бы однажды… этот человек… не увидел в нас слабость из-за него и влечение к нему. Вот такой парадокс.

— Хреновый парадокс, — цокаю я.

— Какой есть. Давай, поднимай свою задницу и иди ешь. Я заказал бургеры.

— Круто. Оденусь и приду. Сейчас ещё этому мерзкому Мигелю напишу об ужине, — кривлю нос, как будто мне противно это делать.

И самое хреновое, что это как будто, тоже есть ложь. Ну почему? Я ненавижу его. Я ненавижу его так же, как и всех остальных.

— Ага, конечно, — смеётся Дрон, словно прочитав мои мысли, и выходит из моей спальни.

Мне приходится скатиться с кровати и запереть дверь, чтобы затянуть свои рёбра эластичным бинтом, а затем написать Мигелю сообщение. И как писать?

«Эй, привет, это я. Сегодня ужин с моим папочкой. Не надевай одежду, ты и так хорош».

Что за хрень?

Или…

«Ужин в восемь вечера. Заеду без пятнадцати. Ты же в теме?»

Как это тупо.

Нормально будет просто написать время и в трёх словах. Да, идеально.

Улыбнувшись, я одеваюсь в домашнюю одежду и смотрю на телефон. Почему Мигель мне не отвечает? Прошло уже семь минут.

— Отвечай ты, скотина, — шиплю, сжимая телефон в двух руках. — Отвечай, я тебе сказала. Отвечай, задница ты такая. Мигель, мать твою…

«Хорошо».

Опять это его «хорошо». Он даже не спросил, почему я ушла? Ему насрать. Мне тоже насрать. Насрать! На хрен! Фиолетовый, блять!

Выхожу из спальни и иду есть. Только вот я хочу бекон и яйца, а не вот это всё.

Это доказывает, что я привязалась к Мигелю, как к собачке? Видимо. Значит, он может увидеть во мне человека. А это плохо. Все должны бояться меня и не считать, что я слабая. Фу, я не слабая. Я сука. Поэтому буду вести себя, как сука. Больше ругани. Больше вульгарной одежды. Больше макияжа. И больше… чего? Чего бы ещё добавить? Проколоть нос? Сделать татуировку? Напиться? Я бы хотела последнее, тогда у меня мозг отключается, но не могу. Ужин с папочкой — это всегда дерьмо, а со мной будет Мигель. Но я не должна его защищать. Суть его встречи с папочкой состоит именно в том, чтобы он увидел, насколько мудаки являются снобами, и они точно мне не подходят.

Порой время тянется очень медленно, а иногда, когда я не хочу этого, слишком быстро. И это быстро происходит сегодня. К тому моменту, когда нам нужно уже выходить из дома, мой брат и Дрон, одевшиеся в брюки и чёрные рубашки, а я с ноющим ребром и плечом, уже ненавидим весь этот вечер.

Мигель больше ничего не написал. Меня это бесит.

Сажусь в машину отца, а брат с Дроном в другую. Я не подумала о том, что теперь отец будет знать, где живёт Мигель. Хотя он мог узнать об этом заранее. Что и требовалось доказать. Шофёр даже не спрашивает, куда ехать, и направляется к Мигелю.

Блять. Я так облажалась. Если отец поймёт, что Мигель… ну, милый и добрый? Он убьёт его? Если он поймёт, что мы не подходим друг другу, то убьёт его? Обычно он так и поступает с теми, кто знает о том, чем папочка занимается. Но я ничего не говорила Мигелю…

Грёбаный адский вечер.

Мигель уже ждёт нас, и, конечно, сегодня он может выиграть звание на лучшего джентльмена года. Он одет в белоснежную рубашку, серые брюки, лоферы, и на нём грёбаный галстук.

Да что б его…

— Добрый вечер, Раэлия, и мужчина, — вежливо произносит Мигель.

Шофёр его игнорирует.

— Привет, — бурчу я и отворачиваюсь к окну.

Салон быстро заполняется мягким ароматом одеколона Мигеля. Блять.

— Ты в порядке? — шепчет Мигель слишком близко, отчего у меня сводит горло, и рёбра болят ещё сильнее, потому что я чаще дышу. Что за хрень происходит?

— Да. Супер, — фыркаю и отодвигаюсь дальше.

Я едва ли не впечатываюсь в дверцу машины, чтобы показать Мигелю, что здесь нельзя разговаривать. Шофёр — мудак. Мигель и не говорит со мной. Краем глаза смотрю на него. Мигель спокойно сидит и наблюдает за дорогой. Если он запоминает её, то умнее, чем я думала.

Перед нами открываются чугунные ворота, и сразу же фары машины, стоящей впереди, приветственно мигают.

— Это обязательная проверка. Каждый раз ответ на позывной меняется, чтобы всё было безопасно, — тихо поясняю Мигелю.

— Хорошо, — спокойно кивает он.

Как ему удаётся быть таким? Обычно, когда люди заезжают в дом первый раз, то они жутко пугаются подобных вещей. Но Мигель настолько стрессоустойчив. Ладно, пора признать, что меня это в нём очень восхищает. У него стальные нервы.

Даже когда мы подъезжаем к огромному особняку, выполненному в стиле ренессанс, что зачастую обескураживает людей, и они уже готовы отдать душу за подобное место, Мигель равнодушен. Нам открывают двери, и мы выходим из машины. Мне приходится обогнуть машину и дойти до Мигеля.