Смотрю на разбитый экран и замечаю двенадцать пропущенных звонов от брата и Дрона. Что случилось? Но потом я смотрю на дату, и до меня доходит. Мы пропустили ужин. Блять.

Набрав номер брата, расхаживаю по просторной спальне, и она тоже скучная. Голубая краска на стенах, белоснежный тюль, белоснежная кровать и такая же белоснежная мебель. Всё такое… нудное.

— Так-так-так, вы только посмотрите, кто-то продрал глаза, — раздаётся в трубке смех брата.

— Папочка сильно орал? — игнорируя его подкол, спрашиваю я.

— Нет. Я сказал ему, что твой парень очень много работал на этой неделе, и вы спите. Признаюсь, это удивило всех. Но папочка оказался очень рад тому, что ты спишь в восемь вечера, а не вырываешь кому-то яйца или не валяешься пьяной в клубе. Ужин сегодня. И он пригласил Дрона.

— К чему бы это? — хмурюсь я.

Отец ненавидит, когда за столом присутствует кто-то лишний, не считая гостей, которых позвал исключительно он. А это бывает крайне редко. Насчёт Дрона… всё сложно, он на испытательном сроке, и отец его недолюбливает. Откровенно говоря, он через силу разговаривает с ним.

— Понятия не имею. Так что там у тебя случилось, раз ты оказалась в постели Мигеля? — смеётся брат.

— О-о-о, отвали, — фыркаю я. — Слишком сильно напилась. Днём. Приехала к нему на работу за капельницей и отключилась. Конец истории.

— Конец? Не знаю, не знаю, слышу только начало. И как тебе было в его постели? Вы обнимались? Вы трахались? Вы целовались? Вы вылизывали друг друга?

— Да твою мать, Роко, иди на хер!

— Фиолетовый! — орёт Мигель.

Брат ржёт, как мудак.

— Заткнись. Серьёзно, Роко, заткнись, пока твой хер ещё работает…

— Фиолетовый! — Мигель ударяет ладонью по двери.

— Дай поговорить с братом и не подслушивай! — возмущаясь, кричу ему.

— Это моя квартира, и в ней не ругаются!

— В ней сдыхают от скуки! Иди, подушки свои отполируй! Или рояль вылижи!

Дверь резко распахивается, и Мигель злобно смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я.

— Кровать, — он тычет пальцем на кровать.

— Я вижу, что это кровать, придурок!

— Фиолетовый!

— Яйца у тебя фиолетовые!

— Фиолетовый!

— Да, блять, я…

— Фиолетовый!

— А-а-а-а! — рычу, подняв голову к потолку.

Как же он меня бесит.

— Заправь кровать, иначе завтрака тебе не видать. Это моё последнее слово, — рявкнув, Мигель уходит, хлопнув дверью.

— Истеричка, — бормочу я.

— Фиолетовый!

— Это было нормальное слово!

— Это оскорбление!

Поджимаю губы, чтобы ничего ему не отвечать. Иначе снова получу грёбаный «фиолетовый».

— Мудак, — шепчу я и замираю.

Заорёт или нет? Тихо. Улыбнувшись, я снова шепчу это слово.

Вспоминаю о брате, когда он начинает ржать надо мной.

— Заткнись, — шепчу я. — Прекрати ржать!

— Это так мило, Рэй. Не знал бы тебя, подумал, что тебя инопланетяне забрали.

Закатываю глаза и смотрю на постель.

— Ты знаешь, как заправлять кровать?

— Нет.

— Врёшь. Как это делается?

— Посмотри в «Ютубе».

— Роко!

— Я скажу тебе, как это делается, но сначала ответь мне честно на очень серьёзный вопрос, идёт?

— Ладно. Мы не трахались, доволен?

— Это был не мой вопрос.

— Идиот, — шепчу я.

Теперь буду шёпотом ругаться.

— Рэй, ты собираешься быть с Мигелем? Я имею в виду по-настоящему встречаться?

— Ты двинулся? — шиплю я. — Это всё туфта. Игра для папочки.

— Хм, тогда получается очень непонятная хрень, Рэй. Ты находишься в его квартире. Ты спала с ним в одной постели. Он готовит тебе завтрак. И тебе нужно заправить кровать. Мало того, наружные камеры клуба тоже показали мне много чего охренительно-непонятного этой ночью. Поэтому у меня есть вопросы, Рэй.

— Нет у тебя вопросов.

— Серьёзно, Рэй. Если ты не собираешься строить что-то серьёзное с Мигелем, то прекрати водить его за нос, ходить к нему и спать в его кровати.

— Это просто… временно, пока мы работаем вместе.

— Не-а, Рэй. Это не так. Послушай меня. Мигель не один из наших парней, которым я могу надрать зад. В этой ситуации я собираюсь надрать зад тебе, потому что ты пользуешься им без зазрения совести, но не имеешь на это права. Поэтому если ты не собираешься встречаться с Мигелем, то сейчас же уходи оттуда, иначе причинишь ему боль. Он привяжется к тебе, но не покажет этого. Будет заботиться о тебе и переживать, но не сделает попыток переубедить тебя. Он другой, Рэй, поэтому реши, что ты хочешь. Сейчас ты показываешь ему, что он тебе искренне интересен, как человек и как мужчина. Ты даёшь ему надежду. Когда её отбирают, то человек ломается. Мигель такого не заслужил. Так что, Рэй?

Брат замолкает, а я смотрю на закрытую дверь. Я думала, что мы просто дурачимся с Мигелем. Вроде как я дурачусь с Дроном. Мы огрызаемся друг на друга, спорим, и это… близость.

Чёрт…

Мигель слишком хороший человек для меня. И я точно не хочу, чтобы он думал, будто готова быть с ним. Мне никто не нужен. И никогда не будет нужен. Особенно, Мигель.

— Я приеду домой через двадцать минут. Надеюсь, холодильник непустой.

— Отличное решение, Рэй. Не играй такими людьми, как Мигель. Дома тебя будет ждать Дрон. Пока.

Сбрасываю звонок и тяжело вздыхаю. Ещё пять минут назад мне было весело, я собиралась позавтракать, потом принять душ, выторговать у Мигеля его странные шмотки и третировать его вопросами о педантичности, чтобы вывести из себя. Сейчас же мне по-настоящему паршиво и как-то… грустно. Я не испытываю грусти, давно уже забыла, что это такое. Это щемящее чувство, когда ты должна уйти, чтобы тебе не причинили боль. Должна огрызнуться, потому что не веришь, что достойна… чего-то хорошего в этом мире. Это дерьмово.

Открываю дверь и нахожу свою сумочку, валяющуюся в коридоре.

— Раэлия, ты заправила кровать? — требовательно спрашивает Мигель, показываясь в коридоре.

Мой желудок сводит от спазмов голода. Потрясающе вкусно пахнет беконом, свежими овощами, яйцами.

— Нет. Мне насрать на твою кровать и на твой завтрак. Пока, — фыркнув по обыкновению, я иду к двери.

— Фиолетовый! И куда ты пошла в таком виде? — возмущаясь, он идёт за мной.

Сейчас мне не хочется грубить ему. Я впервые, кажется, задумалась о том, что встретила искреннего и добропорядочного человека, который почему-то волнуется обо мне. Это меня злит, потому что я бешусь, когда люди считают меня слабой. Но Мигель… это просто дерьмо какое-то.

— Не твоего ума дело, мудак. Бывай.

— Фиолетовый!

Насрать.

Хлопаю входной дверью и бегу. Прямо в больничной одежде бегу по коридору и толкаю дверь на лестницу. Босиком. В эмоциональном раздрае. Мне впервые за долгие годы хочется плакать. Хочется накричать на Роко за то, что он всё мне обломал и оказался прав.

Теперь моё настроение опустилось ниже десяти по моей личной шкале. Обычно оно около троечки. А минус десять — это грёбаная фиолетовая задница.

Вхожу в квартиру и поднимаю руку, затыкая Дрона, шокированного моим видом. Да, таксист тоже пялился, за что чуть не лишился всех зубов. Так что я молча иду в душ и осторожно разматываю повязку на рёбрах, которые, к слову, снова начали ныть, причём довольно ощутимо. Удерживая в себе кряхтение, забираюсь под душ и смываю следы крови, запёкшейся на моём теле. Она до сих пор осталась, но теперь похожа просто на грязь. После душа я мажу свои синяки мазью, которой у нас, по понятным причинам, до хрена, а затем выхожу и падаю на кровать, издав стон в матрас. Больно-то как. Меня не били так сильно, чтобы мне было настолько больно. Чёрт, теперь ещё и плечо ноет.

Может быть, Мигель был прав? Всё это в моей голове?

Блять.

Скулю в матрас, натягиваясь всем телом, как струна. Хочется вышибить себе мозги из-за боли.

— Эй, ты в порядке? — совсем рядом раздаётся голос Дрона, и я дёргаюсь.

Поднимаю голову и натягиваю улыбку.

— Охрененно. Выпила бы пару бутылок бурбона.